Тирнаног, гора Эйри

Магнус

— Ловлю себя на мысли… — я нервно забарабанил пальцами по коленям, сидя под строгим взглядом Мэри Фрост. — …зачем я здесь?

Мэри на мгновение подняла глаза, но тут же вернулась к изучению документов на столе.

Ей бы не убавилось, удосужься она хоть вкратце объяснить происходящее, прежде чем погружаться в свои бумаги. Но, как бы меня это ни раздражало, я понимал: любые жалобы лишь затянут ожидание.

Мы встретились в небольшом павильоне в саду поместья. Предполагалось, что это будет чаепитие – по крайней мере, так сказала Тереза, когда сообщила мне о незапланированном визите.

Если я и ненавидел что-то в светской жизни, так это когда мой график перекраивали, предупредив за пару минут.

Делать было нечего, оставалось лишь демонстрировать чудеса терпения, и я принялся разглядывать зелень. Судя по размерам «сада», уместнее было бы назвать его небольшим парком.

Да, определенно парк.

Я не мог удержаться от украдкой бросаемых взглядов на мемориальную тропу, которая безмолвно свидетельствовала о почтенном возрасте Мэри.

По крайней мере, я старался, чтобы это не выглядело слишком уж очевидным.

Любой бы занервничал, оказавшись лицом к лицу с человеком, который застал значительную часть колонизации Тирнанога.

Прошло чуть больше недели с тех пор, как с нас с Астрой сняли обязанности по присмотру за суперкомпьютером. Было немного грустно, но после уничтожения большинства вспомогательных структур мы почти не могли использовать это невероятно мощное устройство.

Старейшины провели очередное голосование, которое закончилось полным разгромом антивоенной фракции – что на тот момент уже не вызывало удивления. Было бы шоком, если бы мы не победили.

Пятая страта была единственной, кто наотрез отказался голосовать в нашу пользу, в то время как тринадцатая и пятнадцатая отошли от нейтралитета и переметнулись на нашу сторону.

Это заставило Третий и Одиннадцатый сменить лагерь, а остальные члены антивоенной коалиции заняли нейтральную позицию. То, что две сильнейшие страты заявили о готовности к войне, стало решающим фактором.

Итог: два голоса против от лидеров Пятой, двадцать старейшин «за» и восемь воздержавшихся.

Когда результат подтвердили, у меня словно гора с плеч свалилась.

Не поймите превратно, о тотальной войне речь пока не шла, но кланы фактически согласились помочь мне с оставшейся сестрой. Они собирались надавить на руководство Тхич, чтобы выбить из них официальное политическое заявление.

А значит, мне оставалось ждать конца зимы. Время тренировок и подготовки, пока не сойдет снег.

Мы с Этаном по-прежнему регулярно встречались для тренировок плетения, но большую часть дня занимал Гилберт и его эксперименты с различными ядрами. Ради этого нам приходилось посещать десятую страту, которая жила за счет приручения диких тварей этого мира.

Гилберт был буквально одержим исследованием ядер.

И эти изыскания требовали от нас… определенных действий. Скажем так: нет способа описать это, не задев чьих-либо чувств.

На Земле наши эксперименты над живыми существами оказались бы вне закона. Или проводились бы в строжайшей тайне от общественности. Но с какой стати нам заботиться о животных, если они к людям относятся ничуть не лучше?

Впрочем, это был Тирнаног.

В свое оправдание скажу: существа, которых мы пыт… кхм, убивали во имя науки, всё равно предназначались на убой. И, честно говоря, мне было плевать на зверя, который при первой же возможности вцепился бы мне в глотку.

Зато результаты были налицо. Мы выявили три типа ядер, работающих как батареи или конденсаторы.

Одно служило источником света, испуская сфокусированный луч – ума не приложу, как природа или кто-то еще додумался создать монстра с огромными лазерными указками вместо глаз, чтобы слепить врагов.

Хотя в большинстве случаев ядра давали довольно скучные биомеханические улучшения. Стандартные примочки, которые и в подметки не годились большинству силовых мутаций.

Главным трофеем стало ядро, которое можно было описать как крошечную химическую нанофабрику. Мы извлекли его из утробы кротокрыса. Стоило дать ему время и приток питательных веществ, как это крупное овальное ядро начинало источать различные химикаты, которые Талия и ее мать опознали как базовые лекарства и антибиотики.

Встречалось такое только у старых кротокрысов, которых было куда труднее приручить.

Внутреннее устройство ядра совершенно не поддавалось моему пониманию, хотя Сиенна, когда мы вскрыли одно из них, вроде бы узнала различные катализаторы и керамические фильтры, необходимые для химических процессов.

Для полноценного изучения требовалась целая исследовательская группа, так что я отложил эту затею и передал дело Тейтам. У них было достаточно рвения, а шансы на успех возросли многократно теперь, когда они благодаря мне увидели это биомеханическое устройство в действии.

Мэри отложила бумаги, возвращая мои блуждающие мысли в настоящее.

— Ты здесь для того, чтобы учиться и пройти оценку, — надменно заявила старая каргунья.

— Учиться? Пройти оценку? — Переспросил я, возможно, с излишней дерзостью в голосе. — И в какой области?

— Морали.

— Морали?!

Почему именно морали? Этан и так уже проел мне плешь внутренней политикой и законами клана.

Бывшая старейшина кивнула:

— Хочешь ты того или нет, но партнерство с Астрой обеспечит тебе руководящую должность в клане. Добавь к этому твой потенциал джаггернаута – и твое восхождение до поста старейшины практически гарантировано. Хотя, надеюсь, это случится не скоро.

Эта речь звучала подозрительно знакомо. Неужели Этан так витиевато готовил меня к этой встрече?

Я снова бросил взгляд на мемориальную тропу.

— Не уверен, что быть старейшиной так уж заманчиво. Уж точно не назовешь это «здоровым» занятием.

Мэри проследила за моим взглядом и вскинула бровь.

— В твоих словах есть резон, но таков уж твой жребий. Впрочем, должна заметить, ты неверно истолковал смысл мемориальной тропы. Не все вычеркнутые имена принадлежат мертвецам. Это лишь означает, что человек оставил пост прямого руководителя. Обычное дело после потери партнера или когда ты исполнил свой долг и просто устал. Людям свойственно уставать от одного и того же занятия, если оно длится дольше человеческой жизни.

Я посмотрел на нее:

— Выходит, у нас тут пара десятков скрытых ветеранов уровня старейшин, которые бьют баклуши, пока молодые поколения сражаются за выживание?

Мэри явно задело это предположение.

— Ты переоцениваешь среднюю продолжительность жизни на Тирнаноге. Скажем так: есть несколько по-настоящему старых людей, которые присматривают за порядком, пока мы позволяем молодым совершать собственные ошибки. Как иначе они научатся? И никогда больше не смей намекать, что я не внесла свой вклад. Я сражалась и рисковала жизнью дольше, чем ты, твои родители и твои деды вместе взятые.

Спорить о ее боевом опыте или преданности клану было чревато последствиями, поэтому я зацепился за другую грань этого откровения.

— Значит, вы, старики, присматриваете за старейшинами? Вроде теневого правительства? — Спросил я.

Я догадывался о чем-то подобном, когда узнал о реальном влиянии Мэри. Этан и Тереза занимались внешними делами, касающимися других страт и клана в целом, в то время как положение Мэри давало ей почти безграничный контроль над самой стратой.

Неужели каждая страта устроена так же?

Она закатила глаза и снова уткнулась в бумаги.

— Ни одно правительство не продержится долго без системы сдержек и противовесов. И мы разработали их великое множество. На Земле один никудышный лидер мог потопить нацию, но вряд ли он мог довести свой народ до геноцида. Здесь, на Тирнаноге, у нас нет такой роскоши. Я могу рассказать тебе немало историй о малых кланах, чей конец был крайне неприглядным лишь потому, что они позволили идиоту определять их политику.

Могла бы она выражаться еще более загадочно?

Мэри пренебрежительно махнула рукой.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать чужие ошибки. Ты здесь, чтобы узнать об Эйри. Еще одна цель нашей встречи – оценить твой настрой и, если нужно, подкорректировать его обучением.

— В таком случае надеюсь, у вас припасено несколько очень веских аргументов на случай наших разногласий, — парировал я, не желая проявлять излишнюю покорность. — Мне говорили, что я бываю упрям.

Она на мгновение задумалась, прежде чем продолжить:

— Будет верным сказать, что клан Эйри страдает от… хм… исторической травмы. Брошенные Землей, изгнанные. С тех пор как была введена система старейшин, народ Эйри больше всего боялся передать власть не тем лидерам.

Мэри похлопала по листку с тестом по основам физики и математики, который я несколько минут назад решил без единой запинки.

— Это привело к появлению подобных тестов – мы должны быть уверены в умственной пригодности избирателя. Кроме того, мы даем каждому право на образование независимо от возраста, по мере того как люди поднимаются через страты. На Земле говорили: «Век живи – век учись». В этом мире это верно вдвойне.

— Но любую систему можно коррумпировать, — заметил я. — Кажется, я понимаю, к чему вы клоните с этой моралью. Простите, если это прозвучит обидно, но грызня между стратами как-то… не вяжется с такими благородными целями.

Она кивнула:

— Ты прав. Никакая система, и уж точно ни один человек, не совершенны. Это суровый мир с суровыми людьми, поэтому мы обязаны делать всё возможное, чтобы отсеивать непригодных. Образованный избиратель, голосующий за правое дело или достойного человека – теория красивая, но без должного контроля она может привести к… иным проблемам.

— Люди нелогичны, — поддакнул я. Ссориться с ней не было никакого смысла.

— Именно. Человеческие эмоции нельзя сбрасывать со счетов. Следовательно, мы должны быть уверены, что наши лидеры следуют определенному кодексу поведения. Моральному компасу, если угодно. Именно он спас тебя от гнева Пателей, когда ты их провоцировал. И именно этому я буду учить тебя в ближайшие годы.

— Годы?!

Мэри хмыкнула:

— Или десятилетия. Глядя на тебя – может, и век-другой понадобится? Ты же не думал, что мы управимся за один присест? Большая часть нашего населения фактически бессмертна. Мы должны гарантировать, что ни один безумец не дорвется до власти. Старейшины обязаны регулярно проходить психологическую экспертизу. И в своей страте, и в других. Если они проваливают тест, их отстраняют от правления.

Я скептически вскинул бровь. Мысль о бессмертном диктаторе, пришедшем к власти, как-то не приходила мне в голову. Введение проверок выглядело логичным. Но насколько эффективной может быть такая экспертиза?

Очень эффективной, если ее проводит кто-то вроде Талии.

Мэри, казалось, поняла мои сомнения.

— Как мы и сказали в начале, идеальных систем нет, поэтому мы стремимся к совершенству. Нынешняя структура клана может показаться простой, но в своем нынешнем виде она просуществовала с минимальными изменениями более двухсот лет. Вместо того чтобы опутывать себя и людей паутиной законов, мы следим за квалификацией тех, кто держит власть.

В их мышлении проглядывали элементы технократии.

Я не был согласен во всем, но за время пребывания на горе Эйри не встретил ничего, что вызывало бы у меня полное отторжение. В рамках своих возможностей Эйри построили настолько справедливое общество, насколько могли. Да и не припомню я, чтобы люди когда-либо пытались править с помощью настоящей технократии.

Может, именно этот невыбранный путь обещал искупление?

— То же самое можно сказать и о правительстве Земли, — я всё же указал на изъян в ее рассуждениях. — Люди меняются, но система остается прежней. То, что система продержалась несколько десятилетий или веков, еще не подтверждает ее правоту.

Мэри одарила меня редкой улыбкой и что-то пометила в бумагах.

— Ставить под сомнение устройство системы. Не принимать всё на веру. Мы должны сохранять бдительность. Только найденные изъяны можно исправить.

— То есть вы хотите сказать, что если я найду серьезную проблему в вашем правлении, старейшины поддержат меня в изменении структуры власти клана? — Спросил я.

Она покачала головой из стороны в сторону, обдумывая ответ.

— Я бы не заходила так далеко. Мы говорим о морали. Управлять обществом никогда не бывает легко – мнений наверняка столько же, сколько и людей, которых нужно примирить. То, что ты считаешь что-то хорошим или плохим, не означает, что большинство с тобой согласится. Но осмелюсь заявить: если тебе удастся склонить на свою сторону решающую часть старейшин, у тебя будут все шансы на перемены. Ты слышал хоть одну жалобу от старейшин после того, как был взят курс на военное столкновение?

— Ни одной, — признал я. Это совсем не походило на Объединенное Правительство Земли. Там оппозиция была всегда. Даже если какую-то политику одобряли на текущих выборах, следующие могли всё перевернуть. Политический ландшафт Земли напоминал весы, постоянно колеблющиеся от одной крайности к другой, создавая у людей иллюзию контроля.

— Так и должно быть, — отрезала Мэри. — Дискуссии и распри допустимы до принятия решения, но не после. Есть способы оспорить принятый курс, но это не делается на публике. Теперь, когда мы вступили на этот путь, старейшины выступают единым фронтом перед остальным кланом. А что ты думаешь о лидерах, сражающихся на передовой?

Я моргнул, пытаясь понять, как это связано с моралью.

— Простите? Лидер, рискующий жизнью на передовой, поступил бы глупо. Его смерть дестабилизирует правительство или превратит его в мученика.

— Верно, если рассматривать обычное правительство. Но клан устроен так, что старейшины не являются необходимым условием для его функционирования. Их писцы и помощники вполне способны поддерживать порядок до избрания новых старейшин. Старейшины – это представители клана и его мощь. Они лишь указывают путь, пока другие занимаются деталями.

Она указала в сторону мемориальной тропы.

— Мы твердо верим: тот, кто считает вооруженный конфликт необходимым, должен отстаивать свои убеждения на передовой. Слишком много войн закончилось плачевно лишь потому, что зачинщики и лидеры отсиживались дома, пока другие сражались и умирали за них. Старейшины, проголосовавшие за войну, не станут прятаться внутри этой горы, когда придет время.

— Но что, если старейшина погибнет? — Спросил я.

— Этан рассказывал мне о вашем походе против крыс, — сказала Мэри. — Кто командовал охотниками: Этан или кто-то другой? Рухнула бы структура командования, если бы Этан или ты пали?

— Нет. — Конла Лис координировала бой, а мы с Этаном просто следовали ее указаниям. Хотя мне хотелось верить, что наша смерть стала бы ударом по моральному духу.

Мэри продолжала поучать меня всё утро, объясняя, каким должен быть истинный старейшина.

В чем-то я соглашался, в чем-то нет.

Если верить Мэри, от меня не требовалось полного согласия с моральным кодексом клана, но к этому следовало стремиться. И в моем нынешнем состоянии я был бесконечно далек от того, чтобы называться старейшиной. Но именно к этому меня и должны были подготовить эти занятия.

Когда Мэри объявила уроки на сегодня законченными, мы направились к моим покоям. Я пригласил ее присоединиться к нам с Астрой за обедом, потому что неожиданно почувствовал с ней некую связь. Несмотря на первоначальные опасения, разговор о морали оказался увлекательным.

Теперь, когда ограничения на еду для наших нанотехнологий были в основном сняты, кулинарная культура Эйри переживала второй ренессанс.

Система мутаций через пищу никуда не делась, но теперь люди могли в настройках интерфейса указать, хотят ли они получить новую мутацию или установить связь с партнером. Вскоре нашелся и смельчак, решивший проверить работу интерфейса – точнее, в качестве добровольца использовали какого-то бедолагу, совершившего преступление.

— Я вернулся! — Крикнул я с порога, полагая, что Астра уже должна была прийти с работы помощницей своей матери.

То, что я увидел, войдя в гостиную, повергло меня в шок!

— Астра!

Я подбежал к жене и упал на колени. Она лежала на ковре, свернувшись калачиком, а ее филаменты защитно извивались вокруг.

— Что случилось?!

— Это так ужасно, Магнус! — Всхлипнула Астра. Глаза ее покраснели от слез, по носу текло. Это был настоящий эмоциональный срыв, совершенно не вяжущийся с образом моей храброй Астры.

Она плакала? Я быстро осмотрел ее на предмет крови или ран, но ничего не нашел.

Когда я помог ей сесть, я наконец понял, в чем дело. Живот Астры исчез! Ну, не то чтобы совсем исчез, но она снова выглядела так же, как до беременности.

При виде этого мое сердце на миг замерло, но поддаваться эмоциям было нельзя – ей нужно было крепкое плечо. Если случилось что-то плохое, я всегда успею кого-нибудь убить позже!

— Астра, что произошло? — Я обнял ее, пока Мэри входила в комнату. — Ты меня пугаешь!

— Я осталась сегодня дома, потому что чувствовала себя неважно, — Астра буквально растекалась в моих руках. — А потом это случилось! Там внизу вдруг стало совсем мокро, и когда я присела в душе, чтобы проверить, что не так, оно просто… шлеп! Шлеп! ШЛЕП!

— Тише, всё хорошо! — Я качал ее из стороны в сторону, не зная, что еще предпринять. — Ты в порядке! Мы со всем разберемся, главное, что ты жива!

— О боги! Где они? — Мэри внезапно приняла боевую стойку. — Нужно вызывать группу охотников?

Астра вдруг перестала плакать и в ужасе уставилась на Мэри.

— Что?! Нет!

— Тогда живо на ноги и объяснись, девочка! — Скомандовала Мэри таким властным тоном, какого я от нее еще не слышал. Это был голос боевого инструктора и военачальника.

Я бросил на нее сердитый взгляд, но тон Мэри сумел вырвать Астру из ступора.

— Лучше я вам покажу, — шмыгнула носом моя партнерша, выпрямляясь и поднимаясь на ноги с моей помощью.

Она повела нас в спальню, где соорудила нечто вроде гнезда для трех цилиндрических… яиц. Они были около сорока сантиметров в длину и чуть больше двадцати в диаметре. Одно было усыпано красными крапинками, другое – синими точками, а третье отливало зеленым с узором из пятен и штрихов.

Мы втроем уставились на это пополнение в семействе.

— Кхм… — я не знал, что и сказать. Я ведь предупреждал Астру, чтобы она не смела бить Гею стулом. Но нет, ей обязательно нужно было проявить неуважение к аватару всего человечества и использовать ее как кухарку!

— Видите! — Взмолилась Астра. — Я… я… я так ждала, когда смогу взять младенцев на руки, а теперь это! Что это вообще такое? Мне что, высиживать их теперь?!

— Ох, милая… — Мэри прикрыла рот рукой. Кажется, впервые у нее не нашлось ответов.

Я поднял руку:

— Так, во-первых, подумай о плюсах. Сколько ты была беременна? Месяц? Это же просто сказка по сравнению с девятью месяцами пыток, через которые проходят обычные люди. И еще: «шлеп, шлеп, шлеп»? Серьезно! Я бы на такие роды не жаловался! А я, на минуточку, парень! Во-вторых, эти яйцевидные штуковины – вовсе не те крикливые личинки, которых я ожидал увидеть, когда узнал, что обрюхатил тебя. Если они просто будут лежать, пока не вылупятся в состоянии, когда смогут сами о себе позаботиться – это же благословение! У меня остались мрачные воспоминания о рождении младших сестер, и возиться с младенцами было тем еще удовольствием. Я выбираю этот вариант вместо обычного человеческого процесса.

Обе женщины уставились на меня взглядами, полными яда.

— Что?

Похоже, возня с младенцами считалась одной из главных радостей родительства, и мне тут же доходчиво это объяснили.