Тирнаног, Хохберг

Магнус

— Теперь, когда мы выполнили твой «квест», может, наконец узнаем, в чем суть этой новой мутации? — Спросил я.

Мы снова собрались на сказочной вилле Геи, но на этот раз дом стоял на длинном заснеженном горном хребте, в котором я узнал гору Эйри. Пейзаж был в точности таким же, как тот, на который мы с Астрой смотрели со смотровой площадки, когда она сообщила мне о своей беременности.

Найди я такой неукрепленный дом на настоящем Тирнаноге, я бы всерьез усомнился в здравомыслии строителя.

— Да! — Астра предвкушающе хлопнула в ладоши. — Какую новую способность мы получим?

Я закатил глаза. Хотелось верить, что подобные ситуации не станут регулярными. Все это слишком напоминало получение новых навыков у неигрового персонажа-наставника.

Гея моргнула и поправила позу на диване. Выглядела она слегка рассеянной. — Новую способность? Никакой новой способности.

Что?!

— Тогда какой был смысл заставлять нас есть этот склизкий корень сырым?! — Тут же спросила Астра с ужасом на лице. Она заламывала руки так, будто всерьез подумывала придушить Гею.

Я поморщился при одном воспоминании о поедании прогорклых корней.

Кислокорень на вкус был… не то чтобы плохим, но и не хорошим. Словно перенасыщенный уксус. Не та вещь, которую я стал бы глотать сырой ради удовольствия, но терпимо.

Омерзительной была сама консистенция: податливая, склизкая, напоминающая смесь хрящей с тем, что я представлял себе как сырую медузу. Жевать корень было делом бесполезным – он пружинил при любой попытке его раздавить. Словно резина. Чтобы проглотить это, мне пришлось нарезать его на крошечные кусочки и пить как таблетки – так трапеза стала хоть сколько-то сносной.

Теперь стало ясно, почему дрейки, перепробовавшие на зуб буквально каждое растение, даже не пытались оспаривать наши права на кислокорни.

Гея отмахнулась от нас:

— При всей моей любви к первоапрельским шуткам, я не настолько мелочна. Хотя заставить вас съесть какую-нибудь гадость просто забавы ради – это было бы смешно.

Она вздохнула, сожалея об упущенном шансе разыграть нас. — К сожалению, я бы не смогла помешать наномашинам превратить вашу ДНК в кашу, если бы вы проглотили что-то несовместимое. Я могу влиять на процесс, но не отменять его. Это намеренный изъян, добавленный учеными, чтобы… принудить к эксперименту. Не то чтобы половинчатое вмешательство в ДНК пошло бы вам на пользу, ха-ха-ха! Теперь, когда функция разблокирована в вашем интерфейсе, только вы можете начать или отклонить процесс. Но как только он запущен – пути назад нет.

— Тогда зачем все это? — Спросил я.

— Ваши тела достигают предела плотности энергии, которую может выдержать ткань. Вы ведь осознаете, что по сути являетесь сверхмощными конденсаторами в паре с топливным элементом? Электрическое сопротивление, сила, жар – обычная биология и химия имеют свой предел.

Она улыбнулась и не без гордости указала на себя:

— К счастью, природа уже нашла решения! Существуют определенные организмы-экстремофилы, способные выживать в условиях, смертельных для большинства прочих. ДНК кислокорня позволяет мне внедрить кремниевое армирование в план строения ваших клеточных стенок. Также возможны некоторые улучшения метаболизма энергии в клетках, что увеличит вашу общую мощь.

Гея сделала неопределенный жест ладонью. — Посмотрим, осуществима ли вторая часть. Я не хочу, чтобы вы вспыхнули, как старая батарейка, едва в вас проткнут дыру. В любом случае, не ждите, что изменения станут заметны мгновенно. Это будет как с филаментами – медленный рост, который даст колоссальный эффект в долгосрочной перспективе. Ожидайте, что станете более устойчивы к жару и физическим повреждениям, когда тела адаптируются. Ах да, может появиться легкое желание погрызть столовое серебро. Но беспокоиться не о чем.

— И я уверен, что никто на нас косо не посмотрит, когда посуда начнет исчезать, — прокомментировал я с изрядной долей сарказма. — Что ж, по крайней мере, мыть меньше.

Реакция Астры была иной:

— О, так почему бы тебе сразу не назвать это чем-то вроде «жаростойкости»?

Гея указала нам на дверь. — Потому что это ввело бы в заблуждение. А теперь брысь! Вы же не хотите, чтобы я тут напортачила.

Решив, что отвлекать божество, которое в реальном времени манипулирует нашей ДНК, не самая здравая мысль, я взял Астру под руку и вывел из комнаты.

— Что теперь? Кажется, уроки на сегодня отменяются, — спросила Астра. — Еще потренируемся? — Она глянула в сторону спален. — Или нам стоит… ну, знаешь… воспользоваться шансом, пока она занята?

Я бросил на свою ненасытную женщину измученный взгляд. Неужели я недостаточно ублажил ее перед сном?

Предложение моей спутницы, безусловно, было заманчивым, но я выглянул в окно, и мне в голову пришла другая идея. Это был сон. Мы были в безопасности, а там, снаружи, лежал совершенно нетронутый горный хребет с метровым слоем пушистого снега.

— Астра, ты когда-нибудь каталась на лыжах?

Когда на следующий день мы проснулись, наш интерфейс восстановил связь с родителями Астры. Пришло сообщение, что воздушный флот уже на подходе, так что мы вместе с Талией и дрейками отправились встречать их и докладывать о делах. Мы могли бы передать все подробности через интерфейс, но ограничения чата казались слишком безличными.

Встретиться с флотом не составило труда благодаря дрейкам – стоило сообщить им о наших намерениях, как они, казалось, точно поняли, где искать сородичей.

Честно говоря, я не знал, чего ожидать, но когда мы приблизились к точкам в небе, я разрывался между недоумением и восхищением.

Сформированное земными медиа, мое представление о превосходстве в воздухе всегда сводилось к сотням, если не тысячам истребителей и бомбардировщиков.

Дирижабли и воздушные шары исчезли из военного арсенала Земли столетия назад. Они были слишком медленными для своих размеров, а их грузоподъемность не шла ни в какое сравнение с крупными транспортными самолетами. Еще одной проблемой была дороговизна необходимого газа.

Если упростить, самолет мог относительно легко увеличивать и уменьшать подъемную силу, регулируя скорость.

Дирижабль же всегда имел ровно столько подъемной силы, сколько обеспечивал имеющийся газ. Если хоть немного терялось в пути или намеренно стравливалось для снижения высоты, не было экономичного способа восполнить это во время полета. Это, в свою очередь, снижало маневренность судна. Оборудование для производства водорода или гелия весило слишком много, чтобы возить его с собой.

Этот недостаток усугублялся огромной парусностью дирижабля, что делало его уязвимым для ветреной погоды. Именно эта проблема задержала кампанию Эйри на несколько недель.

Впрочем, губки, найденные в пещерных системах Эйри, решили куда более серьезную проблему. Они росли как сорняки и сами накапливали легкие газы, пока не взлетали, чтобы колонизировать новые территории и размножаться. Единственное, что сдерживало их популяцию – это различные травоядные, которые ими питались.

Одни лишь эти губки позволили пятнадцатой страте пойти по совершенно беспрецедентному пути развития воздушного транспорта в отсутствие реактивных двигателей. Более трехсот судов всех видов и размеров неуклонно продвигались к городу-крепости Хохберг.

А если сверх стандартных пропеллеров требовался дополнительный импульс, дрейки служили идеальными живыми двигателями.

Дирижабли все еще были медленными по сравнению с самолетами, но быстрее любого наземного транспорта.

Самым крупным судном был остров размером с авианосец, собранный из нескольких цилиндрических сетей, удерживающих колонии губок. У него было даже несколько уровней. Впрочем, самым распространенным типом в составе флота был относительно традиционный дирижабль, напоминавший мне «Гинденбург».

Когда мы подлетели ближе, нас встретили несколько наездников на дрейках из пятнадцатой, которые сопроводили нас к доку на большом острове.

Там нас ждали Тереза Фрост, Ричард Тейт, а также старейшина Скай Румен из пятнадцатой.

— Мама! — Папа!

Астра и Талия приветствовали родителей восторженными объятиями, пока Петлеход опускал меня на землю.

Да, мой непутевый скакун все еще таскал меня в когтях во время полета. И нет – учитывая склонность Петлехода к безумным фигурам высшего пилотажа, едва он входил в раж, у меня не было ни малейшего желания когда-либо ездить на нем обычным способом!

Впрочем, в последнее время его приступы потери самообладания стали случаться гораздо реже. Интересно, с чем это связано.

— Как дети? — Спросила Астра.

— О них хорошо заботились, когда мы улетали. Я так рада, что вы двое в порядке. — Тереза наконец выпустила Астру из объятий и подошла обнять и меня тоже. — Вы должны рассказать нам всё о Хохберге. Удалось заручиться их поддержкой?

Объятие на миг застало меня врасплох, пока я не вспомнил, что теперь я зять. — Настолько успешно, насколько это вообще было возможно, я полагаю.

Я неловко похлопал ее по спине, не зная, как еще реагировать, пока она меня не отпустила.

— Отлично, — сказал Скай Румен. — У нас готов кабинет, есть пара часов, чтобы войти в курс дел, прежде чем флот достигнет Хохберга.

— Кстати, я хотел спросить, не разделили ли вы флот? — Поинтересовался я. — Помню, на ваших верфях дирижаблей было гораздо больше.

Скай понимающе улыбнулся:

— Именно так. Все эти корабли требовали обслуживания. Или ты думал, мы держим столько судов просто ради забавы? Другая часть флота все еще в горах Эйри – охотятся на левиафанов и другую ценную дичь, попутно помогая нашей колонии дрейков расширять территорию.

Я поджал губы. — Напомни мне как-нибудь потом расспросить подробнее, как это работает?

Он ухмыльнулся.

— Прежде чем я забуду, — вмешался Ричард Тейт. — Старейшина Гилберт велел отправить тебя к нему, как только прибудешь. Он со своей стратой работал над каким-то сверхсекретным проектом, и им нужна твоя помощь для завершения. Надеюсь, у них все получится, потому что они заграбастали кучу ресурсов, нужных в других местах.

Скай кивнул:

— Мы не смогли вывести из зимней консервации больше десятка кораблей, потому что нам не хватило людей. Гилберт реквизировал группу своих лучших кузнецов и целую ораву инженеров второй страты для своего любимого детища. Если это окажется навозом огнерога, я его лично взгрею.

Это определенно звучало интригующе. Интересно, чем старик занимался в мое отсутствие? Когда мы виделись в последний раз, он по уши закопался в исследования ядер существ. Впрочем, я сомневался, что он сильно продвинулся без меня – ведь ядра нужно было активировать.

И все же, у старейшины был вековой опыт. Несмотря на отсутствие промышленности и мощностей, сопоставимых с земными, в его распоряжении были знания и книги из библиотек Эйри, позволявшие понимать, с чем он работает. Вдобавок к этому – энциклопедия, которую я привез с Земли.

Кто знает, вдруг он все-таки совершил какой-то прорыв.

Тереза приказала одному из стражников проводить меня к Гилберту, а старейшины тем временем увели Астру и Талию в зал совещаний.

В каком-то смысле я был рад, что мне не придется присутствовать при скучном пересказе того, что я и так знал.

Через несколько минут мой провожатый указал на дверной проем, ведущий в очень просторную мастерскую – совсем не такую, какую ожидаешь увидеть на летающем судне.

Присмотревшись, я понял, что левая стена целиком состоит из огромных гермоворот, так что первое впечатление пришлось пересмотреть. Это был переоборудованный ангар, подобный тому, в который приземлились наши дрейки.

— Мальчик мой! Ах, как же я жаждал тебя видеть! — Гилберт Клайн поприветствовал меня, стоило мне пройти вглубь его святилища. Он отложил ядра существ, над которыми работал, и направился к нам с провожатым; глаза его лихорадочно блестели.

— Привет, Гилберт! — Поздоровался я и указал на ядра. — Есть прогресс с тех пор, как мы уехали?

Провожатая откланялась, я махнул ей на прощание, но все мое внимание было приковано к старейшине. Мы проработали вместе всего несколько недель перед моей дипломатической миссией, но этого хватило, чтобы сблизиться.

Старейшина пренебрежительно махнул рукой, оглядывая меня с ног до головы. — Забудь пока про ядра. Я хочу знать, как моя работа выдержала твои странствия. Ты… кха-аргх!

Его взгляд впился в короткий меч у меня на боку; он поперхнулся, пытаясь одновременно откашляться и вдохнуть воздух.

— Что ты сделал с моим мечом?! — Гилберт потянулся к нему. — Живо отдавай, варвар!

Я заставил себя сохранять улыбку, хотя его реакция казалась слегка эксцентричной. Но он был старейшиной, с которым не стоило шутить, поэтому я отстегнул ножны и протянул меч.

Честно говоря, оставляя его в ножнах, я надеялся, что он не заметит подвоха. Как старик разглядел повреждения – для меня оставалось загадкой.

— Это просто меч. И что значит «твой меч»? Я пользовался им последние несколько недель!

— Не смей мне дерзить, мальчишка! — Огрызнулся Гилберт, забирая меч и пытаясь вытянуть его из ножен. — Все, что я создаю – мое! То, что я позволяю другим этим пользоваться, не означает…

Он потянул, но меч в ножнах даже не шелохнулся. Проблема была не столько в силе старейшины, сколько в том, что ножны держали намертво, а его рука соскальзывала с гладкой поверхности.

Мне каким-то чудом удавалось сдерживать смех, но это было непросто.

Когда он в очередной раз безуспешно попытался обнажить клинок, я спросил:

— Может, помочь?

Признаться, я довольно грубо заталкивал меч обратно. Потребовались нога, куча ругательств и изрядное насилие.

Гилберт протянул мне ножны, я вцепился в них обеими руками, а он изо всех сил потянул за рукоять.

Клинок вышел со скрежетом и снопом искр, явив миру все те ужасы, которым я его подверг. То, что я запихивал погнутое лезвие в ножны, делу явно не помогло.

— С другой стороны, твой спетум и доспехи в полном порядке, — попытался я добавить капельку позитива.

Кузнец в ужасе проверял кромку лезвия большим пальцем. — Что ты сотворил?! Это же чудовищно!

— Я… пользовался им?

Он свирепо посмотрел на меня.

— Я… пытался его чинить?

Взгляд стал еще тяжелее.

— Да ладно тебе, старик! — Воскликнул я, вскинув руки. — С теми инструментами, что у меня были, он все равно был обречен. Заточив его заново, я смог выжать из него еще хоть несколько ударов.

— Никогда больше не пытайся чинить свое снаряжение! Меч загублен. — Гилберт замахнулся, я пригнулся, но он скорректировал удар и отвесил мне подзатыльник.

— Эй! — Я знал, что в ремесле я не силен, но это уже было чересчур. — Он и так был испорчен.

Он ухмыльнулся:

— Зато твои боевые навыки улучшились! До отъезда ты бы не смог так почти увернуться от меня. Но серьезно. Что ты сделал с этим бедным клинком? Ты что, бил плашмя по камням? А эти сколы по всей кромке!

Я вздохнул:

— Участвовал в дурацком поединке чести с одним из Тхич. Их посол настоял на этом, чтобы замять дело. Тот парень был очень быстрым, а убивать мне его было нельзя, так что скрещивать клинки было единственным вариантом.

По крайней мере, не раскрывая своих секретных способностей.

— Вытащили-таки этот старый обряд? Должно быть, это была их последняя карта. — Гилберт поднял бровь. — И противник тебе попался крепкий. Сколько раз ты приложил его плашмя, прежде чем он сдался? Меч выглядит так, будто ты в одиночку измочалил целый разведвзвод.

Я пожал плечами и почесал затылок, не помня точного счета. — Ну, несколько раз. Честно говоря, я не считал.

Гилберт набрал воздуха в грудь и швырнул меч в корзину для лома. — Тогда мне придется сделать тебе новый, хотя подозреваю, что обычный стальной лом подошел бы тебе куда больше.

Я поджал губы, не находя слов для возражения. Существовал предел, за которым тонкая кромка лезвия просто не выдерживала мощи владельца. Именно поэтому клинки большинства воинов, полагающихся на силу, были такими же толстыми, как на моем спетуме.

Такое оружие уже нельзя было назвать настоящим клинком – скорее, заточенным стальным брусом.

— Может, что-нибудь с ромбовидным сечением? — Предложил я. — Они должны быть достаточно прочными. И с острым кончиком, чтобы я мог тыкать людей?

— Посмотрим. У меня такое чувство, что ты найдешь способ угробить любое оружие, которое я тебе дам.

— Это несправедливо. О спетуме я заботился хорошо!

Гилберт еще раз глянул на корзину, после чего взял меня за руку и практически потащил вглубь мастерской, где несколько его помощников трудились над странной конструкцией.

— Сперва ты поможешь нам запустить эту крошку! — Объявил Гилберт с широченной улыбкой.

Я почесал грудь, с недоумением и восторгом разглядывая артефакт.

Устройство имело конусообразную форму. Широкое основание диаметром около пяти метров было обращено к нам. Оно напоминало чрезмерно распахнутую пасть акулы с зазубренными металлическими зубами. За ними следовали другие челюсти поменьше, что вызывало ассоциации с вывернутым наизнанку проходческим щитом – одной из тех штук, которыми роют туннели в горах.

От каждого зуба тянулись органического вида металлические усики к непостижимому узлу из похожих на вены кабелей и других ядер, завершая конус.

Я понятия не имел, что это такое.

— Знаешь, я всегда за странные эксперименты, но что это вообще? — Спросил я. — Выглядит так, будто ты вырвал это прямо из потрохов какого-то биомеханического монстра.

Строение имело сходство с коммуникатором Тхич. Гилберт бы точно душу продал, чтобы взглянуть на тот прибор.

Старейшина ухмыльнулся и указал на аппарат:

— Магнус, представляю тебе переднюю пищеварительную систему червя. Мастерски выпотрошенную и очищенную от плоти и ненужных вспомогательных структур вроде костей и мышц.

В моей голове наконец что-то щелкнуло. — Те самые радиоактивные живые горнопроходческие машины?!

Я невольно отступил на шаг.

— Не волнуйся! У этого термоядерный генератор не поврежден. — Гилберт жестом поманил меня ближе. — Радиации можно не опасаться. Это один из двух полных комплектов, имеющихся у клана, и мы проверили каждый миллиметр на предмет повреждений. Мне, наверное, не нужно объяснять, какая это редкость – убить «Червя», не взорвав его источник энергии.

Он похлопал по одному из зубов размером с его голову. — Мы справились только потому, что этот экземпляр еще не до конца вырос, когда прорвался в жилую каверну Эйри. И все равно потребовались усилия всех старейшин, чтобы его завалить. Это было задолго до твоего появления, но я сохранил его на складе, а не пустил на ресурсы.

— И зачем он тебе? — Спросил я. — Я думал, они едят камни или вроде того?

— Хм. Хм. — Гилберт кивнул. — Именно так, но важен сам процесс. «Черви» всегда ходят парами. Один ведет. Прорывая туннель, он поедает породу и отправляет ее прямиком в свою пасть-червоточину. Камни оказываются у парного «Червя», который следует за первым и перерабатывает материал. Таким образом, у крупных особей в брюхо может ссыпаться добыча сразу из нескольких пастей, при этом само основное существо может даже не находиться поблизости!

Я сглотнул, когда безумие плана Гилберта стало очевидным. — И я так понимаю, парная «задняя часть» червя у вас осталась в Эйри?

Старейшина предвкушающе потер руки:

— Именно!

Я вздохнул и слегка сник:

— Не хочу разбивать твои мечты, но ты же знаешь, что я не могу запустить ядра, не увидев их в работе. Мне нужно считать «код доступа» из механизма управления. Сомневаюсь, что вы прихватили с собой червя, учитывая их размеры.

Создание функционирующих врат-червоточин без надлежащей промышленной базы было делом невозможным. Но приспособить уже существующие под наши нужды – это было как раз на грани того безумия, которое могло сработать. Впрочем, я точно знал, что в ближайшее время охотиться на червей не собираюсь, если будет такая возможность.

Гилберт ухмыльнулся.

— Ты издеваешься, — сказал я.

— Не взрослого. — Старейшина указал на большую металлическую лохань, наполненную камнями. — Но у нас есть несколько малышей! Изучая врата червя, я понял, что центральный процессор большого экземпляра идентичен тем, что стоят внутри личинок. Судя по всему, они растут стадиями, что логично для биомеханического организма. Зачем менять деталь позже, если можно сразу собрать ее по нужным спецификациям?