Тирнаног, Старый Лагерь

Магнус

Поскольку захват Старого Лагеря был моей идеей, я настоял на своем участии. Убедить Астру присоединиться к карательному отряду, идущему на освобождение поселения, оказалось непросто: это означало оставить Айзека на попечение Мэри на несколько дней. Мы не могли расставлять точки для прыжков где вздумается, поэтому приходилось ограничиваться лишь стратегически важными местами. В конце концов мой аргумент победил: чем больше ключевых локаций мы сможем посещать по первому желанию, тем лучше. Это упростит будущие возвращения и освободит время для нашего сына.

Когда встал вопрос о том, какие силы отправить к Старому Лагерю, речь шла не столько о количестве воздушных кораблей, сколько о числе задействованных в операции джаггернаутов. И что еще важнее – кого именно послать?

Определение джаггернаута было довольно расплывчатым, ведь даже среди тех, кто подпадал под эту классификацию, могла быть огромная разница в силе из-за мутаций. Некоторые способности могли полностью обнулять другие, превращая битву в игру «камень, ножницы, бумага».

В итоге те, кто обладал большим опытом, чем я, остановили выбор на мне, Астре, Талии, а также старейшине Брюсе Пателе и старейшине Энни Клайн. К нам присоединились еще пять джаггернаутов из Хохберга, среди которых была сама Тианна. Остальных я лично не знал.

Когда Старый Лагерь стал ближе, я повернулся к старейшине Брюсу, который вместе со мной наблюдал за пейзажем с обзорной палубы нашего корабля.

«Стремительный полет» был одним из крупнейших судов во флоте, хотя и значительно уступал флагману. Сверху он казался овальным, а сбоку имел узкий профиль, напоминающий крыло. Большая часть тяжелого оборудования размещалась на дополнительной полетной палубе внизу. Многие корабли флота следовали этому дизайну, хотя встречались и старые малые суда традиционной сигарообразной формы. Примером служил один из наших разведчиков, выглядевший как две сигары, скрепленные бок о бок.

Наши отношения со старейшиной начались не лучшим образом, и я до сих пор не назвал бы нас друзьями, но, по крайней мере, открытая враждебность прекратилась.

Заметив, что он обратил на меня внимание, я задал вопрос:

— Чего мне ожидать, если Тхич выставят против меня джаггернаута? — Мне хотелось понять, возможны ли вообще какое-то планирование или подготовка. Роль простого пассажира, пока другие все решают, меня не устраивала.

Брюс нахмурился и, прежде чем ответить, задумался.

— Если бы я увидел твои способности впервые или узнал о них из отчетов, я бы, вероятно, выставил против тебя кого-то с эффектом по площади. — Он поразмыслил и продолжил:

— Как правило, ответом на скорость служит то, от чего нельзя уклониться – предпочтительно яд или огонь. Следующий вариант – псионик. Кто-то, специализирующийся на грубых ментальных атаках, способный вывести тебя из строя.

Я нахмурился.

— Я много общался с Талией, а недавно и с Матриархом – как вы знаете. — Лучше было не напоминать ему о том, как я вышвырнул одного из его сотрудников из лифта. — Ни от одной из них не исходило ощущения, что они могут «убрать» меня по щелчку пальцев. А ведь, насколько я слышал, они считаются сильнейшими в своем роде.

Он моргнул и посмотрел на меня с сомнением.

— Что ж, может, тебе стоит попросить Матриарха ударить по тебе в полную силу? Просто чтобы почувствовать, на что она способна. У нас не так много информации о возможностях Вани, но все ее предшественницы славились как чрезвычайно опасные особы. Сама система отбора лидеров в Хохберге гарантирует, что проверку проходят только самые могущественные псионики. Только обязательно поделись своими впечатлениями, когда очнешься. Я внесу их в наше досье на нее.

Я хотел было возразить, но он пренебрежительно махнул рукой.

— Оставим сарказм и твою неопытность. Существуют псионические способности куда менее… изысканные. Ты поймешь, о чем я, когда кто-то рядом с тобой упадет без сознания или впадет в кататонию без видимых причин. Псионики, которых ты встречал до сих пор, владели скальпелем с мастерством хирурга, но бывают и мясники с топорами.

Брюс взглянул туда, где Талия разговаривала с Астрой.

— Если классифицировать обладателей пси-способностей, кого бы ты боялся больше? Того, кто ходит кругами, контролируя или подавляя по нескольку человек за раз, пока все окружающие понимают, что происходит, а жертвы истошно кричат, едва вернув контроль над собой? Или таких, как Талия, способных проскользнуть в чужой разум и, если дать им время, обкрутить его вокруг пальца, навсегда изменив человека так, что никто и не заметит?

Я тоже мельком глянул на предмет нашего обсуждения.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Нам повезло, что на Земле нет людей такого калибра, иначе мы жили бы в совсем другом мире. До прибытия сюда я бы не поверил, что подобное возможно. Ну а если под рукой нет псионика? Насколько я видел, действительно одаренные встречаются редко.

— О, я бы не сказал, что на Земле нет своих псиоников. Просто там они ведут себя гораздо сдержаннее. Те, кто стоит у власти, не осмелятся играть с такой силой, если есть хоть малейший шанс, что она обернется против них.

Старейшина пожал плечами.

— Продолжим. Если ни один из этих вариантов недоступен, я бы выбрал человека с высочайшим навыком прекогницации в надежде, что он сможет отвлечь тебя и продержаться дольше, пока я готовлю ловушку. В качестве последнего средства я бы отправил кого-то с высокой защитой против приоритетной цели, надеясь, что это заставит тебя заняться им, пока расставляется западня. Это лишь то, что сработает наверняка, исходя из опыта клановой войны.

Наш разговор вскоре затих, когда в поле зрения показался Старый Лагерь.

Заметная роща исполинских деревьев, служившая ориентиром поселения, все еще гордо возвышалась, но стволы у основания были черными и обугленными. Впрочем, растения, похоже, не слишком пострадали: поврежденная кора уже отваливалась крупными кусками, обнажая под собой новые, здоровые участки.

Само поселение перенесло пожар не так успешно.

Я мог только представить, как полыхало сухое дерево бревенчатых домов и палисадов. Судя по отметинам на роще, это был поистине адский костер.

Уголки моих губ непроизвольно опустились, когда я потянулся к биноклю на поясе. Это была одна из новых игрушек из безумной научной лаборатории Гилберта. Оказалось, что глаза определенных видов можно использовать для создания линз и управлять ими с помощью еще одного ядра.

Глядя в окуляры, я восхитился функцией автофокуса и задался вопросом, что еще Гилберт и его люди придумают в будущем. Если он действительно взломает биотехнологии Тирнанога, человеческая цивилизация сможет возвыситься и обрести истинный контроль над этим миром.

— Ублюдки все сожгли! — Выругался я, когда поселение попало в фокус.

Я знал там немногих, но Герни помогал мне, а Марк был если не другом, то хотя бы наставником. Он первым познакомил меня с опасностями этого странного нового мира. Был еще Бастион, кузнец, который отчитывал меня за то, что я назвал его спетум переростком меча. Я не знал их близко, но, по крайней мере, эти трое не заслуживали того, чтобы их дом превратили в пепел.

— Зачем им это? Никто из простых людей не переживет зиму без крова. Разве не лучше было как-то использовать население?

Брюс похлопал меня по плечу, и я, заметив его требовательно протянутую ладонь, передал ему бинокль.

— Мы пока не можем знать наверняка, — заметил он, присмотревшись. — Мы не совсем уверены в хронологии событий. Но раз у Тхич есть свои корабли, они могли депортировать тех, кого сочли пригодными для рабского труда. Тем не менее нам предстоит выяснить, откуда у них такие суда. Насколько мне известно, у них должно быть лишь несколько торговых судов, купленных у нас. В целом я все же склоняюсь к тому, что они перебили большую часть населения. Пожалуйста, помни: большинство жителей Старого Лагеря были преступниками и в целом людьми ненадежными.

Он покачал головой.

— Поскольку мы не могли помешать Земле ссылать к нам свой сброд, нам приходилось как-то справляться с ситуацией. Те, кто постоянно жил в Старом Лагере, были людьми, которым действительно трудно вписаться в общество. Как ты убедился на собственном опыте, любого, кто не изгнан за реальное преступление, быстро подбирает один из кланов. А если нет, их забирал Герни. По крайней мере, именно поэтому мы оставили его там, в изгнании.

Брюс вздохнул и вернул мне бинокль.

— Полагаю, Тхич предпочли сжечь все дотла, чем подавлять население, на девяносто девять процентов состоящее из воров, убийц, психопатов и прочей швали.

Я хмыкнул.

— Интересно, вправе ли мы выносить подобные суждения.

Брюс усмехнулся.

— Учитывая профессию, выбранную моей стратой, я – точно нет. Но есть важное различие между отребьем в моей страте и ими… — он указал на Старый Лагерь. — Если ты спросишь одного из них, кто он и за что стоит, он назовет тебе имя и какую-то личную цель. Мои люди ответят, что они часть «Эйри». Хотя порой они проявляют излишний оппортунизм в добыче ресурсов, в целом мы идентифицируем себя с идеалами клана.

Я снова прильнул к биноклю и принялся изучать восемь воздушных кораблей, которые как раз поднимались в воздух. Под их командованием находился и рой тех самых рукокрылов, которых уже описывали разведчики.

— Похоже, они нас заметили, — сказал я.

Брюс кивнул.

— Пойдем, встретимся с остальными. Сенсору, отвечающему за операцию, нужно, чтобы мы были рядом.

Мы направились к Астре и Талии, которые беседовали с командным составом корабля.

Офицер, командующая операцией, коротко махнула мне рукой и ухмыльнулась, прежде чем снова сосредоточиться на приближающихся силах. Если бы не длинные уши, я бы почти не запомнил ее имени. Но внешность Конлы Лис была весьма примечательной. На Земле она бы произвела фурор в косплее эльфийки на любом фэнтези-фестивале.

К тому же она казалась вполне способной, когда командовала силами нашей страты во время набега раткинов.

— Есть новости? — Спросил я Астру, когда мы подошли.

— Сенсоры полагают, что Тхич ввяжутся в бой, стараясь максимально сберечь свои корабли, — пояснила Астра. — Предполагается, что их у них немного. Даже если Земля помогает им снаряжением, порталы недостаточно велики, чтобы перебросить что-то существенное.

Я наблюдал, как рукокрылы выстроились в рыхлый строй перед судами Тхич и пошли на сближение, в то время как наши наездники на дрейках зеркально отразили их маневр с другой стороны.

Я знал, что наши дрейки готовы нести нас в бой. Они просто ждали команды, вцепившись в корпус корабля. Все, что требовалось – это выйти через люк в борту обзорного зала.

— Почему мы не используем пушки и орудия? — Спросил я, зная, что на кораблях они есть. Грубые по сравнению с земными, но вполне способные отправить врага к праотцам.

На мой вопрос ответила Талия:

— Ведя войну на Тирнаноге, нужно прежде всего беречь ресурсы. Мы не можем полагаться на линии снабжения, которые обеспечат нас боеприпасами. Пушки и орудия используются как крайнее средство или когда мы уверены, что каждый выстрел на счету. Не говоря уже о том, что лишний шум может привлечь внимание монстров. Тогда нам придется сражаться и с людьми, и с фауной.

Словно в насмешку над словами Талии, наездники на рукокрылах Тхич начали битву залпом малых ракет.

Из ста шестнадцати дрейков, которых насчитали мои субличности, двадцать восемь пошли вниз с ранениями разной степени тяжести. Управляемые снаряды не несли взрывчатых боеголовок, полагаясь на ударную силу, чтобы покалечить цель.

Брюс свистнул при виде этого.

— Если и были сомнения в том, что Земля помогает Тхич, то теперь их нет.

— Вы не выглядите особо расстроенным из-за потери стольких всадников.

— Земля уже пыталась однажды захватить нас и потерпела неудачу, — ответил Брюс. — Цена будет высока, но мы снова прогоним их с Тирнанога.

Мы смотрели, как дрейки сошлись с рукокрылами в воздухе, выделывая тошнотворные фигуры высшего пилотажа. Ни одна из сторон не сдерживалась: когти рвали крылья, а наездников вырывали из седел челюсти, полные зубов.

Я не мог отвести глаз от этого жуткого зрелища: по меньшей мере пятьдесят человек встретили свою смерть в мясорубке, подобных которой не было со времен темных веков человечества. Или какого-то безумного фэнтези-шоу.

Прошло, должно быть, меньше минуты, но казалось, что миновала вечность, прежде чем выжившие разошлись. Большинство перегруппировывались с товарищами, чтобы повторить этот кровавый круг, другие отступали с ранеными зверями или шли на вынужденную посадку.

Пока все это происходило, одно из наших разведывательных судов обогнало остальной строй и набрало достаточную высоту, чтобы сбросить зажигательные бочки на вражеские корабли. Пылающие емкости с маслом быстро заставили экипаж одного из судов Тхич бороться с огнем вместо того, чтобы управлять кораблем.

Сперва я подумал, что корабль в центре строя Тхич выпустил еще одну ракету. Но потом понял, что это человек. Кто-то, кто весьма убедительно изображал живой факел!

Он стремительно взмыл вверх и приземлился на борт нашего разведчика. Удар пробил в обшивке пылающую рану, вынудив судно прервать атаку.

— …гнус. Магнус!

Я оторвался от зрелища, осознав, что Конла обращается ко мне.

— Ты иди и разберись с этим.

— Я? — Едва не простонал я. И что мне делать с живым факелом?

Тем не менее я развернулся и зашагал к люку, ведущему наружу. Затевать спор с командиром во время боя – не самая умная затея. Да и после запроса к моим субличностям я быстро пришел к тому же выводу, что и сенсор.

Этот джаггернаут обладал суперсилой, умел летать и был объят пламенем. Ничего более опасного для наших кораблей и придумать нельзя. Его нужно было остановить любой ценой, пока он не вывел из строя следующее судно.

Но кого послать?

Никто из других джаггернаутов, кроме Брюса, Астры и Талии, насколько я знал, не умел летать. Ни Брюс, ни Талия не обладали огнеупорностью, так что выбор пал на одного из двух телепортов, способных играть с молниями, которые как минимум не холоднее огня. На Астру или на меня.

Проанализировав ситуацию как следует, я даже обрадовался, что Конла выбрала меня, а не Астру.

Я шагнул наружу, где меня ждал Петля, явно жаждущий полета.

«Лететь быстро?»

— Да, Петля. Так быстро, как только сможешь, к тому горящему человеку.

Дрейк подхватил меня, и мы рванули с места быстрее, чем когда-либо. Если бы не шлем, полагаю, от напора ветра мое лицо выглядело бы весьма забавно.

Петля лег на прямой курс перехвата живого факела, который уже нацелился на следующий корабль нашего флота. Тот разведчик еще не падал в прямом смысле слова, но быстро терял высоту, и, судя по количеству дыма, вопрос о его ремонте скоро станет неактуальным.

Тем временем мои субличности вовсю просчитывали, как поступить с «факелом». Вариантов было много, но ни один не гарантировал успеха.

Когда противник заметил Петлю, он сменил курс нам навстречу, избавив меня от лишних раздумий. Я мог сделать многое, но лишь одно гарантировало, что Петля не попадет под раздачу.

— Петля, отпусти меня, когда между нами останется сто метров.

«Всадник упадет! Всадникам нельзя падать».

— Ценю твою заботу, Петля, но со мной все будет в порядке. Поверь мне. Просто уклонись от этой горящей штуки, когда отпустишь!

Когда мы сблизились, я услышал жужжание крыльев, доносившееся от «факела» – так вот как он летал. Похоже на мутацию колибри у Пателей.

Затем Петля отпустил меня и резко заложил влево, а я совершил Мерцающий Шаг вперед со всей мощью, на которую был способен. Потребовались уроки Геи, чтобы мы осознали: для этой техники вовсе не обязательно иметь землю под ногами.

Я возник прямо перед «факелом».

В идеальном мире я бы пронзил того, в ком теперь узнал мужчину, копьем прямо в сердце.

В мире несовершенном я бы размозжил ему лицо коленом.

Увы, Тирнаног был миром крайне несовершенным.

Не сумев из-за дистанции появиться ровно там, где хотел, я умудрился заехать ему бронированной голенью по плечу. Мой спетум зацепил его крылья и скрежетом металла, попавшего в нечто, движущееся с бешеной скоростью, вырвался из моих рук.

Показалось, будто мне едва не оторвало ногу, прежде чем я закрутился в неконтролируемом сальто в воздухе.

К счастью, моему противнику пришлось не лучше: он начал по спирали падать в сторону леса у подножия Старого Лагеря.

К несчастью для меня, он все еще сохранял достаточно контроля, чтобы подправить траекторию и снова нацелиться на меня.

Мы бы столкнулись во второй раз, если бы я не ушел Мерцающим Шагом и не отправил ему вдогонку дугу молнии.

Он вскрикнул – скорее в ярости, чем от боли.

Я тоже закричал, но совсем по другой причине: я снова совершил Мерцающий Шаг и приземлился ему на спину, верхом увлекая его вниз, к знакомому озеру.

Старик Этан был хорошим учителем, когда тренировал меня на горе Эйри. Он не уставал повторять: с другими джаггернаутами нужно сражаться не мускулами, а мозгами.

Я рассмеялся.

Потому что, честно говоря, сердце мое сейчас ушло в пятки.

Должно быть, мы представляли собой дивное зрелище. Средневековый рыцарь, летящий верхом на горящем человеке прямиком в озеро. Словно комета, падающая с небес.

Прямо перед ударом я еще раз применил Мерцающий Шаг, чтобы погасить инерцию.

«Факел» же исполнил идеальное «плашмя» со стометровой высоты как раз перед тем, как я приземлился на него – и общий вес меня и моих доспехов утянул нас под воду.