Тирнаног, гора Эйри

Айзек

— Я все еще не уверен, что это разумная затея, — осторожничал я, пока мои сестры хихикали, как глупые маленькие вертихвостки. Обе они шикнули на меня короткими жестами, пока мы ждали момента для воплощения плана. То, что мы задумали, было истинным скудоумием, но, если верить сестрам, должно было быть забавным.

Я был уверен: поговори мы об этом рационально, все бы согласились, что есть способы получше разогнать скуку. Но как мне потребовалось время, чтобы повзрослеть и начать относиться к миру более вдумчиво, так и мои сестры сейчас проходили через ту же фазу. Им еще только предстояло столкнуться с возможностью умереть по-настоящему.

Так почему же я сейчас прятался вместе с ними на одной из несущих балок под потолком загона для кротокрысов? Вместо того чтобы рассказать маме о наших проделках? Я начал сомневаться в собственном здравомыслии. Вообще, зачем я здесь? Этот их план ни за что не закончится добром.

С одной стороны, если нас поймают мама или папа, неприятностей не оберешься. Нам ясно дали понять, что загон кротокрыса и лес древомон – места строго запретные.

С другой – затея сестер могла пойти наперекосяк самыми ужасными способами. Не лучше ли просто прослыть занудным ябедой? Мне действительно стоило убежать и во всем признаться маме, но делать это сейчас, бросая Аврору и Констеллу одних, казалось уже поздновато.

Может, стоит отправить быстрое сообщение через интерфейс и надеяться, что мама сохранит это в тайне между нами? Она почти наверняка уже нас ищет. Посыльный, который отвлек ее внимание и позволил нам ускользнуть, был лишь временной передышкой.

Не обращая внимания на мои внутренние стенания, Аврора опустила в загон кротокрыса ростовую куклу, сшитую из детской одежды и набитую подушечным наполнителем. Кукла была на двух веревочках, так что сестра могла управлять ею, изображая подобие живого существа.

Идея заключалась в том, чтобы «поиграть» с кротокрысом в догонялки, будто это какой-то старый ленивый питомец. Может, даже приручить зверя, чтобы он позволял на себе ездить. Чего, насколько я знал, точно не случится. Хотя кротокрысы считались ручными и широко использовались как вьючные животные, я еще не видел ни одного взрослого, который был бы достаточно глуп, чтобы повернуться спиной к такой твари. Не говоря уже о том, чтобы сесть на нее верхом.

Глядя на Аврору, я прокручивал в голове всевозможные скверные сценарии. Мои субличности вовсю развлекались, подкидывая один вариант хуже другого. Как там папа это называл? Закон Мерфи?

Все, что может пойти не так, обязательно пойдет не так.

Я поморщился при мысли о том, как кротокрыс хватает куклу и стаскивает Аврору с балки прямо в загон, поэтому приготовился перехватить ее за короткий пучок филаментов на шее. Они только начали отрастать, но я рассудил, что их хватит, чтобы удержать ее. Ей это не понравится, но это лучше, чем позволить ей упасть в лапы монстра.

Тем временем я использовал собственные филаменты, чтобы закрепиться на балке. Мои были длиннее, чем у сестер, потому что я вылупился раньше.

К счастью, кротокрыс, похоже, не слишком заинтересовался подношением, болтающимся в его загоне, но Констелла свистнула, а Аврора дернула куклу, стараясь привлечь внимание зверя.

Животное помедлило и принюхалось, не зная, как реагировать на новый предмет в своем доме. Существо также посмотрело вверх на нас, явно осознавая наше присутствие. Но движущийся объект в итоге оказался более притягательным.

После нескольких осторожных попыток маленький мозг твари отнес куклу в категорию «добыча/враг», и кротокрыс с визгом бросился вперед.

Аврора попыталась выдернуть куклу. Она была бы достаточно быстрой, но никто из нас не учел длину прыжка животного: оно рванулось вверх, вставая на задние лапы, чтобы сомкнуть свои огромные челюсти на верхней части куклы.

Весь торс исчез, остались только набитые штаны с пришитыми ботинками, которыми кротокрыс яростно мотал из стороны в сторону, демонстрируя доминирование и пытаясь добить воображаемую жертву. Веревки просто вырвало из пальцев сестры, заставив ее вскрикнуть от боли – ладони обожгло сильным рывком.

Видеть кротокрыса в деле для меня было не в новинку. Папа уже показывал мне кормление живьем, когда устраивал проверку реальностью на тему опасностей жизни. Тем не менее Аврора была в ужасе от быстрой и резкой гибели плода своих трудов. Констелла была не меньше расстроена тем, как быстро игра пошла прахом.

В душе я усмехнулся, подавляя искушение заметить, что я же их предупреждал.

По иронии судьбы – или, в нашем случае, по злому року – именно в этот момент в конюшню стремительно вошла мама, окликая нас:

— Дети!

Мама заглянула в загон кротокрыса.

Зверь, с которым мы играли, посмотрел на нее в ответ; из его сомкнутой пасти торчали ноги куклы. Это было бы смешно, если бы не выводы, которые сделала мама. Выражение ее лица мгновенно сменилось с удивления на ужас, а затем на ярость.

Прежде чем я успел крикнуть ей, мама издала горестный вопль и исчезла. Ворота загона разлетелись дождем из щепок, и мама в мгновение ока оказалась рядом с кротокрысом, уже занося руку для рубящего удара сверху, а по всему ее телу заплясали дуги молний.

Мой разум отказался осознавать происходящее, когда рука опустилась с громовым разрядом, достаточно громким, чтобы оглушить меня. Все произошло слишком быстро, а вспышка силы ослепила. Я едва успел зажмуриться, чтобы защитить глаза, прежде чем в лицо ударили брызги горячей жидкости со слегка металлическим запахом.

Может, я просто моргнул не вовремя. Не уверен.

Как бы то ни было, когда я снова открыл глаза, кротокрыс под нами выглядел так, будто его переднюю половину пропустили через дьявольскую смесь мясорубки и сварочного аппарата. Теперь это был корм для древомон.

Но для меня ни теперь уже мертвый кротокрыс, ни ошметки плоти, ни кровь, которая была повсюду – в том числе и на нас, – не были самым страшным.

Нет.

Самым страшным была мама, которая теперь свирепо смотрела на нас снизу вверх, сжимая в одной руке голову кротокрыса с жутко вывернутой челюстью, а в другой – растерзанную куклу сестер. Я даже не заметил, как она разделала проклятую тварь, чтобы достать эту куклу!

Мама стиснула зубы и прищурилась, явно борясь за то, чтобы сохранить самообладание. — Спускайтесь… сюда.

— Не-а, — ответила Констелла, вцепившись в балку как в спасательный плот.

— С нами все в порядке, — пискнула Аврора и затрясла головой, тоже не горя желанием попадать в зону досягаемости «зверя». Она повернулась и прошептала мне:

— Мы можем посидеть здесь, пока папа не вернется и она не остынет?

Что до меня, я чувствовал, как душа вот-вот покинет тело. — Нам конец, — прошептал я, уже представляя, как меня отправляют на второй круг тренировок с папой. Эти маленькие дурочки и не догадывались, что он будет куда хуже, если задастся целью.

Мама посмотрела на голову и куклу, которые все еще держала, и разжала руки. Медленно она улыбнулась нам так, что у меня по спине пробежал холодок. — Я считаю до десяти. И кто к тому времени не будет внизу…

Ее филаменты расправились за спиной, и до меня только сейчас дошло, что их длины с лихвой хватит, чтобы достать до потолка дважды, если потребуется.

Тирнаног, гора Эйри

Магнус

Я мурлыкал себе под нос, чувствуя себя на седьмом небе от счастья после спасения Эванны. Что касается ее интеграции в общество Эйри? Я со спокойной душой оставил эту головную боль Ивонне, Гуннару и Талии. И ее ухажер – тоже не моя забота. На самом деле я уже решил появиться на сцене только тогда, когда все уладится. Иначе я могу натворить дел, о которых потом пожалею. Например, оторвать тому парню голову.

Ив сама скажет мне, если я смогу чем-то помочь.

Одна мысль о том, что того парня и Эванну свели вместе только потому, что какой-то хмырь отдал приказ, заставляла мою кровь кипеть. Лучшим исходом, на мой взгляд, было бы, если бы оказалось, что он ей не нравится, и мы могли бы просто скормить его древомонам.

Погруженный в свои мысли, я был совершенно не готов к тому, что увидел, вернувшись домой и заглянув в гостиную.

Астра сидела на диване с книгой, а трое детей застыли в позе сэйдза лицом к стене, разложив перед собой учебники по математике. Они сидели молча и были предельно сосредоточены на работе – что было для них, мягко говоря, нетипично. Обычно у них было столько энергии, что даже Астре не всегда удавалось их унять. То, что они сидели смирно и так прилежно зубрили уроки, было… странно.

К тому же, благодаря их возросшим ментальным способностям, выполнение заданий должно было даваться им легко и быстро – если только Астра не решила поднять планку.

Наверное, не стоило спрашивать, но я не удержался:

— Дорогая, что-то случилось?

— Хм, да. Мы сейчас взращиваем добродетель терпения, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Все мы размышляем над своими ошибками, — загадочно ответила Астра, в то время как дети даже не посмели со мной поздороваться, настолько они были поглощены работой.

— Ну, ладно. — Я махнул ей рукой. — Если ничего серьезного, я пойду отдохну. Может, помедитирую в саду. Чувствую себя выжатым после успешного спасения Эванны.

Астра лучезарно улыбнулась. — Это чудесно, дорогой! Я приду сразу, как только дети закончат с домашним заданием, и мы все обсудим. Нам стоит навестить твою сестру?

— Э-э, а сколько им еще задано? — Спросил я. — Мне вообще стоит пытаться медитировать? И я не думаю, что это необходимо. Ивонна сейчас присматривает за ней, Гектор и Талия тоже рядом для поддержки. Поскольку я ее фактически похитил, боюсь, мое присутствие сейчас будет только мешать.

— О, тогда можешь не торопиться. Хотя я настаиваю на встрече, как только она обустроится, — ответила Астра и строго взглянула на детей. — План такой: дети должны опережать программу минимум на месяц – и держаться на этом уровне. И если я хоть раз замечу, что у них слишком много «времени для игр», мы увеличим нагрузку. И будем увеличивать, пока дурацкие идеи не выветрятся из этих маленьких голов! Стелла, ты что, опять рисуешь каракули?! Мне напомнить вам, мелюзга, что я проверю каждую страницу вдоль и поперек, когда закончите?

Стелла ахнула и быстро перевернула карандаш, чтобы ластиком уничтожить улики.

Я поморщился. Ох, и что же они натворили? — Тогда я буду в саду.

— Иди, не спеши.

Я покинул гостиную и направился в подземный пещерный сад поместья, где нашел тихое местечко для тренировки своих субличностей. Это было упражнение, которое Талия показала мне некоторое время назад, чтобы укрепить ментальную стойкость и обрести контроль над боевыми инстинктами.

Сев в позу лотоса, я сосредоточился на этой своей странной ментальной способности. С тех пор как я начал эти регулярные упражнения, мои проблемы с самоконтролем стали заметно меньше. К этому времени я уже далеко ушел от стадии простого поручения случайным субличностям различных задач.

Раньше максимумом, чего я мог добиться, было подтверждение того, что какая-то подсознательная часть меня работает над определенной проблемой. Или за чем-то присматривает. Затем, когда задача была выполнена, ответ просто всплывал в голове.

Но Гея давным-давно намекала, что в этой способности скрыто гораздо больше. Нет, во всех психических способностях в целом, поскольку они каким-то образом дотягиваются до потенциальных альтернативных реальностей. Они не были просто частями скучного старого меня, а были альтернативными версиями самого себя, у которых можно было почерпнуть знания. Нет, «версии» – звучит так, будто это реальные люди, но это не так. Они были скорее осколками или очень примитивными ИИ.

Погружаясь в состояние, похожее на сон, я мысленно «позвал» свои субличности, ища одну конкретную. Я представлял свои субличности как бассейн, в который мне нужно нырнуть. Это был лучший образ, который я смог придумать и который работал.

По словам Талии, учебников для псиоников не существует. Помимо самых основ, таких как медитация и расслабление для контроля над эмоциями, каждый должен найти свой путь. Что работает для твоего мозга – то и правильно.

До сих пор мне удавалось легко контактировать с теми, кого я называл «учеными», обитавшими близко к поверхности этого бассейна. Это были субличности, предпочитавшие чисто ментальные задачи, такие как счет или наблюдение за чем-то в моем окружении. Было интересно связываться с ними и обсуждать уроки физики Геи. Это было немного похоже на то, как если бы я копался в чужих мозгах – только говорил я с самим собой.

Хотя это не было похоже на разговор с реальным человеком. Скорее на общение с ученым-аутистом, кем-то, кто чрезвычайно хорош в чем-то одном в ущерб всем остальным навыкам. Например, пытаться заставить одного из «ученых» помочь с социальной проблемой было бесполезно. Я получил бы либо заведомо неверный ответ, либо вообще никакого.

Если бы я рассказал об этом кому-нибудь с доброй старой Земли, меня бы наверняка обвинили в расстройстве множественной личности. Неудивительно, что у Вани случался маленький ментальный срыв каждый раз, когда она пыталась заглянуть в мой или Астрин мозг.

Мой зов был быстро услышан учеными, но то, что я искал сегодня, было гораздо труднее вызвать, поэтому я нырнул глубже, пока меня не окружили те, кого я называл «воинами». Личности, которые упивались физической стороной вещей и отвечали за действия, близкие к рефлексам, – действия, которые мое тело совершало без сознательного обдумывания.

Сделав глубокий вдох, я приложил все силы, чтобы опуститься еще ниже, ища ту самую субличность, которая, как я верил, должна была научить меня чему-то по-настоящему важному. Ту, что отвечала за мою ментальную сопротивляемость и перепады настроения, когда дело доходило до драки. Ту, что одолела псайлинга – существо, чья ментальная мощь была такова, что заставляла трепетать даже таких псиоников, как Ваня.

Следуя концепции, которая работала лучше всего, я искал того, кто сидел на самом дне этого бассейна.

И вот я достиг цели. Я бывал здесь несколько раз, но до сих пор не получал никаких внятных ответов. Принесут ли разговоры с моими субличностями какой-то ощутимый результат, было сродни подбрасыванию монетки. Иногда они вообще со мной не разговаривали.

Напротив меня с закрытыми глазами сидел… еще один я. Весь в шрамах, облаченный в серую мантию. Он был стар, с белой козлиной бородкой, но тело его выглядело так, будто он мог вытереть мной пол. Оно словно принадлежало одному из тех греческих богов.

Я просто ждал, зная, что этот «другой я» прекрасно понимает, зачем я здесь. Если он решит, что пришло время открыть какую-то глубокую истину, он это сделает. Так же, как делали другие субличности. Или, по крайней мере, я так думал.

— Я здесь не для того, чтобы разгребать твое дерьмо, — произнес другой. — Уходи.

Я вздрогнул от его слов, которые, казалось, эхом разнеслись повсюду и едва не заставили меня потерять контроль над состоянием сна. — Я просто хочу знать, как ты делаешь то, что делаешь.

— Тебя тоже нужно учить дышать? — Он открыл глаза и окинул меня холодным, расчетливым взглядом, в котором сквозила тень презрения. — Для меня не существует никакого «как». Я просто делаю! В моем мире эти вещи естественны. Прежде чем овладеть телом, ты должен овладеть разумом.

— Тогда ты сказал, что привык сражаться с вещами похуже псайлинга. Мне нужна такая сила, или хотя бы наставление на верный путь. Какую ментальную тренировку мне нужно пройти, чтобы мне не приходилось отдавать контроль тебе?

— Нет никакой тренировки, когда речь идет о ментальных атаках существ, о которых ты говоришь. Либо твой разум горит достаточно ярко, чтобы подавить врага, либо нет. Как две чаши весов: в таком поединке может быть только один победитель и один проигравший. Я – лишь та часть тебя, которая представляет твое сокровенное пламя. Твои первобытные эмоции. Твою ненависть и твой гнев. Твою любовь и твою решимость. Обрати эти эмоции против своих врагов, и они ничего не смогут тебе противопоставить. Ибо единственное, что они могут сделать, – это сломить твою волю к действию.

— Значит, я должен контролировать свои эмоции? — Спросил я. — Как в «Дюне»? Обуздать свой страх и все такое?

— Нет. Не пытайся контролировать то, что не может быть подконтрольно. Ненавидь своих врагов каждой частичкой своего сердца, люби близких и презирай тех, кто не заслуживает иного. Используй свои эмоции, чтобы питать огонь в своей душе. Упивайся этим пламенем, пока оно горит ярко, но удерживай его внутри себя, иначе станешь не более чем зверем. Пока твой огонь горит, любой, кто попытается коснуться твоего разума, должен будет либо вытерпеть то же, что терпишь ты, либо бежать, как добыча. И так же, как ты либо сгоришь в своем внутреннем огне, либо выстоишь, так и они.

Я моргнул, пытаясь осмыслить сказанное, но связь медленно ускользала, я всплывал к поверхности своего бассейна, пока снова не открыл глаза, гадая, как же истолковать слова другого себя.