Сотис, будучи умной и сообразительной женщиной, сумела вспомнить Лемана.

В тот момент она, сидя у окна, прикрыла веки и погрузилась в размышления, вспоминая все события, что, казалось, произошли во сне. Как и говорил маг, они встретились в то время, когда в империи Мендес царило знойное лето. Земля была намного горячее, чем в прошлые года. Люди, раздосадованные отсутствием дождя и прогнозами о плохом урожае, искренне радовались императорскому браку.

Встреча произошла около пяти, но не более десяти лет назад. Сотис, ещё совсем юная наследная принцесса, была полна энтузиазма. Леди желала сделать всё, что только возможно, чтобы сделать мир лучше и дать Эдмунду понять, что брак с ней – лучший выбор и для него, и для империи.

— Ваше высочество, наследный принц, почему бы вам не увидеть страну собственными глазами и узнать о происходящих в народе событиях, прежде чем занять трон?

Став императрицей, Сотис должна поддерживать благополучие государства вместе с супругом. На одних территориях проводились выборы, а в других почти не действовало влияние императора.

Естественно, Эдмунд не выбирал Сотис самостоятельно, поэтому на неё накладывалось куда больше ограничений, чем на предыдущих императриц. Кроме того, не обладая напористым характером, она не лезла в политику так решительно, как могла бы, решая одну проблему за другой. Но даже так дочь герцога желала сделать для своей страны хотя бы что-то и очень старалась для достижения этой цели.

Стоило наследному принцу и его невесте покинуть стены дворца, как перед ними предстал новый, совершенно не знакомый мир. Разница между богатством и бедностью стала очевидна, как разница между днём и ночью. В местах, которых не достигал взор правительства, гибли невинные люди. Голоса убитых горем эхом разносились по империи всякий раз, когда происходили неурожай, голод, эпидемии различных инфекций – события, крайне сильно влияющие на жизнь простых людей.

Сотис понимала их горе только благодаря знаниям, полученным на учёбе, но это не значит, что у неё не возникало чувство ответственности за их несчастья.

— Хоть я пока и не могу присутствовать на совете, я думаю, было бы неплохо объехать империю под предлогом празднования свадьбы и обрадовать жителей.

Наследная принцесса даже подготовила отчёт, для подкрепления своих слов. Не спала несколько дней, составляя список мест, на которых стоило бы сосредоточить внимание во время поездки, внесла в него и проблемы этих субъектов, как актуальные, так и довольно старые.

Но Эдмунд хладнокровно высмеял Сотис, даже не взглянув на документ.

— Хочешь похвастаться титулом кронпринцессы перед несчастными людьми?

— ...

Его слова пронзили полное надежды девичье сердце сотней острых шипов. Несмотря на очевидное оскорбление, кронпринцесса, понурив голову, ответила:

— ...Я сделаю всё, что могу, чтобы только подбодрить народ.

Эдмунд не знал, какого мнения Сотис была об их стране. Нет, он даже не хотел знать. Будь всё иначе, он бы так или иначе признал дочь герцога. Не смог бы оскорблять её проявления энтузиазма и расценивать её решения как попытку хвастовства.

Сотис покинула кабинет наследного принца и отправилась на встречу с отцом. Бессонная ночь работы над отчётом в конце концов стоила только причитания о бесполезных действиях и слов о том, что ей лучше сосредоточиться на сохранении своего положения.

— Пожалуйста, поднимите сию тему на совете, отец. Это обязательно поможет. Всё ради народа.

Но герцог Маригольд заявлял, что эта идея бесполезна, и в конце концов всё равно поступил так, как его попросила дочь. Всё потому что содержание составленного ею документа было достаточно звучным, и наследный принц с невестой действительно могли бы улучшить состояние людей.

Но когда герцог озвучил его, император не удержался от насмешки, сказав, что все будут упорно работать, чтобы исполнить волю наследной принцессы.

— Леди Сотис, даже если вы этого не сделаете, вы всё равно останетесь кронпринцессой этой страны. Поэтому, прошу, не предпринимайте действий, которые могут навлечь на вас проблемы. — Он схватил её за руку. — Пожалуйста, ничего не делайте.

— ...

— Вы и без того помогаете народу. Поэтому, пожалуйста... просто ведите себя так, словно вы мертвы.

Сотис помрачнела. На лице герцога возникло сожаление, точно говорящее: “О, нет, что я наделал”. Однако слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Мужчина легко оправдался, ведь, по его мнению, он не сказал ничего плохого.

Наследная принцесса опустила голову, грудь сдавливало удушье.

Ничего не делать. Вести себя так, словно мертва. Разве нельзя хоть раз дать ей шанс? Неужели просьба Сотис настолько сложна в исполнении, что её заставляют быть куклой?

Почему?

Несмотря на то, что Сотис всё же добилась тура по стране, её печаль не исчезла. Она похлопывала себя по груди, сидя на полу, когда к ней подошла опечаленная служанка с тонким плащом в руках.

— ...Если я уйду тайно, то Его высочество меня накажет.

— Однако Его высочество наследный принц уехал на банкет. Вы его не интересуете, леди Сотис. — Добавила девушка, на чьих глазах уже выступили слёзы. — Фестиваль сейчас в самом разгаре. Даже представить не могу, как люди отреагируют на ваше присутствие. Не уходите далеко, будьте рядом. А если вы вернётесь за полночь, я сделаю всё, чтобы потянуть время и оправдать вас.

— Я боюсь, что меня могут узнать.

Служанка сжала ладони в кулаки и вынула из своего багажа какие-то вещи.

— ...Пожалуйста, наденьте мою одежду, леди Сотис! Люди не узнают вас, если вы ещё и в плащ с капюшоном облачитесь. Давайте соберём ваши волосы, чтобы спрятать их.

— Я правда смогу выйти?

Горничная впихнула свои вещи прямо в руки колеблющейся госпожи.

— Конечно! Если не сейчас, то когда? Другого шанса может и не быть, Ваше высочество. Хоть я служу вам не так уж и долго, я всё равно вас уважаю. Вы добры не только ко мне, но и к другим горничным, а ещё... — она понизила тон голоса, перейдя на полушёпот, развязывая шнурки тугого корсета кронпринцессы и переодевая её в более удобное платье, — леди Сотис очень умна и добра. Я лучше всех это знаю. Поэтому, пожалуйста, не принимайте высокомерные насмешки слишком близко к сердцу.

Девушка улыбнулась госпоже, что была готова расплакаться, и накинула на её голову капюшон так, чтобы тот точно прикрывал лицо.

— О, леди Сотис, честное слово. Разве сейчас стоит плакать? Давайте.

Так Сотис впервые увидела внешний мир. Не герцогское поместье или императорский дворец, а настоящую оживлённую площадь города со снующими из стороны в сторону людьми. Стояла жаркая ночь, присущая середине знойного лета, всюду был праздничный шум, и лица прохожих буквально светились от радости.

Сотис не надевала бескорсетных платьев с самого детства, теперь же одно из таких свободно трепетало у её лодыжек, а на ногах её была низкая и настолько удобная обувь, что кронпринцессе казалось, будто она вот-вот взлетит. Однако накинутый на голову капюшон навевал страх, и Сотис не могла не улыбаться, когда прохладный бриз пытался его сорвать.

Она впервые почувствовала свободу. Узнала, как живёт простой люд.

— Эм... вы в порядке?

Прогуливаясь по площади уже несколько часов, наследная принцесса обнаружила в переулке мужчину. Он беспомощно лежал в груде выброшенных коробок, опустив плечи, а лицо было сокрыто под капюшоном, прямо как у неё. Незнакомец казался очень опечаленным и подавленным. Судя по тому, как отчаянно тот тёр свои глаза, они болели.

Сотис не могла закрыть глаза на нуждающегося в помощи человека и осторожно подошла ближе.

— Вам... вам нужна помощь? Господин странник.

Добросердечная наследная принцесса озадаченно огляделась по сторонам. Немного поколебавшись, она предложила мужчине напиток, купленный в одной из лавок.

— Хотите попить? Погода довольно жаркая.

Незнакомец, потерев глаза, устремил затуманенный взор на Сотис.

В конечном итоге выяснилось, что это Леман Перивинкл. Услышав о том, что его наставник пропал без вести, он тут же примчался в Империю Мендес. Приехал и без каких-либо планов начал поиски, благодаря чему и оказался в таком месте.

Леман, чьи глаза болели из-за пробуждения видения душ, едва ли мог понять, что это за женщина находилась рядом с ним. Он подметил только изысканную манеру речи, присущую аристократам, а также тепло и дружелюбие в её голосе.

Мужчина быстро откашлялся.

— Я не странник. Если вам действительно интересно, то я скорее кочевник. Я ищу своего наставника, но, кажется, здесь его не было. Намеревался попасть в столицу, не важно как – купив осла или подсев в чью-то повозку. Однако... мой кошелёк украли, теперь мне даже заночевать негде, не то что до столицы добраться. Какая жалость, верно?

Голос явно выдавал его печаль.

Естественно, Сотис никогда не покупала осла и не беспокоилась о повозке. Она никогда не носила личные вещи самостоятельно и не беспокоилась о еде и ночлеге. Состоятельная девушка не могла полностью понять его проблемы, но она хотя бы смогла понять его чувства.

Всё потому что Сотис долго училась понимать чувства других людей и сочувствовать им, училась плакать и смеяться вместе с ними.

— Одну секунду.

Размышления не заняли много времени. Она сняла брошь, скреплявшую полы плаща и протянула его Леману. Тускло сверкнули изумруды, обрамлённые золотом, но даже так можно было с уверенностью заявить, что украшение очень дорогое. Поражённый мужчина едва не выронил подарок.

— Этого мало для продолжения пути...? Хватит хотя бы для того, чтобы не волноваться о месте для ночлега.

— П-почему вы отдаёте её мне...?

— Ну...

«Потому что ты один из жителей империи, о которых я должна заботиться».

Сотис улыбнулась, так и не озвучив своих мыслей. Лучше ему не знать о том, что она наследная принцесса.

— Она слишком дорогая. Эм, мисс... вам не стоит быть со мной настолько щедрой, мы ведь впервые друг друга видим. Я уже в большом долгу перед вами за одно только питьё.

— Всё хорошо. Я буду только рада, если эта брошь хоть чем-то сможет вам помочь....

Кронпринцесса тщательно подумала над следующими словами.

— Я помогла вам, и вы, пожалуйста, не закрывайте глаза на трудности и печали других людей, окажите им помощь. Мир определённо станет лучше, люди станут делиться друг с другом благими намерениями.

Именно на такое будущее для Империи Мендес и надеялась Сотис. Будущее, в нереальности которого её активно убеждал герцог Маригольд, а кронпринц Эдмунд лишь смеялся над её наивным идеализмом.

Но несмотря на их слова, Сотис не собиралась предавать свои идеалы и принципы. Мир не изменится, если люди продолжат быть циничными, ничего не предпринимая. Она же намерена сделать всё ради перемен. Верила, что, начиная с себя и своих близких, можно изменить всех, даже если эти изменения будут малыми.

— ...Я, мне нужно идти.

Ветер сдул незакреплённый капюшон с её головы, открыв лицо. Собранные волосы растрепались, разлетевшись во все стороны, вгоняя Сотис в краску.

Что если он поймёт, кто она? Рассмеётся ли над её добротой, назвав её высокомерием власть имущих? Что если он задумается над тем, почему она сочувствует ему, и разозлится?

Наследная принцесса просто желала, чтобы этот человек справился с трудностями. Она поторопилась вернуться в гостиницу, оставляя мужчину позади, а затем некоторое время задыхалась, хватая воздух ртом подобно рыбе, несмотря на благополучное возвращение.

𓂃 ࣪˖ ִֶָ𐀔

— Так это были вы.

Сотис открыла глаза.

Женщина, которая волновалась за благополучие незнакомого мужчины, несмотря на то, что ей было неизвестно ни его имя, ни его прошлого, так, что сердце сбивалось с ритма, всё ещё лежала в постели, картинно прикрыв веки.

— Вы были тем кочевником. — Тихо пробормотала душа девушки, не прерывая тишины.

Она его вспомнила.

Леман Перивинкл, Маг Спасения.