Тирнаног, гора Эйри

Магнус

Этан проводил взглядом женщин, пока за ними не закрылась дверь. Тяжело вздохнув, он потер лицо, а затем с недовольным видом принялся изливать мне свои горести:

— Пока тебя не было, тут много чего стряслось, так что, думаю, тебе не помешает быть в курсе. Дело вот в чем: Совет сейчас расколот на две фракции…

Он вкратце пересказал мне устройство клана Эйри, который, по сути, представлял собой республику советов. Каждый член Совета имел право голоса, и если по какому-то вопросу достигалось согласие более пятидесяти процентов, решение принималось и становилось обязательным для всего клана.

Вот только старейшины, представители Совета, на самом деле не выбирались на свои посты голосованием. Они забирали власть по праву сильнейших, старейших и наиболее почитаемых личностей в своих стратах.

Иными словами, нужно было принадлежать к влиятельной семье.

Многие выходцы с Земли, вроде меня, наверняка решили бы, что подобная система порождает коррумпированных эгоцентриков. Что правящие семьи, подобно земным владыкам древности, со временем деградируют до полной некомпетентности, даже если их предки и добились своего положения тяжким трудом и жертвами.

Но если судить по Этану, то между ожиданиями и реальностью в правлении Эйри существовала фундаментальная разница.

Каждый раз, встречаясь со своим новым тестем, я напоминал себе, что эти люди на десятилетия, а то и на столетия старше меня. И на вершине власти они удерживались вовсе не потому, что были слабы или глупы.

Напротив, они использовали свой колоссальный жизненный опыт, чтобы преумножать имеющееся, становясь умнее, сильнее и коварнее, чем любая «голубая кровь» прошлого могла только мечтать.

Так что в их системе управления присутствовал мощный компонент, который можно было бы беззастенчиво назвать аристократическим, но его уравновешивало почти полное бессмертие, доступное этим людям.

В Совете было тридцать мест. По два на ведущую пару представителей от каждой страты.

Стоит упомянуть и негласное правило: супружеские пары всегда голосовали в унисон. Это демонстрировало единство страты. Если бы лидеры целой страты проголосовали друг против друга, это сочли бы признаком нерешительности и слабости их сословия.

Следовательно, для простоты Совет можно было свести к пятнадцати голосам, принимая в расчет только ведущие семьи.

Это также означало, что ситуация, когда голоса разделятся ровно пополам, крайне маловероятна. Разве что одна или несколько страт воздержатся. В чем, собственно, и заключалась нынешняя проблема.

Семьи Мора, Ллойд и Румен, возглавляющие тринадцатую, четырнадцатую и пятнадцатую страты, воздержались при голосовании по вопросу объявления войны клану Тхич.

За ответный удар выступили Фросты, Тейты, Смиты, Торрес, Клайн и Уолш.

Против войны проголосовали Холлы, Уайты, Блэры, Ортеги, Патели и Брайены.

С точки зрения голосования наступила патовая ситуация.

— …А это значит, что клан не сдвинется с места, пока нам не удастся переманить кого-то на свою сторону, — закончил Этан свой экскурс в политику.

Я откинулся на спинку стула.

— Есть какая-то конкретная причина, почему три самые влиятельные страты медлят?

Этан задумчиво забарабанил пальцами, глядя куда-то вдаль.

— Румены и Ллойды тесно связаны со всеми младшими стратами и известны тем, что избегают резко поляризующих решений. Можно сказать, они запустили руки в котлы обеих фракций – и тех, кто за войну, и тех, кто против. Особенно Румены: они не станут рисковать отношениями даже с самой слабой стратой, так как сейчас занимают председательское кресло в Совете. Ходят слухи, что Ллойды больше заслуживают пятнадцатого ранга, что привело бы к понижению Руменов до четырнадцатого. Так что Румены не станут делать ничего, что могло бы спровоцировать переоценку их положения.

Точно, ранг страты основывался исключительно на ее заслугах перед кланом. Астра объясняла мне это какое-то время назад, но я подзабыл. Я тоже принялся крутить пальцами, пытаясь вникнуть в ситуацию.

Я был благодарен Этану за откровенность. Не уверен, что на его месте стал бы делиться такой информацией с чужаком, пусть даже и с зятем.

— Что же касается семьи Мора… — Этан вздохнул и многозначительно посмотрел на меня. — Их политика обычно шла в ногу с нашей. Им, как правило, незачем было заигрывать с кем бы то ни было.

Мой новый тесть буквально процедил следующие слова:

— Нооо с тех пор, как некая личность увела Астру прямо из-под носа их любимого сыночка, я удивлен, что они просто воздержались и позволили делу зависнуть, а не продавили решение против нас.

— Это было бы совсем плохо? — Спросил я.

— Если вопрос касается всего клана, по правилам голосовать можно лишь раз в год, — торжественно пояснил Этан. — Это сделано для того, чтобы никто не мог запрашивать голосование снова и снова, пока не добьется нужного результата.

— То есть в вопросе начала войны голосование будет оставаться на паузе до тех пор, пока не появится окончательное решение «за» или «против»? — Уточнил я. — Но зачем вообще было созывать Совет, если исход был под вопросом? Неужели нельзя было предвидеть тупик или провал? Вы ведь говорили, что многие будут против войны еще до того, как вы предъявили доказательства козней Тхич.

Дело дрянь. Если голосование закончится отказом, мобилизация сил Эйри затянется минимум на год. А значит, еще целый год я не смогу спасти свою оставшуюся сестру.

Не мне, конечно, их судить, но разве работа политиков не в том, чтобы просчитывать такие вещи наперед?

— Я бы не стал созывать голосование так быстро, но Энни Клайн проявила нетерпение. Она жаждет крови. Хорошая новость в том, что в ближайшее время расклад вряд ли изменится, — Этан указал на проблеск надежды. — Кланы, которые стоят за войну вместе с нами, не переметнутся. У каждого из них есть веские причины ненавидеть Тхич до глубины души. И как бы мне ни было неприятно это признавать, смерть Михаэлы Клайн во время нападения на делегацию рекрутеров сыграла нам на руку в политическом смысле. Ее бабушка, Энни Клайн, души не чаяла в ребенке. Это намертво привязало Клайнов к нашей стороне, пусть даже Энни и перегнула палку на собрании два дня назад. Ослепленная горем, она ни с кем не посоветовалась, веря, что исход голосования в любом случае будет в ее пользу.

— Румены и Ллойды тоже вряд ли изменят позицию, — продолжил он. — И пока мы не злим семью Мора еще сильнее, они, скорее всего, предпочтут сохранить статус-кво. Кира и Алекс Мора могут быть вспыльчивыми, но они не дураки. Их решение уравнять голоса, вероятно, было принято, чтобы зажать нас в тиски и выиграть время для оценки ситуации. На случай, если война все же окажется неизбежной.

— Хм. — Я забарабанил пальцами по подлокотнику. — У меня нет иного выбора, кроме как положиться на ваш опыт. Вы знаете этих людей лучше меня. Насколько я понимаю, лучший способ склонить чашу весов в нашу пользу – это переманить кого-то из несогласных. Вы упоминали Пателей в лагере миротворцев. Можем ли мы использовать их браконьерские дела против них?

Этан развел руками.

— Кто знает? Ты только что пришел ко мне с этим делом. Хотя должен сказать, твоя склонность натыкаться на подобные вещи просто поразительна. Я поручу своим лучшим людям провести расследование. Каким бы ни был итог, сама возможность того, что один из наших администраторов продает графики охоты, вызывает серьезную тревогу.

Его лицо стало еще серьезнее, а во взгляде промелькнуло нечто убийственное.

От этого у меня по затылку пробежал холодок, и я невольно выпрямился в кресле, чтобы, если что, было легче вскочить на ноги. — Вы ведете себя так, будто на кону стоит нечто большее, чем просто мирское богатство.

Этан прищурился:

— Будем надеяться, что материальная выгода и жадность были единственными мотивами продажи этих графиков. К сожалению, знание того, когда и где должны находиться наши охотники, служит не только для того, чтобы их избегать, но и для того, чтобы… намеренно с ними встретиться.

Нетрудно было понять, к чему он клонит. На ум пришли две вещи. — Я понимаю. Убийства, чтобы избавиться от неудобных людей. Целенаправленные нападения с целью грабежа ценного снаряжения. Вроде тех самых драгоценных семейных реликвий.

Я постучал по нагрудной пластине своего доспеха.

Этан вскинул бровь.

— Спасибо, что напомнил мне о разговоре с Астрой. Она могла бы хотя бы спросить, прежде чем реквизировать доспех моего прадеда.

Ох, черт!

Я поморщился и склонил голову:

— Благодарю, что одолжили его мне.

Этан отмахнулся.

— Завтра Астра возьмет тебя в ознакомительную поездку по всем стратам. Советую быть очень внимательным. Если расследование дела о браконьерстве принесет плоды, я могу поручить тебе возмездие против Пателей. В конце концов, я обещал проверить твою пригодность, и это задание может оказаться как раз кстати.

Он встретился со мной взглядом.

— Я буду крайне разочарован, если ты провалишься.

Я заставил себя уверенно улыбнуться.

— При наличии нужных ресурсов я не подведу.

И что он сделает? Убьет меня и лишит Астру партнера на веки вечные?

Словно угадав мои мысли, Этан подался вперед.

— Поверь мне, парень. В этом мире есть вещи похуже смерти. И у меня есть доступ к парочке весьма скверных решений.

— Хорошо… — медленно ответил я, не имея ни малейшего желания углубляться в опасные темы.

Как мы вообще скатились к роли «обеспокоенного папаши»? Наше стратегическое планирование поначалу даже напоминало сближение отца с новым зятем. Разговор шел так гладко, пока я не упомянул доспехи, и после этого все пошло под откос. Да уж… значит, это, скорее всего, моя вина.

Откуда мне было знать, что этот панцирь жука имеет сентиментальную ценность? Спасибо, Астра!

— Я могу идти? — Я указал большим пальцем через плечо на дверь позади себя, решив быть прямолинейным. — Сейчас мне кажется, что я засиделся… к тому же мне еще нужно вернуть ваш прекрасный доспех в арсенал.

Этан хмыкнул.

— Свободен.

Я встал, убедился, что гостевой стул стоит идеально ровно относительно стола – в точности так, как было до моего прихода, – и поспешно покинул кабинет Этана. До сих пор при каждой встрече с ним у меня волосы на затылке вставали дыбом, и я еще не нашел способа с ним совладать. Меньше всего мне сейчас хотелось ссоры с родителями Астры.

Как и обещал, я направился прямиком в арсенал, где сдал большую часть снаряжения «дяде Салливану, непревзойденному мастеру над оружием». Не мои слова – так его представила Астра.

Разумеется, Салливану пришлось подтверждать свой титул, набросившись на меня, едва я передал ему спетум.

— Какого хрена ты с ним сотворил?! — Воскликнул Салливан, разглядывая обломанное острие, которое я «заточил» обратно до подобия кончика. — Выглядит так, будто им вместо кирки в шахте работали!

— Все не так уж плохо! — Осмелился я защитить свой шедевр полевого ремонта. — Лучше, чем бегать с обломком. Посмотрел бы я на вас, как бы вы справились, имея под рукой только напильник и точильный камень.

— Обломок? — Салливан посмотрел на меня с ужасом. — Как ты умудрился отломить кончик? И боковое лезвие! Это же была добротная работа. Никаких излишеств, чистая практика.

— Использовал его как шест для прыжка на матриарха подменышей, — пояснил я. — Вы знали, что у этих тварей чертовски крепкие кости?

Салливан выдавил кривую усмешку.

— Я посмотрю, что можно сделать с ремонтом, но, думаю, лучше будет перековать его целиком. Надеюсь, ты не слишком к нему привязался.

Я посмотрел на спетум в руках Салливана. Мастер оружия каким-то образом почуял, что вещь пришлась мне по душе. Но в то же время я не был настолько тщеславен, чтобы видеть в нем что-то большее, чем инструмент. Любимый инструмент, но все же инструмент.

— Признаю, я бы предпочел его оставить, но мне кажется, я из него вырастаю. Кузнец в Старом Лагере подгонял его под мой тогдашний вес и способности. Честно говоря, не думаю, что он бы сломался, если бы моя сила не возросла за последние месяцы. — Я пожал плечами. — В первую очередь мне нужно оружие, которое не подведет, когда я буду использовать свои возможности на полную. Если его перековать точно так же, оно может снова сломаться.

Салливан вскинул бровь.

— Значит, твоя прогулка сделала тебя сильнее?

— И да, и нет, — признал я. — Спетум рано или поздно стал бы проблемой.

Салливан кивнул.

— Я поговорю с одним кузнецом. Ему нужно будет снять с тебя мерки, чтобы перековать оружие правильно.

— Просто скажите мне, когда и куда прийти, как только узнаете детали.

Я попрощался и вернулся в личные покои Астры – а теперь и мои, – где стал ждать возвращения жены. Чтобы провести время хоть с какой-то пользой, я достал ядро, найденное во время похода, и принялся вертеть его в руках. Затем взял одну из книг, которые Астра принесла мне для изучения. Это был справочник по различным типам ядер и их рыночной стоимости.

Как и ожидалось, о функциях там не было ни слова. Все как говорила Астра: в Эйри не знали, как заставить ядра работать, кроме как переплавлять их на металл.

Люди этого мира называли их ядрами, но мне этот странный кусок металла казался какой-то биомеханической мембраной или диафрагменным насосом. Я взял карандаш и с его помощью осторожно исследовал внутренние полости ядра, что только подтвердило мои подозрения. Между двумя камерами ядра было даже нечто такое, что можно было протолкнуть из стороны в сторону. Сомнений не оставалось – это насос. Насос, выполняющий роль сердца!

Вопрос был в том, как нечто подобное могло вырасти внутри якобы естественного животного?

Оно могло иметь форму органа, но органом не являлось.

Я не мог похвастаться медицинским или биологическим образованием, но найти такое внутри существа, прошедшего эволюционный путь, казалось… невероятным. Или я слишком зашорен? Может, включение «естественной» биомеханики было необходимым шагом для развития жизни в этом мире?

По крайней мере, я не находил никаких ядер в животных размером с лошадь, а я поохотился на них предостаточно. Связано ли формирование ядер с размером?

Из-за мутаций силы я почти забыл об этом, но гравитация на Тирнаноге была существенно выше земной. Одним из ограничивающих факторов для размера существа была способность перекачивать кровь по телу. Могли ли эти ядра быть естественным решением Тирнанога для этой проблемы?

Я сомневался.

Но если признать ядра искусственными, то не напрашивался ли вывод, что вся фауна Тирнанога – а может, и флора – была создана искусственно?

Я все еще обдумывал эту мысль, когда услышал, как открывается дверь в жилые помещения.

Взгляд вторым зрением сквозь стены подтвердил: это Астра. Пока на пути не было слишком много плотной материи, перегородки ее покоев не мешали этому необычайному чувству. За месяцы я также научился распознавать ее «энергетическую сигнатуру», за отсутствием лучшего термина.

Я выронил ядро, заметив, что она прихрамывает, и поспешил в прихожую ей навстречу.

— Астра! — Я не смог сдержать тревоги, увидев, в каком она состоянии.

Выглядела она так, словно ее жестоко избили, а потом наспех подлатали. Доспехов на ней не было, а свои филаменты она сплела в некое подобие мешковатого халата. Зная ее, я понял: она пытается скрыть то, в каком она виде.

Я быстро оказался рядом, чтобы поддержать ее.

— Кто это с тобой сделал?! — Следом за тревогой вспыхнул гнев на того, кто посмел тронуть мою пару.

— Попридержи своих кротокрысов, милый, — Астра чмокнула меня в щеку и ухмыльнулась. — Я в порядке.

— Ты не выглядишь как человек, у которого все в порядке! — Воскликнул я. — Тебе что, пытались перерезать горло?

Коснувшись ее подбородка, я осторожно повернул ее лицо, чтобы осмотреть порез на щеке. Ей оказали первую помощь, заклеив рану чем-то вроде медицинского пластыря, но я все равно видел след от глубокого ножевого пореза.

Астра закатила глаза.

— Все заживет, поверь. Выглядит хуже, чем есть на самом деле! — Она потянула себя за щеку. — Вот, видишь, просто поверхностный порез. Просто кровищи было море, вот и все.

Я проворчал что-то в ответ, вспомнив про нашу мутацию исцеления. По сравнению с тем разом, когда мне буквально вскрыли грудную клетку, на это и правда грех жаловаться. — И все же.

— У нас с матерью вышла небольшая размолвка, — призналась наконец Астра. — Она сочла нужным напомнить мне о моей смертности и глупости. Охота на свежевателя разума – это совсем не то, что она себе представляла, когда разрешала мне взять тебя в «медовый месяц».

Я моргнул, внезапно почувствовав укол совести.

— Но ведь это была моя идея – пойти за той тварью.

Астра коснулась моей груди.

— А я должна была сказать «нет». Мама права как минимум в одном. Если бы нам понадобилась мутация свежевателя разума, мы всегда могли бы использовать влияние семьи и отправить охотничий отряд. Страта могла бы выставить пятьдесят или даже сотню охотников. То же самое касается всего остального, что нам может потребоваться. У нас нет недостатка в средствах. Нет нужды так рисковать, кроме как ради собственной гордости.

Затем она снова ухмыльнулась:

— Но я хотя бы сумела задеть ее несколько раз во время нашего спарринга. Раньше мне такое никогда не удавалось!

Я сглотнул.

— Ты гордишься тем, что тебе удалось ее просто задеть?

— Конечно! — Улыбка Астры немного померкла, когда она поняла, что я не разделяю ее восторга. — Ох, точно, ты же не знаешь, насколько сильны мои родители. Ты никогда не видел их в бою.

— Достаточно сильны, чтобы избить тебя так, что ты не можешь ответить, — подытожил я, исходя из увиденного. А это значило, что родители Астры смогут избить и меня. У меня не было иллюзий, что Астра намного слабее меня. — И в чем вообще их способности? Я никогда не видел, чтобы они использовали свои филаменты, кроме того случая в совете, когда Этан сверкнул ими перед носом того парня из семьи Мора.

— О, у них несколько мощных техник, — воодушевилась Астра. — Но лучшая – это способность натягивать филаменты с такой силой, что они выстреливают в тебя, как лопнувший трос тяжело груженной вагонетки. Бывали случаи, когда людей просто перерубало пополам.

Я поморщился.

То, что описывала Астра, напоминало несчастные случаи с канатами в порту, о которых я слышал. — Понятно. Они держат все филаменты под натяжением в режиме ожидания, чтобы хлестнуть по любой цели, подошедшей слишком близко.

Если у них улучшенные рефлексы и что-то вроде нашей способности к предсказанию, они практически неприкосновенны для любого, кто не может быть танком или попросту игнорировать их атаки.

— Суть ты уловил, — подтвердила Астра. — Но не волнуйся, между мной и мамой все нормально. Она всегда была суровым учителем, но делает это потому, что ей не плевать.

— А теперь… — она прикусила нижнюю губу и распустила филаменты, образующие халат на ее теле. В мгновение ока она оказалась передо мной в чем мать родила. — Можешь угадать, чего я хочу теперь, когда мы наедине? Мне пришлось сдерживаться три ночи из-за Джиневры.

В доблестной попытке проявить сдержанность еще на пару ночей, я попытался ее остановить:

— Кхм, не проблема подождать еще несколько дней, пока тебе не станет лучше…

— Дней?! Из-за крошечного пореза? Ты что, совсем рассудок потерял? — Вскрикнула Астра и упала передо мной на колени, стягивая с меня штаны.

— Астра-а-а… — моя слабая попытка побыть джентльменом была мгновенно забыта, когда мозг закоротило от того, что она сделала дальше.