"…Похоже, выбраться удалось только нам."

Тщательно осмотрев окрестности, Ариэль пришла к такому выводу.

Пространство, в котором они находились мгновение назад, затряслось, заставив Ариэль и Луну упасть. Хотя они и приземлились на пятые точки, к счастью, не пострадали. Место, куда они упали, оказалось кабинетом Кайла… Другими словами, они сбежали из того таинственного пространства.

Даже она, профессор, преподающая магию в университете, не могла понять, что это за место.

Проще говоря, это было пространство, похожее на барьер, отрезавший от внешнего мира, но его необъятность и лабиринтообразная сложность заставляли усомниться в том, что оно создано руками человека. Оставалось только… Мудрец, вершина магов, или трансцендентное существо, подобное богу.

Это не мог быть Мудрец. Мудрец этой страны исчез более ста лет назад.

С другой стороны, боги принципиально не вмешиваются в человеческие жизни. Если только это не событие, потрясающее мир… что-то, связанное с героем или повелителем демонов, они никогда не являются в человеческом мире.

Даже если это таинственное пространство было создано богом, зачем ему создавать такое место? И почему, из всего возможного, прошлое семьи Руэлберта…

Ариэль, спутав мысли, тихо закрыла глаза.

После хорошего плача её обострившиеся эмоции несколько успокоились. Хотя сердце её все ещё было разорвано на куски, разум чувствовал странную холодность.

"Отец…"

Даже после побега из таинственного пространства Луна бормотала себе под нос, как сумасшедшая, сжимая голову руками.

У Ариэль не было сомнений.

Все, что до сих пор делала Императорская семья, было правильно, и даже если некоторые действия были не совсем благородными, они были необходимы ради страны.

Но семья Ролгрин, некогда известная как одна из Семи Звёзд Империи, которая поколениями защищала самую северную часть Империи… Те, кто посвятил себя этой стране и Императорской семье, были абсурдно уничтожены той самой Императорской семьёй, которой они клялись в верности. Мало того, ребёнок Кайла и Ариэль тоже был убит Имперской армией.

Теперь Ариэль сомневалась даже во всём, что делала Императорская семья. Нет, теперь она находила их отвратительными. Императорская семья, эта страна… все.

Только тогда Ариэль поняла.

'Уильям… должно быть, чувствовал то же самое.'

После 'Осенней трагедии' Уильям ни разу не пришёл к Ариэль. Единственная новость, дошедшая до неё, заключалась в том, что он стал главой семьи Руэлберта.

В то время у Ариэль не было сил заботиться о таких вещах. Она была погружена в отчаяние и горе из-за потери семьи. Ей потребовалось значительное время, чтобы снова встать на ноги. И случайно она однажды столкнулась с Уильямом.

Уильям совершенно изменился.

Застенчивого, хрупкого юноши, который называл Кайла 'братом', а Ариэль 'сестрой', нигде не было видно. На его месте стоял человек холоднее северной зимы, жесточе метели, погребающей замёрзшее.

Но теперь она поняла.

В отличие от Ариэль, которая поднялась из отчаяния и горя, Уильям не смог.

Уильям, которого она знала, умер в тот день вместе с Кайлом. В отчаянии от этой страны, Императорской семьи и всего остального, он сломался.

Не зная об этом, Ариэль все это время обижалась на Уильяма. Более того, она считала, что только семья Руэлберта представляет угрозу для выживания страны. Она глупо думала, что из-за того, что они отвернулись, погибли Кайл и её ребёнок.

Ариэль чувствовала, что сойдёт с ума от подавляющего чувства вины.

"…Ты обижаешься на меня, Ариэль?"

Повернув голову, Луна смотрела на Ариэль пустыми глазами.

Не будет преувеличением сказать, что Ариэль и Луна жили, движимые желанием мести семье Руэлберта. Они точили свои клинки мести, ожидая подходящего момента. Но теперь их клинки потеряли направление.

"Конечно, ты должна обижаться на меня… Не семья Руэлберта забрала у тебя все, а мой отец…"

"……"

Но месть Ариэль лишь сменила направление.

"Если хочешь, можешь бить меня, пока не утихнет гнев. Я совершила непростительные поступки по отношению к тебе. Если этого недостаточно…"

Луна подняла посох, упавший к её ногам, и протянула его Ариэль. Её рука не дрожала, словно готовая принять месть Ариэль.

"Ты можешь забрать мою жизнь. У тебя есть на это полное право."

"…Нет."

Когда Ариэль покачала головой, Луна выглядела озадаченной.

"Почему…? Я не буду винить тебя ни за что, что ты сделаешь. Можешь сжечь меня заживо, если хочешь. Если этого недостаточно, можешь пытать меня. Если это хоть немного облегчит твоё сердце, я с радостью вытерплю."

"Нет. Я не буду этого делать."

"…Я не понимаю. Разве ты не хотела убить меня?"

"Если бы я сказала нет, я бы солгала."

Ещё мгновение назад Ариэль, обуреваемая яростью, пыталась лишить жизни Луну, Императора.

Но Тристан остановил её. Несмотря на жар магической энергии, его лицо, державшее посох, выглядело печальным.

Словно он говорил, что что бы она ни сделала, её драгоценные люди не вернутся, и ей ничего не оставалось, кроме как рухнуть на месте.

"…Ваше Величество. Я испытываю глубокое разочарование в этой стране, которая отняла столько жизней ложью и вымыслами."

Ариэль вернула посох ей в руки. Словно у неё не было намерения причинять вред Луне. Нет, словно это даже не стоило того.

"Я не могу простить эту страну, которая забрала у меня все, ни Императорскую семью, которая своими бессмысленными амбициями довела Кайла, посвятившего себя миру на севере, до смерти. Но…"

Сдерживая поднимающиеся эмоции, она прикусила губу.

"…Больше всего я не могу простить себя… за то, что обижалась на графа, Уильяма и их семью, ничего не зная."

В её сознании всплыл образ Уильяма, которого она так ненавидела и на которого обижалась, отчаянно пытавшегося спасти Кайла, заставляя Ариэль сдерживать слезы.

'Мне так жаль, Уильям…'

До сих пор Ариэль думала, что Уильям забыл Кайла. Но в тот момент, когда она увидела человека, ставшего новым главой семьи Руэлберта после смерти Уильяма, она поняла, что Уильям никогда не забывал Кайла.

И теперь, подтвердив последние мгновения Кайла, Ариэль поняла, что Уильям также никогда не забывал обещания Кайла.

"…Я не имею права осуждать Ваше Величество."

"……"

"И я не имею права лишать жизни Ваше Величество."

"Тогда что… что я должна делать теперь…?"

Из голоса Луны исчезло достоинство Императора. Осталась лишь неуклюжая девушка, снедаемая чувством вины, не знавшая, что делать.

"Как я могу искупить грехи моего отца…? Как я могу смыть этот позор?"

"Я не знаю."

"Что…?"

"Что бы Ваше Величество ни сделали сейчас, грехи, совершенные предыдущим Императором, не исчезнут. Все эти люди не вернутся к жизни."

"Тогда, тогда…?"

"Но, по крайней мере, необходимо искреннее извинение. Ваше Величество уже должны знать, верно? Что есть ещё люди, перед которыми нам нужно извиниться."

"……!"

"Это все, что мы можем сделать сейчас. Простят ли они нас, зависит только от них."

На слова Ариэль Луна склонила голову, её лицо побледнело.

Мысль о том, что ей придётся извиняться перед Тристаном, которого она считала своим смертельным врагом, должно быть, ужасала её.

Примет ли он её извинения после всего презрения и пренебрежения, которые она ему показывала, было неясно.

"Тогда давайте позовём на помощь."

Ариэль отряхнула колени и встала.

"Если мы не хотим прожить остаток жизни в сожалении, даже не извинившись."

---

Треск.

Когда я открыл глаза, я стоял посреди того кошмарного места.

"Спасите меня!"

"Я не хочу умирать!"

"Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно, только пощадите мою жизнь!"

"Мои дети ждут меня дома! Пожалуйста, остановитесь!"

Имперские солдаты, брошенные заживо в огонь Асланом. Каждый из них молил, прежде чем упасть в огненную яму. Но члены Аслана, которые были словно марионетки, не собирались слушать их мольбы.* (п.п. Туда их.)

"Горячо! Ах! Горячо!"

"Ах! Боже!"

"Кто-нибудь, помогите!"

Отводя взгляд от этой ужасающей сцены…

"Весело, не правда ли?"

Человек в чёрном плаще… Эйдан Руэлберта улыбался, наблюдая за огненной ямой.

"Те, кто ещё мгновение назад убивал невинных северян, теперь умоляют о пощаде, когда пришла их очередь."

С аккуратно зачёсанными волосами он был довольно красив. В отличие от Уильяма или Тристана, обладавших более андрогинными чертами, Эйдан излучал более мужественную ауру. Если бы он улыбнулся, многие женщины, вероятно, нашли бы его привлекательным.

Но видеть, как Эйдан с такой внешностью искренне наслаждается видом горящих людей, было совершенно леденяще душу.

"Конечно, они никогда не думали, что окажутся в таком же положении. Но это ещё забавнее…"

Эйдан указал своим посохом, ухмыляясь…

"Руэлберта! Мы проклянём вас даже после смерти! Мы проклянём всех вас…!"

"Умри, умри, умриии!"

"Его Величество убьёт вас всех до последнего!"

"Будьте вы все прокляты и умрите! Семья Руэлберта!"

Имперские солдаты, горящие заживо, изрыгали проклятия. Их обида и ненависть были такими же яростными, как пламя.

Даже когда их кожа плавилась от агонии, они кричали с единственной решимостью проклясть. Хотя это был всего лишь призрак прошлого, их взгляды, казалось, были направлены на нас.

"Каждый человек рождается с искрой гнева. Посмотри на пламя гнева, которое они разожгли в свои последние мгновения. Разве это не прекрасно? Как они яростно бушуют до самого конца."

Даже когда его осыпали проклятиями и ненавистными взглядами, Эйдан все ещё улыбался.

"Но наш 'гнев' семьи Руэлберта превосходит даже это. 'Гнев', которым мы обладаем, свирепее любого пламени, и он никогда не угасал."

Эйдан посмотрел на меня. В его глазах горел огонь.

"Наша семья началась с 'гнева', Тристан."

"Не смеши меня."

Отряхнув от себя проклятые взгляды, я едва смог произнести:

"Семья Руэлберта могла бы быть счастлива, как и все остальные. Их можно было спасти."

"Тогда ты знаешь значение имени Руэлберта?"

"Что…?"

Я потерял дар речи от внезапного вопроса Эйдана.

"Руэлберта — это имя с глубоким смыслом. Да, на демоническом языке оно означает вот что. Агрита вие Юдиба… Агрита вие Менменция…"

Фраза, которую он пропел, звучала изысканно. Но смысл, который она несла, был ужасным проклятием.

"'Рождённый в гневе… и обречённый умереть в гневе…' Поистине отчаянно, но такова наша судьба… Тристан."

"?!"

Внезапно из рта Эйдана потекла кровь.

В мгновение ока место изменилось.

Я оказался в кабинете семьи Руэлберта. В слабо освещённой комнате я каким-то образом принял облик Уильяма.

И меч в моей руке пронзил грудь Эйдана.

Должно быть, это был тот момент, когда Уильям, обезумевший от гнева, убил Эйдана.

"Теперь ты понимаешь…?"

Эйдан посмотрел на своего сына, который пронзил его мечом, и пробормотал сухим голосом:

"Единственное, что может спасти нас от 'гнева', — это ещё 'больший гнев'."