— Говоришь, кто-то переехал? На остров?

Ду Чхон, кое-как вымывший голову под краном во дворе, ошеломлённо повернул голову на слова матери, Ён Ре. Он неделю провёл на материке и слышал об этом впервые. Увидев, как вода капает с его волос на растянутую футболку, Ён Ре нахмурилась и швырнула ему в лицо полотенце.

— Говорят, молодая женщина. Эй, ты, не стой как истукан, а немедленно пойди и отнеси это. А, и заодно запишись в школу.

Ду Чхон посмотрел на красную корзину, доверху набитую овощами, и нахмурился.

— В какую ещё школу?

— Эта женщина открывает музыкальную школу. Живо иди, запишись первым и покажи себя! Болван несчастный, вечно тебе надо всё разжёвывать.

— Да какая, к чёрту, музыкальная школа в таком месте? Кто туда пойдёт?

— Немедленно высуши волосы, оденься прилично и иди. Будешь мешкать, Хан Су тебя опередит!

Под градом упрёков Ду Чхон усмехнулся и принялся вытирать волосы полотенцем.

— Бабуля, у меня тоже есть вкус. Я, между прочим, в городе пользуюсь популярностью, с чего бы мне...

— Нет популярности? Правда?

Ён Ре сощурила морщинистые глаза и посмотрела на него. Смутившись, Ду Чхон почесал затылок и взял корзину.

— Ладно. Не знаю, что у неё за история, но раз уж мы теперь соседи, поздороваться надо. Я пошёл.

— Да оденься ты нормально, говорю!

Громогласный окрик ударил его по затылку, но Ду Чхон, ковыряя в ухе, вышел из дома.

Прежде всего, им двигало любопытство. Что, чёрт возьми, молодая женщина забыла на этом острове? Даже с семьёй сюда ехать не каждый решится.

— Дом с синей железной дверью — это тот, что возле поля Сэ Чжуна? Да, из всех пустующих домов тот самый новый.

Бормоча себе под нос, Ду Чхон поскользнулся на мокрой земле и пошатнулся. Ночью прошёл дождь, и местами образовалась грязь.

Фух. Чуть не убился.

Выдохнув, он поправил корзину и заметил идущего навстречу человека. Тот, смутившись, неловко поклонился.

— Эй, ты, если видишь старшего, надо громко здороваться, а не просто головой кивать, наглец.

— Ай, здравствуйте!

Ду Чхон тут же обхватил его шею своей толстой рукой, и Чэ Хо вскрикнул. Его крашеные в каштановый цвет волосы выглядели забавно. Качая головой, Ду Чхон взлохматил ему причёску.

— Ты бы, сопляк, лучше учился, а не занимался ерундой с волосами.

— А зачем учиться? В университет я всё равно не пойду.

— Ах ты, щенок, как разговариваешь...

— Эм, а вы куда, хён [1]?

[1] Хён (형): обращение младшего брата или друга к старшему брату или другу мужского пола.

Почувствовав, что рука сжимается сильнее, Чэ Хо, покраснев, забарабанил по ней. Цокнув языком, Ду Чхон отпустил его.

— А тебе какое дело? Ты почему здесь в это время? В школу не надо?

— Сегодня воскресенье.

— Не огрызайся. Слушайся маму и хорошо учись.

— Это говорят только младшеклассникам.

Бормоча, Чэ Хо пошёл вперёд. Ду Чхон, невольно последовавший за ним, нахмурился.

— Эй, а ты куда идёшь?

— Да так, гуляю.

— «Гуляю», как же. Ты что, щенок? С каких это пор ты гуляешь?

На грубое замечание Чэ Хо скривился, но, увидев корзину в его руках, широко раскрыл глаза.

— Хён, вы тоже туда? К этой, ну, новой пианистке?

Почувствовав себя неловко, Ду Чхон нарочно нахмурился.

— Моя старуха так достала, что пришлось идти это отнести. Надоело до смерти. А ты чего идёшь?

— Да просто, по пути гулял. А, хён. Если вам лень, я могу отнести.

Ду Чхон молча посмотрел на Чэ Хо, протягивающего руки, и усмехнулся.

— Чего? Зачем ты туда идёшь, сопляк? Проваливай. Дети должны сидеть дома, мыть ноги и читать комиксы.

— Блядь, мне уже семнадцать, какие, к чёрту, комиксы!

Вспылив, Чэ Хо закричал, но, увидев застывшее лицо Ду Чхона, понял, что сморозил глупость, и замолчал.

— Ты сейчас на хёна матом ругнулся?

— Нет.

— «Блядь» — это не мат?

— Ай, блядь. Зануда хренов!

— Эй, Шин Чэ Хо! Стой, кому говорю!

Ду Чхон не стал гнаться за убегающим Чэ Хо. Он лишь покачал головой и ускорил шаг.

Слухи разнеслись по всей деревне, даже сопляки пришли поглазеть, нормально ли это?

Почесав затылок, он увидел синюю железную дверь. Она была распахнута.

Все здесь знали друг друга, поэтому двери обычно не запирали, но для приезжего это было бы странно. С сомнением оглядевшись, Ду Чхон откашлялся у входа.

— Эм, извините.

Заглянув внутрь, он услышал какой-то шум. Звук был такой, будто что-то тащили по полу. Просунув голову в открытую дверь, Ду Чхон повысил голос:

— Эм...

Женщина в полосатой футболке цвета слоновой кости, согнувшись, тащила огромный тюк и вдруг повернула голову. Рот Ду Чхона слегка приоткрылся.

Её лицо без макияжа выглядело моложе, чем он ожидал. Черты не были яркими, но рядом с такой красавицей она бы точно не потерялась.

Глубоко посаженные глаза и холодное, безразличное выражение лица производили сильное впечатление. Небрежно собранные в пучок волосы сбились на одну сторону, но даже это выглядело так, будто было задумано, и ей шло.

— По-помочь?

Только выпалив это, Ду Чхон захотел ударить себя по своей тупой голове. Перед матерью он храбрился, но самой молодой женщиной, с которой он недавно разговаривал, была пятидесятитрёхлетняя Ким Сун Чжа с материка. Не считая, конечно, дежурных фраз при покупке товаров.

Притворяться он умел сколько угодно, но изысканно изъясняться — нет. Он поспешно попытался придумать фразу, которая бы не насторожила женщину.

— А, я живу тут неподалёку, мама попросила кое-что передать...

Женщина в рабочих перчатках, не сводя с него глаз, выпрямилась. Она была худой, но из-за прямой осанки её фигура выглядела изящно.

Игнорируя подступающий к лицу румянец, Ду Чхон, словно в оправдание, поднял корзину. От капусты, моркови и картофеля пахло землёй.

Когда выдерживать её пристальный взгляд стало совсем невмоготу, раздался тихий голос:

— Нужно только это перенести вон туда.

Почувствовав, как напряжение спадает, Ду Чхон с широкой улыбкой закатал рукава. Хотя на нём была футболка с коротким рукавом, так что он просто провёл рукой по голой коже.

— Кажется, там сельскохозяйственные инструменты. Тяжелее, чем я думала.

Чёрная тканевая сумка, покрытая слоем пыли, была высотой ему до бедра и очень большой. Потянув за край, он почувствовал её вес. Женщине одной было бы не справиться.

— Ничего, отойдите.

— Давайте вместе.

Женщина охотно взялась за другой конец. Ду Чхон неловко улыбнулся и потащил сумку. Она оказалась тяжелее, чем он думал, и когда они, с помощью женщины, толкавшей сзади, донесли её до сарая, у него немного ломило предплечья.

Тяжело дыша, он осмотрел дом. Две комнаты, туалет, а на заднем дворе — большой и маленький сараи. Внутри большого сарая, дверь которого была распахнута, виднелся широкий стол с электронным пианино. Похоже, здесь она и собиралась преподавать.

— Спасибо.

— Да не за что...

На благодарность женщины Ду Чхон откашлялся и прочистил горло.

— Но вы и правда собираетесь открыть здесь музыкальную школу? Вам, кажется, самой ещё учиться надо.

По тому, как женщина молча смотрела на него снизу вверх, Ду Чхон понял, что снова сморозил глупость.

— Нет, я не в смысле вас принизить, я просто...

Он поспешно замахал руками, но женщина отвернулась. Ду Чхон смотрел на её спину, пока она решительно шла к большому сараю, и сам невольно шагнул в том же направлении.

Внезапно раздался звук «динь». Он был похож на фортепиано, но немного легче. А затем полилась мелодия.

Глаза Ду Чхона расширились от удивления, когда знакомые ноты полились плавно и без запинки. Медленно начавшись, звуки постепенно становились ритмичнее и быстрее. Они проникали в его уши то тихо и нежно, щекоча кожу, то мощно и грубо, будоража эмоции.

Может быть, потому, что он ничего не смыслил в фортепиано, это казалось ему чем-то невероятным. Взгляд приковался к её сосредоточенному лицу, которое было видно через окно. Пальцы, двигавшиеся с немыслимой скоростью, словно механизм, вызывали восхищение.

К сожалению, игра продолжалась недолго. Женщина внезапно прервалась и встала со стула. Ду Чхон, зачарованно смотревший на неё, моргнул.

— Почему вы перестали играть?..

— Подумала, вам будет скучно.

— Нет, совсем не скучно. Это, правда, было очень приятно слушать. Я, конечно, кроме трота [2] ничего не слушаю, но звук фортепиано мне очень понравился.

[2] Трот (트로트): жанр корейской поп-музыки, известный своим характерным ритмом. Он развился в годы японского колониального правления и часто ассоциируется со старшим поколением.

Когда он энергично замотал головой, на губах женщины появилась лёгкая улыбка. Не в силах отвести взгляд от того, как она потирала костяшки пальцев, Ду Чхон импульсивно выпалил:

— А, можно научиться, даже если совсем ничего не смыслишь в музыке?

Женщина уставилась на него. Пока он неловко переводил взгляд, она, хмыкнув, скрестила руки на груди.

— Я и сама не смогу научить ничему сложному. Мне ведь самой ещё учиться надо.

Невольно выдохнув «ах», он смущённо улыбнулся, и женщина усмехнулась в ответ. Когда она улыбнулась, Ду Чхон увидел слегка выступающий клык, коснувшийся её нижней губы, и тоже широко улыбнулся.

— Сколько стоит месяц?

Женщина удивлённо приподняла бровь.

— Будете учиться?

— Да, ну, в деревне всё равно делать нечего. И звук фортепиано понравился, да и такую благородную музыку услышать негде, так что, как говорится, это хорошая возможность.

Сказать, что и учительница красивая, он, к счастью, не додумался. Он думал, что она обрадуется, ведь он наверняка её первый ученик, но выражение её лица почти не изменилось. Она лишь раз шевельнула губами и слегка приподняла уголки рта.

— Вы мой первый ученик. Надеюсь на ваше усердие.

— Это я должен на вас надеяться. Меня зовут Сон Ду Чхон.

На его чёткое представление последовал спокойный ответ.

— Го На На.

— О, у вас милое имя. Прозвище, случайно, не Банан?

Настолько глупым, чтобы не удержаться от таких слов, он всё же был. Ду Чхон сделал вид, что не заметил, как уголки губ На Ны нехотя дёрнулись, глубоко вздохнул и рассмеялся в пустоту. Хотелось плакать.