Тирнаног, Равнины у Старого Лагеря

Астра

Я наблюдала за тем, как стая белых и очень пушистых потрошителей скачет вниз по склону прямо к нам. Они заходились в безумном вое, который совершенно не вязался с их внешностью. Зрелище могло бы напугать, если бы в процессе они не выглядели так мило.

Мне пришла в голову мысль, что, возможно, это просто их способ одурачить добычу. Но такое предположение подразумевало, что эти твари действительно наделены интеллектом.

Если бы не этот вой, они казались бы всего лишь очаровательными, пусть и слегка переросшими щенками. На деле же они были в восторге от того, что обнаружили группу из трех ничего не подозревающих людей, пересекающих луга между лесом и горным хребтом, ведущим на север.

— Сдохните в муках, твари! — Крик моего напарника разрушил зловещую атмосферу. Металлическое копье вонзилось точно в глаз вожаку потрошителей. Тварь рухнула на месте и покатилась по склону, но ее сородичей это не остановило.

Похоже, у Тулкаса остались кое-какие старые счеты с этими животными после того, как ему пришлось спасать свою жизнь, удирая от подобной стаи.

Он метнул еще одно копье – на этот раз мимо – затем третье и четвертое, достав еще двух потрошителей. В отличие от вожака, те не сдохли мгновенно, но их натиск захлебнулся, когда они повалились на землю.

Марк выпустил две стрелы. Одна попала в ноздрю потрошителя, впрыснув дозу смертельного яда. Другая исчезла в тяжело дышащей глотке другого зверя; тот замер, захлебываясь и крутясь на месте в попытках выкашлять стрелу.

Приходилось признать: у Марка был врожденный талант к стрельбе из блочного лука.

Последний потрошитель ликующе взвыл, добравшись до Тулкаса. Тот упер тупой конец своего спетума в землю, направив острие прямо на несущегося монстра.

Длинное лезвие глубоко вошло в грудь потрошителя: чудовище само насадилось на оружие, выполнив за моего напарника всю работу.

Потрошители были крупными, но не такими тяжелыми, как казались. Большая часть их объема – это просто мех.

Как только пушистая туша достигла боковых клинков спетума, инерция монстра была резко погашена: густая шерсть не позволила лезвию пройти дальше. Шкура потрошителя отлично защищала от рубящих ударов – вроде тех, что наносили мои филаменты, – но она мало помогала против чего-то достаточно острого и колющего.

Металлическое древко спетума спружинило, перебросив потрошителя через голову Тулкаса. Тварь мешком рухнула позади него с торчащим внутри оружием. Она еще дергалась, слишком тупая, чтобы осознать собственную смерть.

Я видела, как напряглись мышцы моего напарника; существо вздрогнуло и затихло, а из его пасти повалил дым.

— Черт, надо бы и мне обзавестись каким-нибудь металлическим оружием, — заметила я, радуясь, что моя помощь не потребовалась. Мои филаменты вечно путались в этой проклятой шерсти.

Было в этом что-то заманчивое – способность пробить броню противника и пустить электрический разряд прямо в плоть.

— Мы могли бы попросить кузнеца сделать второй спетум, — предложил Тулкас, вытаскивая оружие из туши. Он повернулся к раненым потрошителям, которые повалились во время атаки, но все еще были живы и брыкались.

Марк достал вторую стрелу, прицелился и всадил ее в глаз потрошителю, который полз к нам с торчащим в боку метательным копьем Тулкаса. — Все работает именно так, как я и представлял.

Я разглядывала «спетум», как называл это огромное копье Тулкас. Почему-то он очень дотошно объяснял особенности его конструкции, когда я поначалу приняла его за обычную пику.

— Нет, — сказала я после недолгого раздумья. — Я понимаю, что стала намного сильнее, но у меня все еще не такое телосложение, как у Тулкаса. — Тулкас был атлетом из «ширококостных». Это означало, что у него было больше базовой силы, чем я когда-либо могла надеяться получить со своим более изящным телом.

Мои мышцы теперь были усилены так же, как и его, но его предплечья были шире моих как минимум наполовину, а значит, он был во столько же раз сильнее. Больше мышечной массы – больше силы, все просто.

— Твоя фигура больше подходит для такой тяжелой дуры, — озвучила я свои мысли напарнику. — Думаю, я просто возьму себе две длинные колющие штуки и буду полагаться на скорость и тактику «ударил-отбежал». К тому же, такая махина, как копье, будет только мешать моим филаментам.

— А почему ты раньше не пользовалась оружием? — Спросил Тулкас. — Я не видел ничего такого в твоей комнате.

— Потому что в этом не было смысла, — ответила я. — Вся моя мощь шла от филаментов, а они не приспособлены для удержания оружия. Было бы верхом глупости лезть с железкой на людей с мутациями на силу. А так как мутации не всегда можно определить на глаз, привычка полагаться на оружие была бы вдвойне опасной. Куда разумнее было просто не вступать в ближний бой, к которому я не приспособлена. Хотя, если тебе интересно, я училась стрелять из лука.

Я нахмурилась и резко рассекла рукой воздух. — Но, полагаю, теперь этой слабости у меня нет.

Марк задумался. — Попроси что-то вроде рапиры. Не думаю, что это лучшее средство против крупных тварей, но для твоей тактики подойдет. Твои филаменты могут служить страховкой – удерживать врагов, пока ты их дырявишь.

— А это хорошая идея. — Я кивнула. — Ты любишь средневековое оружие, Марк?

Он смущенно почесал затылок. — Да нет, просто я провел слишком много времени с Ноланом, кузнецом. — Марк приподнял свой лук. — Заказ этой штуки по моим чертежам стоил мне кучу денег и уйму времени в его лавке. Этот мужик просто звереет, если кто-то неправильно называет его изделия.

Твари, подстреленные Марком, наконец испустили дух от яда, и мы смогли приступить к сбору трофеев. У нас было совсем немного времени, пока не появились первые молниеносы, желающие забрать свою долю.

Я помогала разделывать первую тушу, но как только показался первый молниенос, сразу последовала инструкциям Тулкаса.

Используя второе зрение, я наблюдала за тем, как существо задействует свои мышцы, создавая волнообразный энергетический узор по всему телу, прежде чем начать метаться туда-сюда, выхватывая куски мяса и потрохов.

Проблема заключалась в том, что молниенос активировал навык настолько быстро, что времени на осознание его действий практически не оставалось. Даже способность «Замедление времени», которую я получила от Тулкаса, мало чем помогала.

В этот момент я остро пожалела об отсутствии высокоскоростной камеры, о которой читала в архивах клана.

Я смотрела на свое предплечье и кривилась, пытаясь скопировать технику существа. Умом я понимала, что нужно делать, но мозг просто отказывался слушаться.

Это как знать, что теоретически твои глаза могут двигаться в любом направлении, но не иметь над ними раздельного контроля. Нельзя смотреть левым глазом вверх, а правым вниз одновременно. Что-то в мозгу жестко запрограммировано на то, чтобы они фокусировались в одной точке.

Здесь была похожая проблема, но мне казалось, что ее можно преодолеть. Стало ясно, почему Тулкас так злился, пытаясь скопировать навык, и считал, что на это уйдут месяцы, если не годы тренировок.

Тем не менее, я использовала время, чтобы запомнить узор, который, предположительно, отвечал за сверхъестественную подвижность молниеносов.

Завтра мы отправимся собирать яйца на их нерестилищах – это будет подготовка к нашему отбытию через несколько дней.

Оставалось неясным, как мы сможем поддерживать усиление эволюции молниеноса. У меня было нехорошее предчувствие, что это останется сезонным явлением. Поэтому я предложила запастись как минимум двумя сотнями яиц на двоих.

Если варить их совсем недолго, возможно, получится засолить их в рассоле, не разрушая генетический код. Это позволило бы нам укреплять мутацию в течение всей зимы.

Тулкас предлагал просто дать им протухнуть, мол, мутация «падальщик» позволит нам съесть их в любом случае, но я была категорически против. Мало того что тухлые яйца воняют на всю округу, так они еще и оставят пахучий след для любого хищника.

Помимо наблюдения за молниеносами, я также следила за окружением.

Мои мысли совершили полный круг к тому моменту, когда мужчины закончили собирать мех потрошителей.

Больше с этих тварей брать было особо нечего.

Хотя некоторым крайне неудачливым людям доставалась мутация потрошителя, ни один здравомыслящий человек ее не желал. Никто в здравом уме не хотел обрасти белой шерстью полуметровой толщины, превращаясь в подобие взъерошенного йети.

Когда мы все втроем отправились обратно в Старый Лагерь, нагруженные белым мехом, я придержала Тулкаса, чтобы Марк ушел немного вперед.

— Вообще-то, я пошла с вами на охоту, потому что хотела поговорить, — начала я. — Подальше от лишних ушей в лагере.

Тулкас не был дураком и сразу понял, о чем речь. — Тебе нужна вся история целиком.

Я кивнула. — Только между нами. Пожалуйста.

Он посмотрел на небо и еще больше замедлил шаг, чтобы Марк оторвался подальше. Значит, он не доверял эту информацию даже своему другу.

Затем он заговорил:

— Мы уже касались этой темы, и на всякий случай повторю: я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Мое настоящее имя – Магнусон Элрод, но все звали меня просто Магнус.

— Я родился в Исландии, изучал там физику и программирование. Родители завели меня довольно рано. Скажем так, я был тем самым «случаем», из-за которого двум очень молодым людям пришлось пожениться. Хотя могу сказать, что вырос в счастливой семье. Ходил в школу, получил дипломы, и все было прекрасно – я работал в университете над космическими исследованиями, пока мне не исполнилось двадцать семь.

— Однажды на работу пришли люди в костюмах и сказали, что я должен проехать с ними – на опознание тел моих родителей и двух младших сестер. Вот только опознавать там было особо нечего: четыре обугленных трупа. Сказать, что после этого я был не в себе – значит ничего не сказать.

— После этого я с головой ушел в работу. Ровно до тех пор, пока ко мне не обратились люди с очень убедительными доказательствами того, что мои сестры вовсе не мертвы, а похищены.

— Группа, предоставившая эти улики, хотела знать, почему целью стала именно моя семья, и я начал копать сам. Понимаешь, мои родители не были кем-то особенным – обычные бюрократы, которые всю жизнь перекладывали бумажки. Реестры залогов на землю и все в таком духе.

— Представь мое удивление, когда в их личных вещах я нашел зацепки: некая фармацевтическая фирма выкупила и застроила земли, которые должны были оставаться заповедником. И эта фирма была очень прибыльным бизнесом, плотно завязанным на тогдашнюю верхушку. Думаю, не стоит говорить, что там, где фармацевтика, всегда крутятся огромные деньги. Моим родителям велели не лезть не в свое дело, но они хотели предать это огласке. И их заставили замолчать.

— Я передал эту информацию человеку, который на меня вышел, и начал его шантажировать. Я был в такой ярости, что не желал ничего, кроме мести. Примкнуть к группе, работающей против тех, кто убил мою семью, казалось единственным верным решением. В одиночку я бы ничего не добился против таких фигур.

— Оказалось, я вступил в то, что на публике называли «сопротивлением», хотя мы сами называли это просто Организацией.

Он презрительно хмыкнул.

— Но будем честны: это террористическая группировка, которая активно охотится на многих мировых лидеров, тех, кто считает себя вершителями судеб. Я всегда знал, что методы Организации никогда не изменят земного политического бегемота. Убей одну жирную свинью у власти, и на ее место у корыта просто придет другая. Стоит отвернуться, и не успеешь оглянуться, как и эта свинья разжиреет – «жирная» в моем понимании значит коррумпированная. Это лишь вопрос времени, даже если тебе удастся пропихнуть идеалиста на высокий пост. Сама система построена так, чтобы развращать людей или, как минимум, заставлять их отчаяться и сдаться.

— Я понимал, что в этом нет особого смысла, но Организация давала возможности, навыки и ресурсы, которые позволили бы мне найти и наказать всех причастных.

— Мне потребовалось несколько лет, чтобы научиться всему, чему возможно. Я шел по следу по всей Земле, используя ресурсы Организации и поднимаясь в ее иерархии. Мои родители были всего лишь жертвенными пешками в гораздо более крупной игре, но в итоге я узнал, куда отправили моих сестер и кто был за это в ответе – пусть и косвенно. Сомневаюсь, что они были для того человека чем-то большим, чем строчкой в коротком отчете, который он подписал по пути на кофе-брейк.

— Я убил этого ублюдка, но уверен, что его преемник уже сидит за тем же столом, поддерживая работу машины. Все настолько переплетено, что даже люди у власти не смогли бы ничего изменить, пожелай они того. Организация не понимает, что система уже давно работает сама по себе, а те, на кого они злятся – просто винтики. Но это то, что получаешь, позволяя бюрократам резвиться на воле пару сотен лет.

Он пожал плечами.

— Империи рождаются и гибнут. С нынешним порядком будет так же, я уверен. В какой-то момент случится большой крах, и люди будут собирать осколки. Время позаботится об этом и без меня. Тем не менее, я получил свою месть. Называй это тщеславием или невежеством. В конце концов, я просто хотел убить виновного своими руками… Прошел по множеству трупов и делал вещи, которыми не горжусь, чтобы добраться до той точки.

— Но я выяснил, что мои сестры выжили, а обугленные тела были подделкой. Не знаю зачем, но их отправили в Тирнаног. Есть еще много вещей, которые не имеют смысла ни для меня, ни для Организации. Поэтому я сделал все возможное, чтобы последовать за ними, вплоть до того, что отправился через тот же комплекс червоточин, чтобы приземлиться в той же части мира.

Он закончил свой рассказ, и минуту или две мы шли в тишине.

Я бы никогда не подумала, что он несет на плечах такой груз. И хотя его поступки отнюдь не были благородными – зайти так далеко, чтобы примкнуть к тем, кого сам считаешь террористами, – эта история сделала его в моих глазах еще более близким.

Он посмотрел на меня. — Теперь ты считаешь меня плохим человеком?

Я улыбнулась. — Думаю, ты и сам понимаешь: я ожидала гораздо худшего, когда искала потенциального партнера в Старом Лагере. Тут полно педофилов, наемных убийц и существ похуже. Твоя история и причина изгнания звучат даже лучше, чем у большинства. Я могу жить с мужчиной, который совершил несколько ужасных вещей, потому что кто-то причинил боль его семье.

Чтобы он точно меня понял, я взяла его за руку. — Если твои сестры еще живы, они наверняка уже как-то устроились.

Магнус кивнул. — Я тоже так думаю. Я опоздал на несколько лет, чтобы явиться в роли героического спасителя.

— Если они живы, мы их найдем, — твердо сказала я и сжала его ладонь. — Если их нет в Эйри, то, как только мы проявим себя и закончится зима, сможем примкнуть к торговому каравану. Было бы неплохо совершить круговое путешествие по всем крупным кланам. Может, даже превратим это в дипломатическую миссию. Хотя с Тхич будет трудновато. Эти идиоты – те еще изоляционисты по сравнению с остальными.

— Здесь есть торговые караваны? — Спросил Тулкас, и в его голосе прозвучало нечто похожее на надежду. — Я думал, все кланы сидят по своим норам.

Я усмехнулась. — В основном так и есть. Но существуют группы вроде Караванщиков, которые выбрали кочевой образ жизни. Зимой они часто покупают себе убежище у одного из крупных кланов. Хотя, полагаю, мы бы и так их пустили. Торговля просто необходима для выживания. Без караванов другие кланы не получали бы руду с горы Эйри. Пшеницу от Вир или соль от Поморов. У Хохберга монополия на некоторые редкие травы. Дженг практически полностью контролирует производство твердой древесины. А у Тхич есть легкий доступ к глиняным и известняковым карьерам.

Он нахмурился. — Повезло им. Все, что нужно для производства цемента, в одном месте.

Я кивнула. — Это единственный клан, которому действительно удалось построить настоящий город… хотя, по слухам, это скорее город-крепость.

— Как они вообще перевозят грузы через эту глушь? — Спросил Магнус с недоумением на лице.

— О, просто караван охраняет куча очень сильных людей, — пояснила я. — Представь, какими мы можем стать через несколько месяцев, и умножь это на четыре, добавив пожизненный боевой опыт. С Караванщиками лучше не шутить, хотя бывают случаи, когда даже им приходится бросать товар и бежать со всех ног. Но сейчас такое случается редко. Они на горьком опыте выучили, по каким регионам безопасно ездить с повозками. И под «безопасно» я имею в виду лишь то, что там не водится тварей, которые слишком велики, чтобы с ними сражаться.

Я указала на горный хребет на севере и леса на юге. — Если когда-нибудь окажешься один в диких землях, старайся держаться холмистой местности или глубоких лесов. Там отнюдь не безопасно, но это хотя бы гарантирует, что тебя не прихлопнет какая-нибудь тварь, просто наступив сверху. Держись подальше от таких равнин или болот на востоке. Больших водоемов тоже стоит избегать.

— Тогда почему здесь безопасно? — Спросил он.

— Здесь не то чтобы совсем безопасно, — поправила я его. — Но «безопаснее», чем на других открытых пространствах. Эти луга – всего лишь узкая полоса между горами и лесом. Крупные монстры предпочитают открытые равнины на западе и редко забредают в эти края…

Мы продолжали обсуждать местную географию, пока догоняли Марка.

У меня было хорошее предчувствие насчет того, что зарождалось между мной и Магнусом. Все должно было сложиться удачно.