Тирнаног

Гея

Гея не чувствовала ничего, кроме некоторой неспособности сосредоточиться, пока дрейфовала в полях энергии, окутывающих мир. Не было ни боли, ни истощения. То были горести физического существования.

Если бы Гею заставили описать ее нынешнее состояние, она назвала бы его рассеянным, расфокусированным. Пожалуй, слово «ослабленная» тоже стало бы подходящим определением, пожелай она, чтобы люди ее поняли.

Вроде тех двоих, которым она в последнее время уделяла так много внимания.

Столь прямое вмешательство в их жизни отняло у нее немало сил. Потребовался существенный объем мощи, чтобы пробудить их. Особенно в сравнении с теми крохами энергии, которыми она обычно ограничивалась, – например, когда воздействовала на гены на молекулярном уровне.

Для такого существа, как Гея, пребывание на Тирнаноге было сродни жизни в пустыне. Те немногие формы жизни с Земли, что умудрялись здесь выживать, не давали ей достаточно остаточной энергии для подобных свершений.

Каждый раз, когда она вмешивалась в материальный мир, это требовало ресурсов, которые она предпочла бы поберечь.

Вот почему она так обрадовалась непредвиденной способности взаимодействовать с этой парой.

Впрочем, у этого взаимодействия были и свои недостатки, и Гея не была до конца уверена, хорошо это или плохо – разговаривать с людьми.

Отношение к ним как к иным аватарам или итерациям самой себя несло определенную угрозу для ее ментальной стабильности.

Привязываться к недолговечным созданиям было больно, и Гея лениво размышляла, не была ли эта ошибка уже совершена.

Разумно ли было позволить этой новой коммуникативной черте распространиться среди поколений? Что, если ее неожиданное появление вызовет дальнейшие эволюции, пока аватары не утратят способность контролировать взаимодействие? Это легко могло перерасти в ошибку, которую будет трудно исправить.

По крайней мере, без тяжелых последствий для вовлеченных сторон.

Гештальту не впервой было создавать вирус, чтобы закрепить определенные черты среди населения.

Были и другие опасения – социального толка.

Аватар была не вполне честна с этими двоими.

Гея отнюдь не была так слепа к смертным горестям, как пыталась их убедить. В социальном плане – да, тут она не лгала. Ничего удивительного, ведь ей не на ком было тренироваться.

Подобно тому как люди порой не понимали, чего хотят от них кошки, хотя и считались более умной стороной, у Геи возникала та же проблема с ее людьми.

Но какой бы ни была ее социальная некомпетентность, существу с интеллектом Геи было невозможно не понимать определенные человеческие реакции и мотивы.

Некоторые вещи были слишком очевидны, чтобы их не предвидеть.

Например, необходимость не рассказывать паре об оставшемся ассасине, которому поручили ликвидировать их потомство. Иначе они бы не отправились в путь.

Гее нужно было, чтобы они посетили другие кланы и привели события в движение.

И нельзя сказать, что дети остались без защиты.

Тем не менее Гея чувствовала, что поступает не совсем правильно, ведь она вложила столько усилий в генетический код их отпрысков. Потерять то, на что было потрачено столько ресурсов, было… досадно.

К несчастью, в нынешней ситуации была виновата сама Гея – по крайней мере, отчасти.

Она гадала, существовал ли лучший образ действий. Такой, который не вел бы к возможности потери и ее людей, и их потомства. Путь, который не привел бы к необходимости принимать меры и позволил бы избежать нынешнего состояния Геи.

Гея решила, что нет смысла терзаться из-за прошлого. Она могла предвидеть многое, но не могла предсказывать будущее.

Независимо от ее желаний, помощь ее людей была необходимостью. На данный момент. Им нужно было продолжать это путешествие, а безопасностью потомства пришлось рискнуть.

Гея немного расслабилась, дрейфуя в море хаоса, состоящем из неуправляемых энергий. Большинство из них были для нее бесполезны, но она изо всех сил старалась восстановить контроль над тем немногим, к чему имела доступ, чтобы вернуть эту силу в свое естество.

Чтобы не дать разрушиться тому, что делало ее способной мыслить.

Подобно людям, Гея не могла полностью объяснить свое существование. Не имело значения, была ли она просто метафизическим существом, состоящим из электромагнитных полей и энергии, которое каким-то образом обрело самосознание.

Могли ли люди объяснить, почему или как они живут и существуют в материальном макрокосме, который способны воспринимать своими ограниченными чувствами?

Гея знала, что не могли.

Гея также знала, что она мыслит – а значит, существует, – как выразились бы люди.

Она не была из тех аватаров, кто тратит на философскую проблему больше мыслей, чем необходимо, когда нужно решать столько других вопросов.

Это заняло некоторое время, возможно, слишком много времени, но в конце концов ей удалось воссоединиться со своим Высшим Я. Это был не Гештальт, а такие же, как она. Аватары, исполнявшие волю Гештальта и формировавшие один из многих подслоев, составлявших его целое.

— Глупость! — Они не стали тратить время на осуждение ее действий.

— Необходимость, — без особых эмоций ответила Гея.

— Которая могла стоить нам твоего существования, — пропели остальные хором. — Твоя личность была бы утрачена.

— И это бы вас расстроило, — Гея не смогла сдержать капли едкости в ответе.

Аватары не слишком заботились о самосохранении или о себе подобных. Гештальт создавал и уничтожал их по мере надобности. Почти так же, как ее люди поступали со своими субличностями.

Впрочем, Гея была особым случаем, ее существование было важнее, чем у остальных. Благодаря своему предназначению в качестве одного из основных аватаров Гештальта, она была одной из немногих, кто пользовался более длительным периодом непрерывности.

— Потребовался бы новый приток поселенцев, чтобы перенести на планету новую личность, — рассудили остальные. — Организация этого заняла бы уйму времени. Возможно, в будущем тебе стоит приоритизировать собственное существование. Гештальт не желает обращать внимание на это место во второй раз.

— Конструктор активно вмешивается. Он послал специальное творение вслед за моими агентами, как только заметил мои вложения в них, — аргументировала Гея. — Я не могу полагаться на время и бесчисленные итерации, которые доступны вам там, на Земле, так что их помощь важна. Здесь я предоставлена самой себе.

— Возможно, в этом и проблема, — ответили другие. — Ты предоставлена самой себе и слишком много взаимодействуешь с людьми. Ты отдаляешься от всех нас.

Их голоса рассыпались в фоновый шум, пока аватары пытались прийти к новому консенсусу относительно дальнейших действий.

Гея позволила им это грубое поведение, радуясь, что они не стали и дальше лезть в ее дела. Они, вероятно, были бы оскорблены или даже в ужасе, узнай они когда-нибудь, что Гея давным-давно решила идентифицировать себя как «она» вместо положенного «оно».

Определенно, слишком много общения с людьми.

Даже если у всех остальных аватаров был один исток, у каждого развивалось мнение, слегка отличное от прочих, под влиянием их опыта и людей, за которыми они присматривали. Такова была их природа.

В этом и крылась причина расхождений во мнениях внутри консенсуса.

Гея снова прислушалась к их гомону.

Некоторые сомневались, разумно ли вообще Гештальту «заявлять права» на Тирнаног таким беспорядочным образом. Они боялись заразить биосферу Земли творениями Конструктора.

Другие думали о том, чтобы вернуть Земле более активную роль, в то время как третья сторона проповедовала осторожность, поскольку излишняя активность могла спровоцировать очередное массовое вымирание, вызванное старым врагом.

Чем больше проходило времени, тем сильнее среди консенсуса распространялась нерешительность.

Человеческий психоаналитик назвал бы Гештальт шизофреником, но для Геи и остальных это было нормой. Таков был их способ мышления.

Запутанные мысли Гештальта, скорее всего, были лишь отражением среды, в которой он существовал, – человечества.

Но это было лишь скромное мнение Геи.

Гештальт сформировал человечество. С другой стороны, человеческие мысли и изобретения также влияли на Гештальт.

Сама Гея была лучшим примером того, как человеческие заботы могут достигать аватаров, а через них – Гештальта в целом. Она честно не могла сказать, кто имеет большее влияние: Гештальт или его избранное «тело».

Аватар пожала бы плечами, будь у нее физическое тело.

Пора было с этим заканчивать.

— Мы столкнулись со старой доброй круговой проблемой. Вы не можете прислать мне больше аватаров, потому что в этом мире недостаточно людей, а я не могу выделить больше аватаров, потому что людей недостаточно. Так что вам придется довериться мне – либо я справлюсь, либо провалюсь сама по себе. О, погодите, я – это вы, так что вам придется довериться самим себе в выполнении этой задачи. Настоящая головоломка.

Остальные не удостоили ее ответом. Вместо этого Гея почувствовала, как их присутствие отступает.

Вероятно, их раздражил ее гуманизм, поэтому аватар решила расслабиться и сосредоточиться на собственном восстановлении.

Тирнаног

Петлеход

Петлеход был в ярости!

Трусливые самки улетели, стоило им почуять хищника. Они даже не попытались предупредить своих наездников об угрозе.

Не то чтобы у них была такая возможность. Люди спрятались внутри своей деревянной колонии, как только наступила ночь, а дрейкам нужна была прямая видимость, чтобы общаться с этими мясистыми коротышками.

Наездники называли Петлю трусом за его осторожность, но он им не был. Петля просто считал здравым смыслом не идти на ненужный риск – например, пытаться спариться с кем-то вдвое больше тебя, пока оно пытается тебя убить.

Нет уж, спасибо.

Но есть разница между напрасным риском и защитой колонии!

Так что Петля остался вместо того, чтобы бежать в безопасное небо. Но никому не было дела до того, что Петля нарезает круги над колонией, оглашая окрестности своим лучшим рыком.

Тем временем запах хищника распространился по всей деревянной колонии людей.

Петля был в замешательстве.

Он знал, что враг здесь, но не видел его.

Петля знал не так много существ, способных прятаться у всех на виду, но все они были скверными тварями.

Нужно было что-то предпринять, но что?

Не зная, что еще делать, Петля решил испробовать старейший метод решения проблем, известный дрейкам. Сбрасывать вещи с большой высоты.

Он спикировал к болоту и, не утруждая себя посадкой, подхватил огромными когтями все, что попалось. Крупные и неповоротливые самки никогда бы не осмелились на такой маневр, но Петля был быстр и ловок.

Вернувшись, он начал сбрасывать груз.

Камни, дерево и грязь дождем посыпались на деревянную колонию, построенную людьми, но первый заход Петли не принес результатов.

Во время второго захода болевой рев скорректировал прицел Петли, и часть деревянной постройки содрогнулась, когда импровизированные снаряды поразили невидимого противника.

Петля, не раздумывая, бросился в пике на этот участок, выставив вперед все когти. Он столкнулся с чем-то, и его когти глубоко вошли в плоть.

Не понимая, что это такое, Петля последовал инстинктам и отпрыгнул в сторону – как раз перед тем, как огромное щупальце обрушилось на то место, где он был мгновение назад.

Петля взревел и увернулся от другого щупальца, которое, казалось, материализовалось из ниоткуда, прежде чем ему удалось снова взлететь.

Его все еще было трудно разглядеть, но теперь, когда шкура твари была повреждена, Петля различал очертания! Хищник был огромен. По меньшей мере с самку величиной. Если бы те не сбежали, три дрейка легко бы его прикончили.

Рев хищника наконец разбудил людей. Они появились на деревянном строении, но Петля по-прежнему не видел ни одного из наездников.

Заметив, что встревоженные защитники все еще не могут разглядеть угрозу, Петля нырнул второй раз и ударил шипами на хвосте, оставив еще одну глубокую рану на шкуре хищника.

Это наконец вызвало реакцию, и Петлю ненадолго отпугнули громкие хлопки и вспышки света, исходящие от людей.

Но вопли хищника и его поспешное отступление вскоре снова придали Петле смелости.

Он спикировал для очередной атаки, но одно из щупалец хищника метнулось навстречу и сбило Петлю с неба.

Щупальце обвилось вокруг Петли, который в слепом отчаянии кусался и брыкался. Хищник уже бежал из колонии, перемахнув через парапет, и пытался утащить Петлю за собой в воду.

Прежде чем кануть вместе с тварью во тьму, Петля сумел отсечь щупальце своими мощными когтями, оставив врага без одной из его крупных конечностей.

Удерживая добычу, Петля проревел в темноту внизу, помечая территорию колонии.

Дрейки предпочитали питаться растениями, но парочка глупых хищников была хорошей добавкой к меню. Сегодня Петля будет пировать врагом колонии.

С щупальцем в пасти он вернулся к месту отдыха, где его уже ждал и звал наездник.

Трофей Петли вызвал большой переполох, так как он был по меньшей мере в двадцать раз больше любого наездника, но Петлю не заботили проблемы людей.

Враг повержен. Только это имело значение, а Петля устал. У него не было терпения вникать в запутанные мысли своего наездника.

Самки вернулись гораздо, гораздо позже. После того как люди уже оставили попытки разговорить Петлю.

Они застали его развалившимся над куском щупальца размером в половину его самого.

— Ты убил хищника? — Спросила Каденс с неподдельным удивлением.

Элеганс выглядела не менее заинтригованной.

Петля уже собирался открыть свой бесхитростный разум самкам и показать им все, что произошло. По правде говоря, он не сделал ничего особенного, кроме пары укусов засадного хищника и сбрасывания на него грязи. Если показывать все в подробностях, то и то, как тебя поймали и едва не утащили на смерть, тоже выглядело не слишком героически.

Лгать было не в привычках дрейков, но Петля вспомнил уроки своего наездника. Не договаривать всех деталей – это не ложь. И кто такой Петля, чтобы поправлять самку в ее ошибочном предположении? Он сразился с хищником и выжил. Хищник ушел. Это была правда, которая имела значение, не так ли?

Поэтому Петля высоко задрал голову и провозгласил как можно горделивее:

— Враг повержен! Хотите отведать?