Траккен Прайм

Магнус

Мне было так… скучно.

Неужели действительно прошло три дня с тех пор, как Ваня начала переговоры с чиновником траккенов?

Казалось, я сижу здесь уже больше недели.

Итуун – кажется, так звали этого чиновника? И почему мы все должны были выслушивать бессмысленные препирательства двух сторон, пытающихся прощупать глубину того, как далеко готов зайти оппонент? Как будто объяснять все наши социальные беды Иттар и Иттоиту было недостаточно, теперь нам приходилось повторять всю эту канитель с этим типом Итууном. Разве подчиненные его еще не ввели в курс дела?

Мой скучающий взгляд блуждал вправо, вдоль рядов товарищей, восседавших на особо прочных стульях, затем переходил на толстое бронированное стекло, отделявшее нас от Итууна и его телохранителей. Иттоит и Иттар все еще участвовали в переговорах, но теперь в роли советников.

Как будто этот жалкий слой стекла мог помешать нам добраться до чиновника траккенов, если бы мы действительно того захотели. Я знал, что в их глазах мы, вероятно, выглядим варварами, но эти люди сильно недооценивали возможности, которые давали нам наши мутации. Один хороший удар – и вся эта преграда разлетится вдребезги.

Я снова перевел взгляд на охранника-траккена, который настороженно поглядывал на меня с той стороны. Показательно, что Итуун получил этот дополнительный уровень защиты, в то время как Иттар и Иттоиту пришлось встречаться с нами лицом к лицу.

Эх, старые добрые времена, когда политики были неприкосновенными самаритянами, охраняемыми законом и государством. Их репутацию могли запятнать только в суде, когда кто-то другой из их породы считал это необходимым, чтобы набрать больше голосов на предстоящих выборах. Я по-настоящему не ценил манеру старейшин делать свои грязные дела собственными руками, пока снова не столкнулся с этим трусливым подходом.

Если лидер не рискует собственной шкурой, он подходит к делам иначе. Это не значило, что старейшины были из-за этого лучшими людьми, но их методы определенно вызывали больше уважения.

Я нахмурился. Может, стоит сходить и отдать дань уважения павшим старейшинам, когда вернусь домой.

Охранник напротив наконец начал ерзать под моим пристальным взглядом. Ему всегда требовалось час-другой, чтобы немного «размякнуть».

Последние три дня мы работали над нашими безмолвными отношениями. Право слово, либо мы скоро станем закадычными друзьями, либо он наконец выдаст, как работает эта их способность к прекогниции. Я выкладывался на полную, стараясь заставить его дернуться, но до сих пор он был идеальным военным изваянием… вроде тех английских гвардейцев, что по сей день охраняют дворец.

В первый день он даже веком не повел, но я поджаривал его медленно. Вопрос был лишь в том, кто из нас двоих окажется упорнее.

Скоро у меня закончатся все вымышленные скримеры, которые я только мог придумать. Да и способов убить парня в комнате, где нет ничего, кроме мебели, не так уж много. Прямо сейчас десятая часть моих субличностей обдумывала лучший способ прыгнуть сквозь этот стеклянный барьер и откусить парню нос.

Размышляя об этом, я медленно поднял руку и снял перчатку.

Руки охранника крепче сжали винтовку.

Не торопясь, я прижал белый ноготь к стеклу и… проскрежетал по нему. Стекло было закаленным, но в поединке мутации когтя свежевателя разума и защитного стекла последнее проигрывало по шкале твердости Мооса.

Я завершил большой круг и добавил два поменьше в качестве глаз. Еще несколько изогнутых линий – и получилась голодная улыбающаяся рожица.

Остановившись, я залюбовался своим творением, прежде чем осознал, что в комнате воцарилась полная тишина. Очень медленно я посмотрел направо и обнаружил, что на меня уставились все. И траккены, и тирнаножцы.

Ваня заставила себя улыбнуться.

— Тебе скучно, Магнус? — Спросила она на языке траккенов.

Я понял, что мне уже плевать, знают ли они о моих языковых навыках.

— Очень. Это хождение вокруг да около действует мне на нервы. Это раздражает и, честно говоря, слушать это просто больно. К тому же я очень проголодался!

Я снова перевел взгляд на охранника, с которым играл в «гляделки», и тот наконец сломался. В открытую бросив оружие, он бросился наутек, выбегая из своей части разделенного переговорного зала и с грохотом захлопывая за собой дверь.

Остальные траккены в шоке уставились на дверь, за которой он исчез.

Хм… похоже, знание намерений визави наперед имело существенные недостатки, когда дело доходило до ментальной войны. И другие траккены, судя по всему, не чувствовали моих планов, пока не становились их прямой мишенью. Полезно знать.

Словно в подтверждение, я выразительно постучал по стеклу, указывая в сторону, куда убежал охранник.

— Видите? Вот о чем я и говорю. То, как мы ведем дела, «сли-и-ишком» нагнетает напряжение. Это лишь вопрос времени, когда кто-то сорвется и сделает то, о чем мы все пожалеем. Давайте покончим с этим делом и сделаем перерыв.

Ваня снова посмотрела на Итууна:

— Полагаю, вы не хотите его оставить?

Глаза Итууна слегка расширились, он перевел взгляд на Ваню и яростно затряс головой:

— Надеюсь, это был сарказм, но на всякий случай все равно скажу «нет».

— Вы двое меня игнорируете? — Спросил я и вскинул руки.

Итуун действительно меня проигнорировал.

— Даже если ваше предложение на бумаге кажется более чем честным, я все равно не могу доверять народу, который без предупреждения является в наш мир и отказывается предоставить нам доступ в свой.

Ваня скрестила руки на груди:

— Я уже объяснила, что причины многогранны: культурные, экологические, а также физические.

— Ничто из того, что я слышал до сих пор, не является истинным сдерживающим фактором, — возразил Итуун. — Решения можно найти.

Ваня едва заметно прищурилась:

— Возможно. Но есть одна очень веская причина, по которой ваш народ не может взаимодействовать с нашим, и все сводится к тому, почему я сижу здесь, а вы – там, за толстым слоем бронированного стекла.

Взгляд Итууна скользнул по стеклу, словно он искал в словах Вани скрытый смысл.

Девушка подалась вперед, подняв обе руки к подбородку и соединив кончики пальцев.

— Ответ – страх! Ваш народ боится, что мой народ может причинить ему вред. И чем больше я с вами разговариваю, тем яснее понимаю, что постоянное взаимодействие между нами может означать конец вашего народа.

Внимание Итууна снова переключилось на Ваню.

— О, дело не в том, что мы можем вам сделать, а в том, чему ваш народ может у нас научиться. — Она склонила голову. — Бессмертие. Как ваш народ справится с этим? Одновременно борясь с перенаселением?

Траккен поморщился:

— В этом ли причина несоответствия между вашим возрастом и внешностью?

— О, нет. Мне четырнадцать, но вам стоит спросить других в моей группе. — Ваня посмотрела на свою правую руку, Тианну.

Тианна закатила глаза:

— Мне сто шестьдесят три.

— Сто восемнадцать, — отозвался Этан, когда внимание переключилось на него.

— И прежде чем вы спросите: среди моего народа есть особи куда старше, — Ваня выразительно посмотрела на свой планшет. — И ваши годы могут быть несколько короче наших, если информация здесь верна.

Итуун заерзал на месте, оглядывая нашу группу. Прошло несколько секунд, прежде чем он принял решение.

— Сколько времени потребуется вашему народу, чтобы передать нам знания об этих «червоточинах»? Не думаю, что эта концепция знакома нашим ученым.

Ваня махнула рукой в мою сторону:

— Тианна вернется и доставит вам необходимые документы вместе с подходящим переводом. Тем временем Магнус может начать обучение некоторых ваших ученых, чтобы доказать, что научная база под этим тверда.

— Я могу что сделать?! — Воскликнул я. — Я не учитель!

Улыбающаяся, дьявольская девчонка посмотрела на меня:

— Но ты же наш местный эксперт по физике червоточин.

Час спустя я сидел в комнате с несколькими физиками траккенов, слушая их попытки объяснить устройство вселенной. Во многом – по сути, в базовых вещах – их представления о физике совпадали с нашими. Расхождения начинались в более эзотерической дисциплине квантовой физики.

Казалось, они пошли по ложному пути развития, так и не осознав, что есть куда более простой подход к проблеме. Их математика сходилась, но она ходила кругами вокруг сути. Математика – хороший инструмент для описания мира, но некоторые концепции, которые она допускает, просто не существуют в реальности. Как отрицательные числа. Во вселенной не бывает чего-то меньшего, чем ничто. И эти люди попались в такую ловушку.

Я обхватил голову руками, пытаясь следовать объяснениям ведущего ученого – я не потрудился запомнить его имя. Просто чтобы дать им шанс, я решил выслушать их подход, но это продолжалось уже слишком долго.

— Нет, нет, нет! — Прорычал я и вскочил с места. Я подбежал к доске и выхватил у него маркер, пока он не успел записать еще больше этой чепухи! — Вы не можете так делать! Время и масса не существуют на таком масштабе! Если вы хотите манипулировать пространственно-временным континуумом, вы должны отбросить эти понятия! Если бы ваша математика работала на этом уровне, вам понадобилась бы масса черной дыры, чтобы на что-то повлиять!

— Именно это я вам и толкую! — Пожаловался траккен. — И как вы можете утверждать, что времени не существует, если сами называете это пространственно-временным континуумом?

— С этого момента вы разжалованы в подмастерья! Название «пространство-время» – это просто самый доступный способ описать концепцию, которая не укладывается в головах у большинства людей!

— Что?!

Я повернулся к доске и начал заменять все его переменные массы и времени на соответствующие энергетические выражения.

— Время в вашем понимании – это следствие массы, а масса – не что иное, как иное состояние энергии. Если разложить все до самого базового уровня, можно сказать, что время – лишь иллюзия, порожденная слабым смертным разумом. Способ объяснить то, как мы воспринимаем мир, потому что нам не хватает чувств, чтобы ощутить все формы энергии. Но на квантовом уровне все можно свести к энергетическим состояниям. Если нет энергии для изменения состояния, нет и времени! Так что, если вы понимаете, как использовать энергию – например, магнитные поля – для воздействия на пространственный континуум, вы можете растягивать его, сгибать или пробивать в нем дыру. И все это без необходимости полагаться на те безумные объемы мощи, которые предполагают ваши антикварные уравнения.

Я закончил переставлять уравнения и нарисовал несколько стрелок, чтобы связать факты воедино.

— Вместо того чтобы манипулировать пространством одной мощной силой, вы можете двигать его по чуть-чуть, удерживая на месте, пока оно не расслабится, а затем двигать дальше. Вам придется построить соответствующее оборудование для манипуляций электромагнитным полем, но это вполне выполнимо.

Траккен уставился на доску, разинув рот.

— Это невозможно!

— Невозможно – в задницу! — Я быстро нарисовал маркером черные круги вокруг его глаз и добавил пару слезинок, чтобы казалось, будто он плачет – а судя по его поведению, он вполне мог это сделать. Им стоило привести мне кого-нибудь помоложе, кто не так закостенел в своих взглядах.

Он отпрянул благодаря своему шестому чувству, но только когда я уже закончил.

— Как вы это сделали?!

— Я создал контролируемое искажение подпространства вокруг себя, что позволяет мне двигаться быстрее остального мира. — Я взял его за руку и вложил маркер в онемевшие пальцы. — А теперь тебе лучше начать учиться, и быстро. Я хочу, чтобы к завтрашнему дню ты понял основы, и я мог убраться из этого мира. Дома дел невпроворот.