Тирнаног, гора Эйри

Астра

Наш первый день охоты завершился пиром.

С добычей наперевес мы отступили к одному из убежищ, обустроенных моей семьей. Остаток дня пролетел за жаркой ребер пещерного планера; мы жадно объедались мясом, которое – редкая удача – не было превращено в неузнаваемое варево.

Как и в случае с дорожными стоянками между Старым Лагерем и горой Эйри, мои родные позаботились о том, чтобы во всех важных охотничьих угодьях были относительно безопасные места для отдыха. Если, конечно, знать, как их искать.

На следующее утро я вывела Магнуса из Пасти и повела вниз по узкой системе пещер, которую все вместе называли Глоткой Зверя.

— Дай угадаю: следующая каверна, куда мы идем, называется Утробой Зверя? — Весело заметил Магнус, следуя за мной по зазубренному туннелю, где карабкаться приходилось чаще, чем просто идти.

Природные пещеры горы Эйри не были созданы руками человека, а потому частенько оказывались труднопроходимыми.

К счастью, мои филаменты позволяли мне более или менее плавно скользить по крутым склонам, в то время как Магнус испытывал удачу, прыгая с одного уступа на другой. Там, где прыгать было опасно, он полагался на силу своих рук, я же использовала нити вместо альпинистских веревок.

— Какая проницательность! — Похвалила я его. — Теперь тебе осталось лишь переступить через свою гордость и позволить мне нести тебя. Или хотя бы ухватиться за один из моих филаментов и съехать вниз.

Подшучивая над ним, я попыталась незаметно обвить нитью его талию, но он отмахнулся легким шлепком, словно от назойливой руки шаловливого ребенка.

— В этом нет необходимости, — он откашлялся. — К тому же, будет скверно, если мы наткнемся на кого-нибудь, пока мы… переплетены.

— Ты прекрасно знаешь, что я могу отпустить тебя в одно мгновение, — я закатила глаза. — Нет никакого риска в том, что я пронесу тебя через скверные участки пути.

— Тогда признаю: я не хочу, чтобы меня таскали на руках без крайней нужды, — проворчал Магнус. — Это бьет по самолюбию. Да и карабкаться самому – отличная тренировка.

По крайней мере, он признался.

— Ладно, — я добралась до очередной расщелины, уходящей вниз под крутым углом. — Но если придется спешить, даже не вздумай жаловаться, когда я тебя подхвачу.

Осмотрев свод, я запутала филаменты вокруг крепкого выступа зазубренной скалы и соскользнула в почти вертикальный туннель.

Магнус кивнул и прыгнул, оттолкнувшись от стены, прежде чем нащупать опору на узком карнизе. Его пальцы нашли маленькую трещину в камне, и он замер, ожидая, пока я спущусь на его уровень.

— Ты так и не ответила на мою догадку, — напомнил он.

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить его слова. — Да, ты прав. Следующая большая каверна действительно зовется Утробой.

Я уже предвидела, что сейчас он начнет жаловаться на отсутствие воображения у клана Эйри при выборе названий… еще пару секунд… сначала он должен поджать губы… вот сейчас.

— У того, кто давал названия этим пещерам, с фантазией было туговато, — прокомментировал Магнус точно по расписанию.

— Ого… — прошептала я, мысленно аплодируя самой себе. — А я делаю успехи.

— В чем? — Он нахмурился и оторвался от созерцания тьмы под нами, чтобы взглянуть на меня.

— В предсказании твоих реплик, — ответила я. — Еще секунда, и я бы в точности рассчитала твой приступ снобизма.

Он поморщился:

— Тебе не кажется, что это плохой знак для пары – стать такими всего через несколько недель? Что будет через год? Я тебе наскучу? Неужели ни одна моя мысль не останется в тайне?

Я видела по его улыбке, что на самом деле он не беспокоится о наших отношениях, а потому продолжила наш словесный поединок.

— Тогда давай порадуемся тому, что я держу тебя при себе не только ради твоих скромных ментальных способностей. Твоих физических данных мне более чем достаточно. — Я хихикнула, проскользив следующие несколько метров вниз головой. Филаменты давали мне полную свободу ориентации в пространстве, пока я висела на них.

— Прекрасный вид, — заметил Магнус, следуя за мной. — Приятно знать, что именно ты ценишь в своем партнере.

— Пошляк, — я хлестнула его филаментом по затылку, хотя он, скорее всего, этого даже не почувствовал.

Несмотря на шутки, мы ни на миг не переставали следить за обстановкой. И потому оба услышали звук падающих камней, доносящийся из глубины шахты.

Я сосредоточила чувства, но что бы это ни было, оно производило столько шума, что, кроме грохота камней, разобрать ничего не удавалось. Ясно было лишь одно.

Нечто поднималось наверх, и его совершенно не заботило, что его могут обнаружить.

Ни капли.

Я быстро обхватила Магнуса несколькими филаментами и притянула к себе. Полагаясь исключительно на эхолокацию, я забросила нас обоих в самую узкую часть вертикальной расщелины, в которой мы находились. Закрепившись на стене, я втянула нити, приглушила свою биолюминесценцию и накрыла рот Магнуса ладонью.

В этих пещерах водилось лишь несколько существ, которые не боялись шуметь, и ни с одним из них не стоило связываться без веской причины.

Мы оба затаили дыхание, пока нечто огромное взбиралось по туннелю, выбивая десятки камней и отправляя их в полет на дно шахты. Тварь двигалась извилисто. Словно пыталась осмотреть каждый доступный уголок пещеры или никак не могла выбрать оптимальный путь.

К счастью, массивная туша не позволила существу протиснуться в ту узкую щель, где мы спрятались. Белесый щупалец в поисках добычи шлепнул по скале прямо перед нами, а затем отлепился с влажным чавканьем, когда тварь проползла мимо. После нее осталась поблескивающая субстанция, покрывшая камень прозрачной пленкой.

Не шевелясь, я молча удерживала Магнуса на месте еще несколько минут после того, как монстр прошел мимо. Я убрала руку от его рта только тогда, когда сверху перестали сыпаться камни и воцарилась тишина.

— Это было близко, — выдохнула я. — Будь этот проход хоть немного уже, нам бы навязали прескверный бой.

— Это была призрачная пиявка? — Прошептал Магнус, доказав, что он все же заглядывал в бестиарий, который я заставила его изучать. — В книге не говорилось, что они вырастают такими огромными. На вид она была раз в десять больше меня.

— Да, — ответила я. — Причем старая особь. Кого-то из охотников наверху, в Пасти, ждет очень неприятная встреча.

Призрачные пиявки походили на помесь улитки, ленточного червя и подземного осьминога. Насколько мне было известно, они были абсолютно слепы, глухи и не обладали обонянием. Но им это и не требовалось.

Они охотились, беспорядочно блуждая по природным пещерам и полагаясь на осязание и вкус.

Стоило им коснуться чего-то съедобного – а съедобным для них было почти все органическое – в дело вступал крайне эффективный паралитический яд контактного действия. Он был достаточно силен, чтобы обездвижить жертву в течение нескольких минут после соприкосновения со слизью, которую призрачные пиявки выделяли в неимоверных количествах.

Этим тварям не нужны были зубы или иное природное оружие: как только яд усмирял добычу, у них появлялась уйма времени, чтобы насладиться трапезой с помощью теркообразного языка, способного соскабливать со стен даже каменный мох. В такой ситуации, чем меньше у человека живучести, тем милосерднее его участь.

Я содрогнулась при мысли о том, как нечто поедает меня, «слизывая» слой плоти за слоем.

Убедившись, что существо нас не заметило, я медленно спустила нас по остатку шахты, тщательно избегая остатков слизи, оставленных пиявкой.

— Разве мы не должны ее убить? — Спросил Магнус, когда понял, что я увожу нас прочь от монстра.

— Зачем? — Я нахмурилась. — Мне не нужна мутация призрачной пиявки и перспектива выделять слизь всей поверхностью кожи.

— Это было бы скользкое дельце, — прокомментировал мой напарник с усмешкой, явно погрузившись в какие-то свои – без сомнения, грязные – фантазии. Затем он тряхнул головой. — Ты сказала, что у кого-то из-за этой штуки будет плохой день. Разве ты не беспокоишься о своих людях?

Я пожала плечами. — Я не горю желанием сражаться с тем, к чему мы плохо подготовлены. Призрачные пиявки славятся отсутствием зачатков интеллекта. Она будет бросаться на любой источник пропитания, пока не сдохнет или не наестся до отвала. Когда она доберется до Пасти, она замедлится и набьет брюхо всей растительностью, что там есть. Вскоре после этого она впадет в подобие пищевой комы. В таком состоянии нужно быть запредельно тупым охотником, чтобы вляпаться в ее слизь.

Мы достигли дна шахты, и я поставила Магнуса на ноги. — К тому же, одна из охотничьих стратегий пиявки – залить туннель своими выделениями. Потом она возвращается назад и пирует всем, что парализовало при контакте. Ты хочешь драться с ней в туннеле, где половина поверхностей в этой дряни?

Он огляделся, будто только сейчас заметив щедрые порции жижи, капающей со стен и сводов. Потребовалось бы немалое мастерство, чтобы избежать любого контакта, даже если наша броня и дает какую-то защиту.

В конце концов он вынес вердикт, энергично помотав головой.

Пещера впереди разделялась, и я указала на путь, свободный от слизи.

— Понял. — Магнус последовал в проход, который становился чуть шире и уходил вниз под более удобным углом. — Нам лучше убраться отсюда до того, как она решит вернуться, не дойдя до Пасти.

Внезапно он остановился, и я врезалась в его спину.

— Это еще что? — Настороженно спросил он, подталкивая что-то тупым концом своего спетума.

Я обошла его, чтобы посмотреть на находку.

На земле лежал гладкий камень размером с сердце. Он был покрыт прозрачной слизью пиявки, но ярко-зеленый цвет камня заставлял его выделяться. — Думаю, это малое ядро. Может, пиявка его выкакала. Останки ее последней жертвы.

Магнус сморщил нос и, прежде чем поднять ядро, ополоснул его из своей фляги, смывая основную часть слизи.

Я не стала его предостерегать, так как новая броня напарника включала плотные кожаные перчатки – этого должно быть достаточно, чтобы он не свалился замертво. — Только осторожнее. Слизь очень едкая, если попадет на кожу.

— Я понял. — Магнус продолжал отмывать находку и свои перчатки водой из фляги, пока я тянула его за собой.

— Возможно, его удастся продать, смотря сколько в нем металла, — заметила я. — Кузнецы неплохо платят за определенные ядра.

— Нет нужды. — Магнус отверг идею без колебаний. — Я хочу понять, как эта штука устроена. Похоже на биомеханическую версию мембранного насоса. Вот это – вход и выход, а в этом третьем большом отверстии, полагаю, была сама мембрана, но сейчас ее нет.

Я нахмурилась, разглядывая ядро в его руках. — Многие пытались найти ядрам лучшее применение, чем просто переплавка, но пока никто не преуспел. Думаю, ты не так уж далек от истины. Большинство ядер служат сердцами для крупных монстров. Они работают там, где чисто биологическое решение не справилось бы. К сожалению, они отключаются почти сразу после смерти существа.

— Ну, если это то, о чем я думаю, то эта штука сломана. И похоже, кто-то специально ее такой спроектировал, — размышлял Магнус, вертя ядро в руках и даже попытавшись пропустить через него ток, но безрезультатно. — Ты можешь себе представить, чтобы подобное развилось естественным путем?

Я пожала плечами. — Может, ты и прав. А может, и нет. Это чужой мир. Все, что я могу сказать: я понятия не имею, как доказать или опровергнуть, что существа здесь – продукт биоинженерии. И стоит ли нам об этом беспокоиться, пока проблема не стала насущной, а у нас и так забот полон рот?

Он поджал губы, не сводя глаз с ядра. — Пожалуй, нет.

В конце концов нам удалось покинуть территорию призрачной пиявки и выйти в Утробу, которая была еще более масштабной версией Пасти. Но если в Пасти экосистема была относительно открытой, то Утроба представляла собой настоящие джунгли.

Я указала на узкую тропу, прорубленную сквозь инопланетную растительность. — Похоже, до нас здесь прошла другая группа охотников. Давай просто пойдем по их следам.

Не было смысла пробиваться сквозь густые заросли самостоятельно, это отняло бы слишком много времени.

— Как думаешь, сколько этой тропе? — Спросил Магнус, когда мы углубились в Утробу на приличное расстояние.

Я осмотрела срез на коралловом растении, которое больше напоминало гриб. Коснувшись поврежденного места пальцем, я почувствовала липкую субстанцию, похожую на древесную смолу. — От силы два-три дня, — вынесла я вердикт. — Сок, который теряют эти растения при повреждении, затвердевает за неделю. Видишь? Этот еще очень податливый и липкий, так что срез свежий. Если повезет, встретим ту группу на обратном пути. Они могли бы рассказать о местности впереди, чтобы мы не тратили время на пустые угодья. Было бы идеально, если бы они вывели нас на открытую тропу к подножию горы Эйри.

Область у подножия горы была бы идеальным местом для поиска кровавой мантии. Здесь, в Утробе, я не ожидала найти ничего стоящего нашего внимания.

Прошел еще час неспешного продвижения по готовой тропе, прежде чем мы вышли на небольшую прогалину, где семеро человек разбили скудный лагерь.

Я мгновенно насторожилась, когда люди поднялись нам навстречу. Все они собрались вокруг костра в центре поляны. К несчастью, мы вышли прямо на них, не успев сначала понаблюдать издалека.

Коснувшись плеча Магнуса филаментом, я бросила на него многозначительный взгляд и прошептала, указывая на лагерь:

— Здесь что-то не так. Если я скажу драться – не сдерживайся. Бей на поражение.

Причиной моего напряжения было то, что лагерь выглядел так, будто в нем недавно произошла стычка. Один из трех спальных мешков был вспорот, а костер выглядел так, словно по нему кто-то прокатился, разметав золу повсюду.

Пять женщин и двое мужчин, ожидавшие нас с улыбками на лицах, тоже выглядели странно.

На первый взгляд казалось, что они побывали в бою. Но присмотревшись, я поняла, что с их одеждой что-то не так.

Рюкзак на плечах одной женщины висел крайне нелепо. Никто в здравом уме не стал бы так небрежно нести тяжелое снаряжение.

А у одного из парней наруч сидел совсем не так, как должен. И его, похоже, совершенно не заботило, что он надет неправильно.

Все это – мелочи, которые любому нормальному человеку причиняли бы дискомфорт, и он исправил бы их при первой возможности. Однако эти люди сидели у костра как ни в чем не бывало.

И кто в здравом уме станет разбивать такой дрянной лагерь на открытом месте, когда в центре Утробы должно быть убежище?

Мой взгляд упал на один из рюкзаков, который лежал раскрытым, а его содержимое было разбросано по лагерю.

Я улыбнулась и помахала рукой группе людей, которые все еще наблюдали за нами с расслабленными улыбками. — Привет!

Одна из женщин подняла руку и помахала точно так же, как я. — Привет!

Я медленно пошла вперед, жестом подавая Магнусу знак приготовиться, и прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Целься в голову. Обезглавливание или разрушение мозга – это вернее всего.

Магнус незаметно перехватил спетум.

Мне оставалось только надеяться, что он понял, в чем дело. У меня не было возможности объяснить ситуацию, не выдав того, что мы раскусили игру противника. Если мы побежим сейчас, мы лишь дадим им время подготовиться, и тогда бой станет в разы тяжелее.

Для верности я повторила жест, слегка изменив манеру приветствия. — Привет!

Женщина снова в точности отзеркалила меня. — Привет!

Будь она обычным человеком, я бы решила, что она надо мной издевается.

— Мы покинули центральную каверну день назад. Какая удача – встретить кого-то, кто пробыл здесь подольше и может рассказать о местности… — я продолжала болтать, сокращая дистанцию.

Медленно я позволила филаментам колыхаться как можно более безобидно. В то же время я крепко сжала рукоять рапиры правой рукой, а левую протянула вперед, словно для приветствия.

Еще два шага – и я оказалась в пределах досягаемости.

Я выхватила рапиру и одним движением нанесла удар со сверхъестественной скоростью – навык, отточенный сотнями часов спаррингов с Магнусом.

Верхняя часть головы женщины отделилась от нижней ровно там, где глаза встречаются с переносицей.

Спетум Магнуса пролетел мимо моего плеча, вонзившись в горло одному из парней и пройдя дальше, пока боковые лезвия полностью не отсекли голову от плеч. Но мой напарник на этом не остановился. Изменив траекторию оружия, он обрушил его сбоку на другую женщину.

Однако эффект неожиданности был исчерпан.

Женщина зашипела и заблокировала лезвие Магнуса голой рукой, выставив четыре жутких когтя, прорвавших кожу на ее предплечье.

Тем не менее она содрогнулась, когда Магнус пропустил электрический разряд прямо через оружие. Выхватив короткий меч, висевший на поясе, он быстро шагнул вперед и снес еще одну голову, после чего отшвырнул труп ногой, чтобы высвободить основное оружие.

Я заставила свои филаменты выстрелить вперед и вверх, опутывая четырех оставшихся целей, пока сама тянулась к растениям над нами.

Нащупав опору на крепком стебле, я потянула, сработав как живая пружина между ним и моими жертвами.

Все мы взмыли вверх, в густую растительность, пока не достигли высшей точки. Почувствовав мгновение невесомости в зените, я рванула вниз изо всех сил.

Вся атака заняла не более двух-трех секунд, но благодаря моему ускоренному восприятию это время показалось вечностью, пока четыре тела не рухнули на землю со всей мощью, которую я смогла вложить в бросок.

Пока они приземлялись в нелепых позах, я опустилась в стойку на три точки – на ноги и свободную руку.

Я быстро метнулась вперед, чтобы пронзить мозг еще одному оглушенному существу, пока Магнус тоже вовсю пользовался созданной мной возможностью.

Он метнул короткий меч, разрубив голову одному врагу, а затем обрушил ногу на другого. Голова хрустнула под подошвой его сапога.

С визгом последнее существо вскочило на ноги. Оно попыталось бежать, пока его одежда и человеческий облик менялись на глазах, превращаясь в двуногое нечто, покрытое серебристой чешуей. Кроме вывернутых назад ступней и рук с четырьмя когтями, у него не было никаких отличительных черт. Ни глаз, ни ушей, ни ноздрей – ничего не было видно на его гладкой коже.

Магнус выхватил металлический шар из сумки, его рука смазалась в движении, и голова последнего подменыша взорвалась фонтаном крови и мозгового вещества.

На поляне снова воцарилась тишина.

— Ну и дерьмо! — Выругался Магнус и сплюнул на ближайший труп. Тот уже утратил человеческую форму и вернулся к обычному облику подменыша.

— Эта штука умела говорить! — Пожаловался он. — Как она может говорить? Я читал об этом, но не верил, что в этом мире есть разумные ксеносы!

Я вздохнула. — Они не умеют говорить по-настоящему и не обладают разумом. С подменышем нельзя договориться. Они скорее как попугаи, которые подражают звукам своей добычи, чтобы приманить ее. А потом наносят удар, когда ты теряешь бдительность. В первые дни многие псевдоученые ловили их, пытаясь доказать их разумность. Признаю, у них есть ограниченные способности к решению задач, но они куда глупее человека. Скорее на уровне шимпанзе. Если бы я продолжала здороваться, она бы передразнивала меня, пока не стало бы очевидно, что я раскусила их маскировку.

— Если все так просто, то как же та охотничья группа им попалась? — Магнус оглядел лагерь.

Я прикусила губу, внимательнее осматривая стоянку. — Если присмотреться, здесь всего три комплекта снаряжения. Три рюкзака. Полагаю, подменыши напали на группу внезапно и прикончили их прежде, чем те поняли, что происходит. Не стоит недооценивать, насколько мы с тобой сильнее обычных воинов без пары. Трое одиночек против семи подменышей – для людей это была бы безвыигрышная ситуация.

Я удрученно вздохнула. — Пожалуйста, помоги мне обыскать вещи, может, найдем какие-то опознавательные знаки. Когда вернемся, нужно будет сообщить клану, что эти люди уже не придут. И, пожалуйста, поторапливайся. Нет никакой гарантии, что эта семерка – все, кто тут был. Обычно подменыши охотятся гораздо большими группами.