Тирнаног, гора Эйри

Талия

— Тебе нужно вбить клинья поглубже, иначе эти мышцы просто оторвутся от пальца, — я делилась опытом, наблюдая, как моя мать погрузила указательный и средний пальцы в грудную клетку Магнуса так глубоко, как только возможно. Со стороны это казалось безумно рискованным.

Будь мы на Земле, любой хирург содрогнулся бы от подобного варварства, но здесь метод имел смысл – особенно если у хирурга была мутация кровавой лозы.

Густая сеть похожих на артерии корней пробилась сквозь кожу на предплечье Сиенны. Корни следовали за ее пальцами в самую глубину раны, выполняя задачи, с которыми не справились бы даже самые совершенные роботизированные инструменты.

Я потянулась за расширителем и чуть усилила натяжение, чтобы освободить матери больше места для маневра.

— Все в порядке, дорогая. Главное – сама не коснись яда, — предупредила она профессиональным тоном. — Сейчас моя основная забота – не допустить остановки сердца. Я временно перекрыла значительную часть его кровеносной системы, чтобы поддержать мозг и жизненно важные органы.

— Яд для него не так страшен, но из-за внутренних повреждений началось сильное кровотечение. То, что он без сознания – благословение, пусть и скрытое. Я бы даже не знала, как его усыпить, не рискуя с дозировками сомнительных веществ. Думаю, можно записать масло смертоцвета как надежное седативное для людей с мутацией молниеноса. Если оно до сих пор его не убило, то в ближайшее время уже не убьет.

Самый смертоносный яд, известный в девятой страте, – и его предлагают использовать для наркоза?

Я поежилась от этой мысли.

Существовало лишь несколько мутаций, позволявших хотя бы отдаленно переносить нейротоксин, содержащийся в смертоцветах. Того количества масла, что было на кинжале, хватило бы, чтобы дважды выкосить каждого человека в клане, не обладающего подобным сопротивлением.

Рот Магнуса все еще пузырился кровавой пеной – так его тело пыталось как можно быстрее вывести яд. Нам пришлось освободить дыхательные пути с помощью нескольких трубок, и теперь он мог дышать самостоятельно.

Похожая реакция наблюдалась, когда люди пытались отравить молниеносов. К сожалению, в отличие от этих мелких вредителей, физиология Магнуса не позволяла продолжать дышать в процессе очистки. Кровавая пена, рождавшаяся в его утробе, быстро забивала все проходы.

К счастью, среди тех, кто первым пришел на помощь, оказался старейшина. Он успел прочистить его глотку и легкие до того, как Магнус задохнулся.

— Как он вообще еще жив? — Спросила я, поправляя небольшую насадку душа, которая смывала кровь и яд в таз под его головой. Оттуда жидкость уходила в герметичный контейнер для последующей утилизации.

Я лично проверяла феноменальную сопротивляемость Магнуса к ядам, так что его выживание после масла смертоцвета не стало для меня полной неожиданностью. Хотя ставить на это я бы не рискнула. Но металлический шип, пробивший сердце, должен был его убить. Нет кровообращения – нет кислорода для мозга. Даже если бы тело выдержало рану и со временем исцелилось, к тому моменту, как Хейн доставил его в госпиталь, мозг должен был получить непоправимые повреждения.

Сиенна повернула кисть, направляя усики кровавой лозы к новому участку. Похоже, сшивала артерию.

— Похоже, мутация, превратившая его мышцы в подкожную броню, распространяется на все мышечные ткани – включая органы.

Я ахнула и едва сдержала порыв хлопнуть себя по лбу. Это было бы крайне глупо, учитывая, что мои перчатки были перепачканы его зараженной кровью.

— Сердце – это ведь тоже мышца! Но тогда… часть пищеварительного тракта тоже, и в стенках сосудов есть мышечная ткань. Это звучит слишком радикально даже для первичной эволюции.

— Вот именно. Поэтому мне так трудно остановить кровотечение. Может, он получил что-то новенькое? Изгнанникам нередко достаются улучшенные наниты. Такое случается раз в два-три десятилетия. — Мама выглядела озадаченной. — Земле плевать, что они могут изуродовать чье-то тело, если что-то пойдет не так.

Она что-то напевала под нос, копаясь в его груди.

— Сердце все равно пострадало, когда металлический шип прошел по касательной. Убийцы выбрали правильный инструмент, но им стоило лучше продумать, куда именно бить. Будь я на их месте, я бы целилась в печень. Умирал бы дольше, но точно истек бы кровью до того, как попал бы к нам.

— Вполне объяснимая ошибка в суждениях, — добавил отец, работая с инструментами. — У них были данные о его мутациях, но не было причин полагать, что атака на жизненно важный орган провалится так эффектно. Легко критиковать ошибки задним числом. И все же, над Магнусом явно парил ангел-хранитель.

Я посмотрела на полуживое тело на операционном столе.

— Я бы не назвала это «эффектным провалом». Они почти преуспели.

— «Почти» здесь ключевое слово, — усмехнулся Ричард. — Они напали из засады и все равно потеряли почти всех своих людей. Судя по тому, что я слышал, для профессионалов это не иначе как колоссальный обсер.

Мама снова сменила угол наклона рук.

— Я делаю все возможное, чтобы срастить поврежденные ткани, но помогать ему, не нанося новых травм, непросто. Его мышечная ткань имеет мало общего с обычной плотью и костями, что создает трудности для кровавых лоз. Тем не менее, я должна остановить кровотечение, прежде чем оставить его на самоисцеление.

Я заметила, как чернеет кожа на ее руке, и не смогла сдержать тревоги.

— Ты уверена, что справишься с ядом?

— Я могу не пускать его в кровь, но ты к такой технике еще не готова. Даже не пытайся помогать, — холодно ответила Сиенна.

— Это не ответ. — Я прекрасно знала, когда мать уходит от прямого вопроса.

— Когда я закончу, рука будет пропитана ядом, — ответила она. — Мне придется ее отсечь.

Папа оторвался от приборов, следящих за давлением и пульсом Магнуса. Его взгляд метнулся от руки Сиенны ко мне.

— Не волнуйся. Твоя мать отрастит ее за день-другой, если будет достаточно питательных веществ.

Я вздохнула.

— Я знаю. Просто переживаю, ясно? Потерять друга – это уже плохо, мне не хватало еще и тебя потерять.

— Я в полной безопасности, дорогая, — успокаивающе произнесла мама. — Почему бы тебе не выйти и не сказать этим паникерам, что он выживет.

Я снова вздохнула и покинула операционную.

Оказавшись в атриуме, я сняла защитное снаряжение, которое обеспечивало стерильность и защищало меня от яда. Позже кто-нибудь сожжет зараженные перчатки, фартук и маску. Очки же тщательно продезинфицируют.

Затем я прошла через второй шлюз безопасности, полностью убедившись, что на мне не осталось следов отравы.

Снаружи меня встретила толпа старейшин, от которых исходило бурлящее облако противоречивых эмоций. Присутствовали не все, но казалось, будто старейшины решили устроить в нашей клинике стихийное собрание.

Джулиана и Скай Румен тут же направились ко мне, в их глазах читался немой вопрос.

Но мое внимание привлекла Астра. Она сидела у стены коридора, обнимая Терезу, словно мать была единственным якорем в этом бушующем море чувств. Эмоции выплескивались из Астры и заполняли комнату, подобно грозовым тучам.

Больно было видеть подругу в таком состоянии.

— Астра, прекращай хандрить и взбодрись. Мама говорит, Магнус поправится, хотя его ждет пара паршивых дней, пока яд полностью не выйдет из организма.

Астра подняла голову и захлопала заплаканными глазами, будто только сейчас меня заметила.

— Правда? Поправится?

— Да!

Грозовые тучи мгновенно рассеялись, уступив место всепоглощающей радости. Астра вскочила и бросилась обнимать меня. Она буквально оторвала меня от пола; я почувствовала, как затрещали кости, но не могла лишить ее этой эмоциональной разрядки.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Я заставила себя улыбнуться, вместо того чтобы отстраниться. Обняв ее в ответ, я похлопала ее по спине.

— Можешь опустить меня на землю, Астра. Ты меня слишком сильно сдавила.

— Ой, прости-прости! — Она осторожно поставила меня, но продолжала обнимать для утешения. Столько же ради меня, сколько ради себя самой.

Иногда быть эмпатом – сущее проклятие. Я не могла не поддаваться этим эмоциональным американским горкам, которые запускали окружающие. И чем больше было людей, тем труднее было от них отгородиться.

За это я и любила Астру – обычно она держала свои чувства под контролем лучше других. Именно поэтому мы стали лучшими подругами, но сейчас она была совершенно раздавлена, и находиться рядом с ней было тяжело.

Ну что ж, известие о том, что твой партнер едва не погиб при покушении, и не такое делает с людьми.

Я могла потерпеть потерю контроля Астры еще немного. Иначе какая я подруга.

— Ты можешь рассказать что-нибудь еще о его состоянии? — Спросила Джулиана Румен. — Потерять его связь с «организацией» было бы серьезным ударом.

— Они пытались пробить ему сердце, но не учли, что оно тоже может быть укреплено, как и вся остальная мускулатура. Металлический шип соскользнул, и его было трудно извлечь, не вызвав еще большего внутреннего кровотечения. Чтобы наверняка его прикончить, они использовали масло смертоцвета, — объяснила я. — Выбор оружия говорит о том, что они знали о его мутации, ведь почти ничто другое не пробило бы подкожную броню так легко. С ядом они тоже не стали мелочиться, а значит, знали о его сопротивляемости. Есть и другие яды, которые в обычной ситуации справились бы не хуже, а обращаться с ними куда проще.

— Могли ли они как-то получить информацию от Тейтов? — Спросила Тереза, вызвав волнение среди старейшин.

Астра отстранилась и в негодовании повернулась к матери:

— Талия никогда бы так не поступила!

Вопрос был подобен бочке с порохом, и я мгновенно стала серьезной. Моя семья имела медицинский доступ ко всему клану. В случае предательства это означало бы, что наши враги узнают слабости всех старейшин и джаггернаутов. К счастью, это было маловероятно, потому что в моей страте к врачебной тайне относились крайне серьезно. Только лечащие врачи и старейшины страты имели прямой доступ к файлам. Если бы шпион захотел украсть информацию о ком-то большем, чем одна цель, ему пришлось бы обыскать всю больницу и собрать документы из каждого кабинета.

— Ровно три человека имеют доступ к личным делам Астры и Тулкаса, — ответила я с абсолютной уверенностью. — Они были пациентами моей матери и моими. А беременность Астры вела Кира Тейт. Если кто-то из нас добровольно выдал слабости пациента, клану можно начинать копать себе могилы.

— Мы просто хотели убедиться, — пояснила Джулиана. — Я не верю, что кто-то из вас предаст клан. К тому же Тейты – политические союзники Фростов. В этом нет смысла.

Хейн Ортега откашлялся.

— Есть и второй источник базовой информации о способностях Магнуса. Хуже того, этот источник знает способности каждого. Это также объяснило бы, почему тела не удалось опознать как принадлежащие к какой-либо страте.

— Убийцы не из клана Эйри? — Воскликнула я в шоке. Я-то полагала, что нападение организовала какая-то из страт, выступающая против войны.

Старейшина пятой страты покачал головой.

— У этих мужчин и женщин были слишком сложные и отточенные мутации, нацеленные на скрытность и маскировку. Все идентичные. Это биоинженерные улучшения для солдат. Они были остатками Забытых. Сторонники Земли! Когда я прибыл, последний живой убийца предпочел покончить с собой, лишь бы не попасть в плен на допрос. Но это не важно. У нас есть тела в качестве доказательства, и я узнал приметы со времен своей службы на войне. Уверена, ваши родители смогут подтвердить это, как только им представится возможность осмотреть трупы.

— Тогда у нас большие проблемы. — Джулиана цокнула языком. — Иметь спящую ячейку Забытых под боком, и никто не замечал их все эти годы. У них также должна быть связь с Землей. Или же они всполошились, когда мы активировали интерфейс?

Она застонала и закрыла глаза, сжимая кулаки.

— Вот и объяснение, почему мы всегда были на шаг позади них во время войны! Они знали наши способности и могли подготовить контрмеры против наших лучших людей! В любом случае, мы должны действовать так, будто Земля хочет продолжить войну.

Продолжить войну?

Скай обвел взглядом присутствующих.

— Надеюсь, никто не будет против, если я введу в клане военное положение на ближайшее время. По крайней мере, пока мы не поймем масштабы проблемы. Тереза, Этан, мне было бы спокойнее, если бы вы выделили несколько своих охотников в качестве телохранителей и охраны для важных объектов. Мне дурно при мысли об активной диверсии в разгар зимы. Если им удастся скоординированно уничтожить систему вентиляции, это станет смертным приговором для колонии. Мы не сможем выжить на поверхности, а если останемся в главной пещере – задохнемся. А если разделимся, твари перебьют нас поодиночке!

Этан склонил голову.

— Мы отзовем всех, кто не занят на жизненно важном сборе ресурсов.

— По крайней мере, это снимает вопросы о лояльности Тулкаса, — заметил Брюс. — Вряд ли они стали бы пытаться убить того, кто работает в их интересах.

Джулиана посмотрела на Пателей.

— У ваших людей отныне одна задача. Найдите их! Найдите их связь с Землей и убейте всех до единого, если не сможете схватить.

— Мы до сих пор не нашли того, кто выпал из лифта, так что как минимум один из них на свободе, — размышлял Брюс. — Они должны быть достаточно умны, чтобы свернуть операции после такого провала, но мы сделаем все возможное. — Он поклонился и поспешно удалился.

— Может ли кто-нибудь объяснить, что происходит? — Астра задала вопросы, которые вертелись и у меня на языке. — Кто такие Забытые? Какое отношение Земля имеет к войне?

— Ох, дорогая. Давай отойдем в сторону, я все объясню. — Тереза встала и взяла нас с Астрой за плечи, пока Джулиана продолжала раздавать приказы.

Когда мы отошли, мать Астры начала:

— Обычно об этом не говорят, но вам как наследницам следует знать. «Забытые» – это пренебрежительный термин, появившийся после великой войны между кланами. — Она нервно теребила пальцы. — Это довольно мрачная глава нашей истории, которой я не горжусь, но она была необходимой. Ее поддержали все великие кланы, пережившие войну. Полагаю, вы знакомы с официальной версией?

Я наклонила голову.

— Клан, правивший Старым Лагерем, обладал подавляющей численностью благодаря постоянному потоку изгнанников с Земли. У них были амбиции объединить все кланы любыми средствами, но они потерпели поражение, когда нажили достаточно врагов и кланы сплотились против них. После этого кланы спорили из-за ресурсов и территории Старого Лагеря. В итоге Старый Лагерь сделали нейтральной зоной и строго регламентировали использование притока изгнанников, чтобы ни один клан не получил преимущества над другими.

Тереза вздохнула и потерла лоб.

— Технически все это правда, но, как это часто бывает, дьявол кроется в деталях. Возвышение Старого Лагеря было медленным процессом, и кланы в конце концов пали бы перед ними. Наше соперничество с Тхич легендарно и тянется еще с довоенных времен, так что наши предки тоже были не без греха. Мы бы никогда не смогли отбросить разногласия и объединиться, если бы не общий враг. Земля.

— Земля? — Переспросила Астра. — Но они же бросили Тирнаног!

Тереза неодобрительно подняла бровь.

— Руководство Земли бросило колонии, потому что не хотело платить за их содержание. Они решили использовать этот мир как каторгу. Смертельную ловушку для всех, кто им неугоден. Как думаешь, что бы они сделали, узнав, что колонии стабилизировались и больше не зависят от земных ресурсов? Больше не балансируют на грани выживания? Есть большая разница между кучкой пещерных людей и обществом, которое пробило себе путь обратно к средневековью. Это подразумевает, что возможно нечто большее.

— Они захотели бы вернуть контроль, — ответила я с вопросительной интонацией. — А проще всего было бы внедриться в Старый Лагерь, ведь они принимали всех изгнанников подряд! Смешаться с народом и захватить власть.

Тереза одобрительно кивнула.

— Агрессивную политику Старого Лагеря поощряли оперативники, засланные с Земли, – те, кого мы называем Забытыми. Суперсолдаты с промытыми мозгами и тайные агенты, оснащенные лучшими мутациями, которые Земля исследовала благодаря нам. К тому же, нельзя сказать, что среди нашего народа совсем не было поддержки идеи воссоединения с Землей.

— Кланы узнали о Забытых! — Астра ударила кулаком по ладони. — Вот почему они вдруг смогли забыть о распрях!

— Именно, — подтвердила Тереза. — Войны кланов были попыткой правительства Земли вернуть контроль над Тирнаногом, вкладывая как можно меньше ресурсов. Они провалились, и мы годы потратили на то, чтобы разгрести последствия их кампании. В этом наш великий позор.

— Позор? — Не поняла я.

Тереза обвела комнату жестом.

— Как думаешь, что бы случилось, позволь мы Забытым распространять их идеологию воссоединения?

— Люди бы потянулись к ним, — пробормотала я. — Кто-то в надежде на лучшие условия жизни. Другие – мечтая вернуться на Землю. Хотя Земля вряд ли приняла бы кого-то обратно!

— Земле нужны ресурсы и материалы для исследований, как только они вернут контроль, — продолжила я мысль. — Ресурсы, которые нам пришлось бы отдавать. Что сделало бы нашу жизнь тяжелее. Они уже доказали, что не хотят платить за колонии. Да и отправка их людей сюда исторически им не особо помогала.

Тереза пожала плечами.

— Это все предположения, поскольку мы не дали этому случиться. Большая часть борьбы после войн кланов заключалась не в спорах из-за обломков. Это лишь то, что мы рассказываем людям, чтобы скрыть правду. Нам просто потребовалось столько времени, чтобы искоренить Забытых и их сторонников среди нашего населения. Скажем так, процесс был не из приятных, и политика, которую мы ввели после, во многом была обусловлена неуверенностью в том, что мы довели дело до конца.

— Понятно, — медленно произнесла я, обдумывая эту тайную историю и ощущая ауру неуверенности, исходивную от Терезы. То, что она описывала, определенно не было морально оправданным или благородным процессом, и это грызло ее совесть.

Но такова была жизнь. Морально безупречных растаптывали те, кто таковыми не являлся. Нужно стремиться к идеалам, имея дело с реальностью. — Я не могу говорить за другие кланы, госпожа Тереза, но, прожив здесь значительную часть жизни, могу сказать: вы поступили правильно. Не думаю, что под руководством чужаков было бы лучше. Особенно когда они даже не живут на нашей планете.

Астра внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на мать и кивнула.

— Вы правильно сделали, что вышвырнули этих ублюдков из нашего дома! У нас тут не сплошные лютики-цветочки, но мы стараемся сделать жизнь лучше для всех. Когда Земля пыталась вернуть контроль, они могли бы прислать помощь или договориться. Они бросили нас здесь умирать, а теперь, когда мы построили надежное убежище, они захотели войти? Вместо помощи они выбрали подрывную деятельность и насилие. Тебе не в чем себя винить, какими бы жестокими ни были методы очистки планеты. Моральная ответственность лежит на них! Мы можем мечтать о четких границах на войне, но в реальности нет черного и белого, есть только серый.

Тереза твердо кивнула и выпрямилась.

— Спасибо, девочки. Приятно слышать такое от молодого поколения.