Тирнаног, гора Эйри

Магнус

— Буду честен, это место куда роскошнее обычной кузницы, которую я ожидал увидеть, — заметил я, следуя за Салливаном и засунув руки в карманы. Теперь, когда я не бродил по Третьему инкогнито, я выбрал приличный, но практичный комплект одежды, вполне в духе основных модных течений клана.

Как и в случае с пестрым разнообразием на Земле, люди здесь носили множество самых разных нарядов. Но не ради красоты, а потому, что одежда подгонялась под их мутации.

Впрочем, те, чьи тела были близки к человеческим нормам, преимущественно носили широкие штаны и просторные рубахи, подпоясанные ремнем и – что удивительно – застегнутые на некое подобие природной липучки, которую собирали с какого-то растения. По дизайну это очень напоминало карате-ги.

Большая часть жителей Эйри носила нечто подобное в той или иной вариации. Широкий крой позволял мануфактурам Второго производить одежду дешево и стандартными размерами.

Встреча на улицах иных фасонов почти всегда указывала на состоятельных особ, имевших ресурсы на то, чтобы подогнать вещи под свою фигуру.

Мой нынешний наряд был из тех, что заказала для меня Астра, не зная точных мерок. Возможности зайти к портному у меня не было, так что пришлось довольствоваться черно-белым шелковым костюмом. Впрочем, это была улучшенная версия, предназначенная для знати, так что жаловаться мне не приходилось.

Осознав, что я погрузился в свои мысли, я поспешил догнать Салливана, который ушел вперед. Мастер оружия миновал большую часть четвертой страты и повел меня прямиком туда, что он называл «верхними этажами».

Насколько я понял, мастерские четвертой делились в зависимости от клиентуры, которую они обслуживали.

На самых нижних этажах располагались мануфактуры, обеспечивавшие широкую публику стандартным снаряжением. Это не означало, что работа там была плохой. Эти нижние этажи также брали на себя более сложную обработку металла, которую не могли обеспечить мануфактуры второй страты.

Мануфактуры во второй страте специализировались на вещах, не требующих кузнечного дела. Таких как ткачество, плотницкое мастерство или производство бумаги. Стоило только задуматься, и понимаешь, как много всего нужно цивилизации для функционирования.

Чем выше человек поднимался по уровням четвертой, тем более специализированными становились ремесленники. Это также означало, что их товары предназначались для людей высокого положения, которые могли позволить себе тратить ресурсы на что-то изысканное, а не просто функциональное.

Меня беспокоило то, что Салливан оставил позади даже эти лавки. Вместо этого мы прошли мимо сурового вида стражников, охранявших золотые ворота, которые имели подозрительное сходство с теми, что украшали вход в особняк Фростов.

Оттуда мы попали в круглый продолговатый холл, выложенный дорогим на вид деревом. Стены и потолок были украшены резьбой, изображающей ремесленников за работой.

Это создавало резкий контраст с разнообразными инструментами и машинами, которыми был заставлен холл – мы едва могли протиснуться между ними.

Мы прошли до середины зала, когда нас поприветствовал человек, которого я узнал. Он выглядел как человек, если не считать нездоровой на вид серой, почти каменной кожи.

Гилберт Клайн напоминал мне каменных големов из фэнтезийных историй.

— Салливан, старый ты кротокрыс! — Гилберт поприветствовал мастера оружия со смехом и тем, что явно задумывалось как легкое похлопывание по плечу. Однако Салливан нырнул под это дружеское приветствие так, словно в него замахнулись металлической битой.

— У меня все отлично, но вряд ли так и останется, если я позволю тебе себя ударить. Я дорожу своим плечом, так что прости, что уклонился, ха-ха-ха!

— О, виноват, — Гилберт выглядел раздосадованным. — Я и забыл, что ты не такой крепкий, как мои домочадцы.

Старейшина вместо этого протянул раскрытую ладонь, и Салливан хлопнул по ней в знак приветствия.

Гилберт переключил внимание на меня, и я неуверенно повторил тот же жест, теперь уже настороже из-за того, как Гилберт обошелся с Салливаном. Это короткое приветствие создало у меня впечатление, что Гилберт не контролирует свою силу или, по крайней мере, легко забывает, насколько другие слабы по сравнению с ним.

А поскольку он был старейшиной, я решил поберечься. Воспоминание о том, как Брюс преследовал меня по коридору, все еще было свежо в памяти. Его крылья окутывали его жужжащей сферой смертоносной защиты, двигаясь быстрее, чем мог уловить глаз.

Я пытался швырять в него свои металлические шары, не сдерживаясь.

Его крылья просто выбивали снаряды из воздуха – а я был почти уверен, что мои броски не уступали пулям из хорошего пистолета. Что еще тревожнее, я не думал, что мои метательные копья что-то бы изменили.

Даже с моей скоростью я понятия не имел, как пробиться сквозь такую защиту, разве что надеяться, что он когда-нибудь устанет.

— Рад познакомиться лично, Тулкас. Салливан уже сказал мне, что ты здесь, чтобы обзавестись подходящим снаряжением, — продолжил старейшина в неожиданно дружелюбной и неформальной манере.

— Здравствуйте. Жаль, что меня не предупредили об этой встрече, — ответил я, не зная, как себя вести. — Признаться, я не понимаю, чем заслужил вашу помощь?

— Глупости! — Гилберт сделал пренебрежительный жест. — Теперь ты часть Фростов, ведущей семьи Двенадцатого. Ты должен выглядеть соответственно.

Он внезапно стал серьезным:

— Кроме того, ты примкнул к одной из фракций, которые хотят проучить этих ублюдков из Тхич. Убедиться, что у тебя есть правильное снаряжение – это меньшее, что я могу сделать.

Точно, они ведь потеряли внучку, когда Тхич напали на нас.

— Мне жаль вашей утраты, — это было все, что я мог сказать в тот момент. Я недостаточно хорошо знал Михаэлу Клайн, чтобы сказать что-то более утешительное, да и все подробности ее смерти мы уже обсудили на совете.

Гилберт лишь кивнул и хлопнул в ладоши. — Что ж, не будем сокрушаться о том, что не можем изменить. В этой дыре под названием мир люди умирают каждый день. Нам, остальным, остается только продолжать путь и поддерживать жизнь в тех, кто еще дышит. И признаю, у меня есть и другие скрытые мотивы – например, познакомиться с кем-то, к кому прислушиваются мои коллеги-старейшины. Не каждый день Фросты разрывают многообещающий альянс ради того, чтобы приютить бродяжку.

Он жестом велел мне следовать за ним и подошел к верстаку. На нем лежал мой поврежденный спетум.

Салливан поднял руку:

— Если не возражаете, я пойду и заберу его позже. Хотел посмотреть, нет ли в ваших лавках чего новенького.

— Не торопись, Салливан, — старейшина отпустил мастера оружия взмахом руки и снова обратился ко мне. — Я осмотрел твое оружие. Достойная работа по металлу, хоть и грубоватая, но дело свое делает. Иногда надежный инструмент лучше декоративного дерьма. И все же я задался вопросом, уместно ли просто чинить этот спетум.

Я нахмурился:

— Признаться, я привязался к этому оружию.

— Да, но факт остается фактом – оно тебя подвело. Либо ты перерос это оружие, либо используешь его неправильно, — объяснил Гилберт.

— Я пронзил им матриарха подменышей, которая была в несколько раз больше меня, — заметил я. — Либо так, либо тварь добралась бы до моей напарницы. Сомневаюсь, что какой-либо материал выдержал бы нагрузку, когда я использовал его как шест для прыжка.

— Существуют вещи покрепче чистой стали. Например, органически выращенные части монстров, в состав которых входят металл и углеродные нанотрубки, образуя почти фантастические композитные материалы, — задумчиво произнес старейшина. — Вещи, которые Земля могла создать только в теории, потому что для этого понадобился бы молекулярный 3D-принтер. Это была одна из причин, по которой Земля пыталась колонизировать этот мир, и почему они отступили, когда получили желаемое. Нет смысла содержать исследовательский центр на месте, если можно просто забрать все части монстров домой. У них, вероятно, до сих пор достаточно материалов для исследований на столетия вперед. Скажи мне, были ли какие-нибудь заметные технологические достижения за последние века?

Я уставился на старейшину, моргнул и покачал головой. — Простите, но я не силен в истории. Единственное, на что жаловались люди на Земле, так это на то, что элита получает процедуры по продлению жизни и модификации тела, которые, теперь, когда я об этом думаю, подозрительно похожи на некоторые мутации из этого мира.

— Неудивительно, — прокомментировал Гилберт. — Заграбастали все самое лучшее себе.

Подумав мгновение, я продолжил:

— Могу лишь сказать, что в этом мире я сталкивался с совершенно невообразимыми мутациями и существами. Они вытворяют вещи, нарушающие мое понимание физики. «Молнии», кажется, способны телепортироваться. Существа, которые могут влиять на разум. Или тот червь, который прорыл дыру сквозь гору, каким-то образом аннигилируя лишнюю материю.

— А, «Черви», — Гилберт кивнул. — Телепортация, пожалуй, ближе к истине. Внутри них находится огромное, невероятно сложное ядро существа. Мы, старейшины, как-то препарировали одно такое, и его внутреннее устройство было очень похоже на миниатюрную версию технологии червоточин, с помощью которой нас отправили сюда. Жаль только, что ядра не работают вне своих носителей.

Это известие меня поразило. — Для червоточин нужно колоссальное количество энергии! Откуда ей взяться?

Гилберт печально улыбнулся мне:

— Достаточно ли будет сказать, что несколько наших людей умерли от лучевой болезни после того, как мы вскрыли этого «Червя»?

Я сглотнул, и у меня невольно потекли слюнки при мысли о том, чтобы узнать больше об этой тайне. — Вы знаете, что происходит с ядрами? Я изучал одно, и оно больше походило на биотехнологическое сердце или скорее на мембранный насос, чем на орган. Есть ли еще существа со специальными ядрами? Такое чувство, будто эти штуки были спроектированы.

Гилберт пожал плечами:

— Общее правило таково: чем крупнее монстр, тем выше вероятность, что внутри него есть какой-то странный орган-ядро, способный испортить тебе день. Что касается теории о неком разуме, спроектировавшем биосферу этого мира, я слышу об этом не впервые. К сожалению, мне нечего предложить тебе в поддержку или опровержение этой теории. Люди живут здесь сотни лет, и я никогда не слышал о чем-то умнее человека, что могло бы стоять за подобным свершением. Никаких древних руин затерянных цивилизаций. Ничего, что создавало бы существ, ведь у всех у них задокументированы жизненные циклы. Все, на что мы можем опираться, — это фантастическая биология. Иногда мы натыкались на вещи, которые можно было принять за инопланетян, но до сих пор это всегда оказывалось человеческого происхождения. Как те бедные мутировавшие бедолаги, которых вы встретили по пути сюда. Когда-то человеческая популяция, которая отклонилась от остальных, чтобы создать новый вид.

Речь старейшины немного поубавила моего энтузиазма. Возможно, с моей стороны было самонадеянно полагать, что я первым заподозрил нечто большее в фауне и флоре этого мира.

— Что касается отклонения от остального вида, я не уверен, имеем ли мы еще право об этом рассуждать, — заметил я.

Гилберт склонил голову набок и ухмыльнулся:

— Существуют некоторые исторические заморочки, связанные с определением расы и вида. Я предпочитаю старое словарное.

Я поднял бровь:

— И какое же?

— Раса «А» трахает расу «Б». Если у них рождается потомство, они принадлежат к одному виду. Если нет – к разным. Это очень легко запомнить, поэтому мне это и нравится. В любом случае… — Гилберт повернулся к своим инструментам. — Нам пора приступать, если мы хотим закончить к вечеру.

— К вечеру? — Переспросил я. — Вы изготовите мое снаряжение к вечеру?

Гилберт фыркнул и достал коробку с набором линз разных цветов. — Конечно нет! Я имел в виду снятие мерок. Планирование того, что тебе может подойти. Убедиться, что ничто не препятствует твоим мутациям. Все это потребует времени.

Он сложил две линзы вместе и протянул их мне. — Скажи, как это выглядит. И обычным зрением, и твоим вторым. Зрение ночного охотника может быть капризным, если выбрать неправильные материалы. Мы ведь не хотим, чтобы в твоем шлеме были слабые места.

Итак, первым делом мне пришлось проходить тест на подходящие стекла.

Я быстро понял, что Гилберт – не обычный кузнец.

Он был жителем этого мира, у которого были столетия, чтобы превратить свое ремесло в нечто большее, чем просто искусство. Когда дело касалось доспехов, оружия и использования природных ресурсов этого мира, он был ученым. Тем, у кого под рукой были богатства всей этой колонии, если возникала нужда.

Чтобы защитить мои глаза, ему пришлось наслоить несколько материалов, например, пуленепробиваемое стекло с органическим материалом, близким к пластику, за ним. Это было нужно для того, чтобы осколки не ослепили меня, если кому-то удастся разбить стекло.

Все это должно было стать частью шлема в римском стиле, похожего на тот, что я взял в арсенале Фростов – только более современного, без султана сверху. В отличие от римской версии, это будет полный комплект брони с маской, предотвращающей запотевание стекол.

Гилберт быстро набросал эскиз нечеловеческой и угрожающего вида штуки с четырьмя прорезями для глаз, учитывая мою мутацию ночного охотника. Даже если он потратил на черновой набросок всего несколько минут, это доказывало артистизм и мастерство, которых я не ожидал от политического лидера.

— Обязательно ли это должно выглядеть так… зловеще? — Спросил я.

Старейшина оторвался от работы и хмыкнул. — Изгнанники… это вам не ваша Земля с робкими гражданами, которых нужно подталкивать к их счастью красивыми словами. Это в значительной степени иерархическое общество с системой, которая благоволит сильным. И мы проектируем боевой доспех. Те, кто стоит за тобой, должны с первого взгляда видеть, что ты не шутки шутишь. А те, кто перед тобой, должны знать, что встретили саму смерть. Устрашение – это половина битвы, дитя.

В глазах Гилберта промелькнул опасный огонек, так что я не посмел сказать больше ни слова.

Затем последовали замеры остального тела, включая диапазон движений.

К этому моменту он убедил меня, что предоставление ему большей информации о себе приведет лишь к одному: лучшему снаряжению. А лучшее снаряжение означало больше шансов на выживание.

Так что я поделился маленьким трюком, над которым работал. А именно – использованием моих филаментов в качестве буфера между телом и доспехами. Это спасло меня от скверного удара матриарха подменышей.

Гилберт по-настоящему вошел в азарт, когда понял, что я прятал свои нити под одеждой, и что они уже достаточно длинные для особого стиля доспехов, популярного среди людей с мутацией древомоны.

Это также показало мне, что мой маленький трюк снова оказался не таким уж уникальным, как я думал.

Именно тогда и там я поклялся себе больше не недооценивать этих людей. Они жили и выживали в этом мире веками. Отсутствие доступа к ресурсам, необходимым для создания полноценной промышленности, не означало, что они глупы или не придумали свои собственные решения.

Отдельные части моего нового доспеха не будут соединены между собой. Вместо этого Гилберт добавит на внутреннюю сторону брони сплющенные трубки, через которые я смогу пропустить свои филаменты и удерживать доспех на месте.

Таким образом можно было достичь степени защиты, сравнимой с полным латным доспехом, не теряя при этом в подвижности.

Но когда дело дошло до нового спетума, старейшина, казалось, засомневался. — Знаешь… — он балансировал спетумом на одном пальце, глядя на меня заговорщицки. — Иметь цельнометаллическое оружие – это все хорошо и правильно, учитывая твое электричество. Ты можешь ударить током любого, кто по глупости решит сразиться с тобой другим металлическим оружием. Как только лезвия соприкоснутся – Бэм! И они роняют оружие.

— В этом и была идея – иметь металлический шест вместо деревянного, — признал я.

— Но я вот о чем подумал, — размышлял старейшина. — Что если использовать непроводящие кости сталеницы в качестве основы с магнитным сердечником? Затем мы обернем твой новый спетум металлической катушкой, через которую ты будешь пропускать электричество. Ты сможешь магнитно поляризовать свое оружие. Представь, как это испортит день твоему противнику, когда его меч внезапно отскочит в сторону, не коснувшись тебя, или, что еще лучше, прилипнет к твоему клинку.

Он безумно хихикнул.

Это привело к серии весьма грязных экспериментов и исписанным листам с быстрыми расчетами, чтобы набросать прототип системы катушек. Просто чтобы посмотреть, какую силу может развить такая штуковина.

Кстати, первые две попытки привели к созданию довольно эффективной системы подогрева оружия.

Хотя я не был уверен, есть ли необходимость дополнительно прижигать то, что уже было отрезано или проткнуто.

Но Гилберт был обеими руками за такую возможность, хотя и предупредил меня, чтобы я не переусердствовал. Многократный нагрев и охлаждение лезвия уничтожат его закалку и со временем приведут к ослаблению металла.

Для управления различными функциями Гилберт решил добавить контактные площадки в разных положениях захвата, через которые я смогу направлять свое электричество.

— Вы уверены, что сможете сделать это, не ослабив оружие? — Спросил я в момент сомнения.

— Потребуется немного экспериментов, — признал Гилберт. — Но мне нравится возиться с новыми идеями. Если не получится, я всегда смогу вернуться к более базовой конструкции. Будь уверен, я не дам тебе ничего, что не выдержит той силы, которой ты обладаешь.

— Знаете… — начал я осторожно, понимая, что это будет сложнее, чем работа над оружием. — Наверное, было бы лучше разместить систему катушек под доспехами, а не на оружии. Под бронепластинами они будут защищены, и там нет изгибов, вызывающих напряжение в материалах.

Я понял, что поймал его на крючок, когда Гилберт скомкал страницу с чертежом магнитного спетума и швырнул ее через плечо.

— Ты не облегчаешь мне задачу, — проворчал он. — Это было бы гораздо проще исполнить, но теперь мне придется добавить изоляцию, чтобы ты не поджарился, когда будешь пропускать энергию. Отвод тепла станет проблемой.

— Но так как я буду удерживать части доспехов своими нитями, я смогу отодвинуть их от себя, чтобы они остыли, если станет слишком жарко, — указал я.

Гилберт вздохнул:

— Знаешь, я уже начал работать над комплектом брони для твоей Астры, а теперь мне придется выбросить его и начинать с нуля. Было бы расточительством давать ей что-то меньшее.

Я ухмыльнулся, радуясь, что старейшина готов приложить столько усилий. Если бы я не стал партнером Астры, у меня, скорее всего, никогда бы не появилось такой возможности.

— Осталась еще одна задача, — Гилберт встал и повел меня в свободную часть своей мастерской. Она выглядела как тренировочный ринг и была отделена от остального помещения сеткой из стальной проволоки. На стене висело множество видов оружия.

Гилберт подошел к секции с копьями и, что-то напевая под нос, выбрал одно, имевшее сходство с моим спетумом.

Затем он лениво бросил его мне плашмя – и это была единственная причина, по которой я сумел его поймать. Удар, тем не менее, заставил меня пошатнуться назад и охнуть.

— Мне нужно посмотреть, как ты сражаешься, — объяснил старейшина, подходя к бочке, в которой стояло бесчисленное множество палок, каждая толщиной в палец и длиной метра полтора. — Копье, которое ты держишь, должно быть сбалансировано так же, как и спетум, к которому ты привык.

Он достал палку и взмахнул ею, как мечом, прежде чем повернуться ко мне лицом. — Нападай.

Я перевел взгляд с его палки на вполне настоящее оружие в своих руках. Это могло навлечь на меня неприятности, но я должен был это отметить. — У вас всего лишь палка.

Старейшина рассмеялся:

— Если тебе удастся хотя бы задеть меня, я вложу в твое снаряжение в два раза больше усилий, чем собирался.

Что ж, я никак не мог отказаться от такого пари, поэтому я перенапряг свои мышцы и нанес колющий удар, рванувшись вперед.

И все прошло идеально.

Вот только плеча старейшины не оказалось там, где оно должно было быть.

Гилберт двигался быстро, но далеко не так стремительно, как я. Разница была в том, что он начал движение еще до того, как я начал атаку. Его плечо едва разминулось с острием копья и оттолкнуло его в сторону, как только древко пронеслось мимо.

Благодаря моим обостренным чувствам, рефлексам и разделенному разуму, я мог наблюдать это в замедленной съемке, но ничего не мог поделать, так как уже вложился в атаку.

Затем палка свистнула в воздухе и ударила по суставам моих пальцев – в одном из немногих мест, где у меня не было мышц.

— Бля-я-я! — Вскрикнул я, когда боль взорвалась в моей руке, и отпрыгнул назад, чтобы разорвать дистанцию.

Я затряс рукой и уставился на красный след, который уже начал вздуваться на первых суставах мизинца и до среднего пальца.

Когда я снова посмотрел на старейшину, Гилберт поднял свое паршивое оружие и злорадно ухмыльнулся. — Ну же… у меня всего лишь палка. Один из первых инструментов и видов оружия, которые когда-либо были у человечества.

— У этой штуки что, металлический сердечник?! — Воскликнул я.

Гилберт нахмурился, глядя на свою палку. — Нет. Она сделана из ствола древомоны. Вероятно, какой-то тип углеродного волокна в сочетании с более тяжелыми элементами. Я бы дорого дал за какой-нибудь спектроскоп, чтобы проанализировать это. Но, увы, у нас больше нет таких инструментов.

Я воспользовался его невнимательностью, чтобы снова рвануться вперед, пытаясь подрезать его ноги. Но Гилберт качнулся и остановил копье подошвой ноги, просто наступив на него. Опять же, он начал двигаться раньше меня, точно зная, что я сделаю.

Еще дважды палка пропела в воздухе, и последовало два звонких хлопка!

Я выронил копье, теперь уже всерьез беспокоясь за свои костяшки и ухо. — А-а-а! Хватит! Как вы это делаете?! Как вы двигаетесь как старый козел и все равно уворачиваетесь от меня?!

Гилберт расхохотался и произнес нечто, чего я от него никак не ожидал:

— Да пребудет со мной сила!

— Не цитируйте антикварное кино! — Я сердито сверкнул глазами и опустился на колено, чтобы подобрать копье, не сводя глаз с Гилберта.

— Тебе еще предстоит усвоить, что скорость – это не все, — с ухмылкой объяснил Гилберт. — То, что ты видишь, — это мощь полностью освоенной прекогниции. То, что должно быть и у тебя. Я знаю, что ты сделаешь, раньше, чем ты сам это осознаешь, но я отвлекся. — Он подошел к стойке с оружием и выбрал другое копье. — Попробуй это. Мы пробудем здесь какое-то время, чтобы подобрать то, что тебе подходит.

После этого я вернулся к основам боя на копьях и использовал длину своего оружия, чтобы держать этого злого человека как можно дальше от себя. У меня больше не было желания выигрывать пари, которое он предложил.

Это сработало, до определенной степени. Спустя несколько часов я все же покинул его мастерскую с распухшими пальцами и согнувшись, как старик. Целью были не только мои руки. Гилберт метил в любую часть тела, не прикрытую мышцами: колени, уши, лоб, позвоночник… и, будучи воплощением зла, он никогда не промахивался.

— Похоже, у вас был славный спарринг, — заметил Салливан, когда я вошел в экипаж вслед за ним.

— Это был не спарринг, — пожаловался я. Даже если это и был хороший урок боя на копьях против превосходящего противника с более коротким оружием, я бы ни за что не признал, что это было чем-то меньшим, чем чистый садизм.

— По крайней мере, ты усвоил важный урок, — указал мастер оружия.

— И какой же? — Спросил я.

— Во-первых, старейшины – это совсем другой уровень. А во-вторых, Патели тебя просто пожалели. — Салливан махнул кучеру, чтобы тот трогал.

Путь домой прошел в тишине, что дало мне время поразмыслить над последствиями этого открытия.

Дома я потащился в свои личные покои, где нашел Астру в гостиной.

Она вскочила, увидев меня. — Магнус! Ты вернулся, и я вижу, что ты весело провел время со старейшиной Гилбертом.

— Весело? — Переспросил я и поднял руки, показывая ей пальцы. Чудо, что ни один из них не был сломан!

Астра улыбнулась:

— Разве он не прелесть? Слушай, мне удалось взглянуть на ту «штуку». Все так, как ты и говорил, там написано: «Доступ для обслуживания» и «Режим энергосбережения: 1000 Вт». Что это значит?

Я моргнул, и мои прежние заботы и боли были мгновенно забыты. — Это значит, что она все еще каким-то образом подключена к электросети колонии, и никто из вас об этом не знает. И это значит, что кто-то отключил все второстепенные функции, но 1000 Вт – это слишком большое потребление энергии для простого режима ожидания. Эта штука выполняет какую-то программу.

Астра моргнула:

— Что это означает?

— Либо люди, отключавшие колонию, сделали это неправильно, хотя не представляю почему, либо в клане творится что-то неладное, — объяснил я, прежде чем мне в голову пришла идея. — Есть ли какие-нибудь другие компьютерные системы, с которыми она могла бы связываться? Датчики, камеры? Что-нибудь подобное?

Астра медленно покачала головой и указала на пустой потолок. — Насколько мне известно, нет. Кое-что еще работает, например, мой музыкальный плеер, но ничего из того, что я знаю, нельзя подключить к компьютеру. Я точно знаю, что шестая страта выдрала и переработала все второстепенные системы еще до того, как я попала в этот мир. Единственная старая технология, которую они поддерживают, — это электросеть для системы вентиляции. Компьютерная сеть должна быть полностью демонтирована, потому что медь очень ценна. Может быть, у пятой страты в хранилищах есть какие-нибудь работающие планшеты и компьютеры? Хотя сомневаюсь, что они включают их для чего-то еще, кроме переноса цифровых знаний на бумагу.

— Хм… — проворчал я. — Значит, тайна. Не уверен, стоит ли нам тратить на это время. Мы все равно все узнаем, как только войдем в компьютер.

— О, насчет траты времени – есть еще кое-что, чего я тебе не показала. — Астра взяла меня за руку и развернула, ведя куда-то.