Девушка по имени Финниер Роузвуд буквально состояла из искр красоты. Она была любимицей Эдмунда Лес Сетона Мендеса и разительно отличалась от всех женщин, которые у него только бывали за всю жизнь.

— Финн, я всегда мечтал о такой как ты. Моё сердце пылает от страсти, точно его кто-то поджёг, стоит мне только увидеть тебя.

Она ответила честно, как и всегда.

— Ваше величество, я не верю в любовь, окутанную лишь сладкими речами, они не дарят мне и минутного ощущения безопасности. Прошу, вместо этого, дайте мне право остаться во дворце, и покажите мне свои искренние чувства. Главную ценность, ваше величество.

— Тебе не придётся надевать платья дважды до конца твоей жизни. Ты будешь спать на кровати, высеченной из золота, и каждый день выбирать новые украшения. Я посажу в главном саду все любимые тобой цветы и каждые выходные буду устраивать приёмы, чтобы хвастаться твоей красотой. — Прошептал Эдмунд, поцеловав прядь её волос.

Финн лишь качала головой и голос её не терял твёрдости.

— Если я буду надевать вычурные платья, то дворянки сочтут меня богатой куртизанкой. Увидев дорогие украшения и выращенный лично для меня сад, горничные начнут высмеивать меня и говорить о ведомости и непостоянстве вашего величества. Каждый приём будет ломиться от слухов о том, что я – внебрачная дочь Роузвуда – позорю весь Маргрэйв. Ваше величество, если вы действительно любите меня, то дайте мне власть не допустить этого.

— У меня уже есть идея. Императрица выставила грязное бельё маркиза, который хотел скрыть твоё существование. И поскольку он признал тебя своей дочерью, я не собираюсь игнорировать этот поступок в обмен на нашу помолвку. Я не намерен больше закрывать глаза на выходки императрицы. К тому же, фамилии Роузвуд тебе будет достаточно, чтобы занять место консорта. Но это ещё не конец. Если ты родишь принца или принцессу, то я и положением императрицы для тебя не поскуплюсь. Кто тогда осмелится тебя оскорбить?

Бросившись в его объятия Финниер широко распахнула глаза.

— Но место императрицы занято её величеством Сотис.

— Она просто непроницаемая и мрачная женщина. — Открыто отозвался мужчина. Её точно выгонят отсюда, это лишь вопрос времени. Даже герцог Маригольд не поможет своей дочери, ведь у неё есть огромный недостаток. Как долго её смогут звать любимой народом императрицей?

— ...Недостаток?

— Да. Она так напрягается от простых объятий. Ещё и дёргается, как будто её насилуют, а ведь мы супруги. Я так устал от такого поведения, что мне стало тошно и я наконец сдался. Подумать только, она даже не смогла сохранить ребёнка, которого мы добивались такими усилиями. Да как такая девица может быть императрицей? Она ведь даже в постели бревно... Да ещё и месяц в себя не приходит после новостей о том, что я собираюсь сделать тебя своим консортом. — Щёлкнув языком, он продолжил. — Не упускай свой шанс, Финн. Ты должна забеременеть моим ребёнком и отобрать у неё этот титул, чтобы я отправил Сотис обратно в герцогство. Ей же лучше, если мы наконец избавимся от этого брака без любви и заживём свободно.

— Свободно... — Финниер с хитрой улыбкой прижалась к нему ближе. — Что-ж, мне нравится. В таком случае, сделайте меня своей императрицей, ваше величество.

Финниер Роузвуд видела Лемана Перивинкла. Где-то недели две он проходил через главный сад, в котором часто бывала любовница императора. Он лишь проходил мимо, сосредоточено направляясь куда-то.

Путь, по которому шёл маг из Битума был кратчайшим из всех, что вели гостей во дворец императрицы. Он уходил взбудораженным, а возвращался опечаленным. Бывали моменты, когда на его щеках и вовсе блестели слёзы. Маг не отнимал взгляда от земли и выглядел так озадаченно, словно на его плечи легли все проблемы мира. Время от времени Леман собирал цветы в саду, и, интересовался у проходящих мимо слуг, какие цветы нравились императрице или что-то в таком роде, и уши его непременно краснели в такие моменты. Стоило служанкам заявить, что они не уверены в ответе, как его лицо тут же становилось серьёзнее, но он не оставлял своего дела и сам собирал бутоны с особой вдумчивостью.

«Знакома ли Сотис с Леманом?» — Думала Финн, наблюдая за ним.

Леман Перивинкл – маг из королевства Битум, а также владелец башни Перивинкл, наблюдающей за душами и жизнью. Пусть королевство Битум и маленькое, но его репутация так же велика, как и их король. Поэтому даже высокомерная правящая семья Мендес не могла относиться к нему с пренебрежением.

Сотис – тихая и замкнутая женщина, которая никогда не заводила знакомств. Её единственной подругой была Марианна Роузвуд, единственная дочь маркиза Роузвуда, но они прекратили общение после раскрытия личности Финн.

Заинтересовавшись поведением иностранца, девушка решила проследить за ним и направилась во дворец императрицы. Она хотела понять, почему маг не прекращает посещать резиденцию Сотис.

— Вы не можете войти, леди Финн...

— Пожалуйста, поймите. Герцог Маригольд сделает нам выговор.

— Своими визитами вы доставляете нам проблемы.

Слуги преградили ей путь. На лице Финн отразилось недовольство.

— Неужели вы не знаете, что через пять дней я стану императорским консортом? Убирайтесь с дороги, пока я не рассказала его величеству о вашем неуважении.

— В таком случае, пожалуйста, приходите через пять дней, леди Финн. Только тогда герцог ни под каким предлогом не посмеет ослушаться её высочество, императорской принцессы-консорта. — Сказала одна из девушек на грани слёз.

— Не понимаю, зачем леди Финн так часто сюда приходит. Как бы ни хотелось это отрицать, её величество императрица увядает с каждым днём, но объявление леди Финниер консортом пройдёт по плану. — Осторожно добавила вторая горничная, она дольше всех прослужила Сотис.

Леди Роузвуд склонила голову набок. Всё потому, что по ту сторону дверей раздался низкий голос, пробившийся сквозь звонкие голоски служанок. Финн не расслышала, что именно было сказано, но она была уверена, что говорил некто иной как Леман, вошедший в опочивальню императрицы.

Девушка перестала упрямиться и развернулась. Она оставила всякую надежду на то, что горничные Сотис могут её впустить. Вместо этого Финн обошла дворец императрицы и направилась в маленький сад.

Окно покоев Сотис было слегка приоткрыто, и....

— Вам нравятся хризантемы? Ещё не сезон их цветения... я попрошу разрешения собрать небольшой букет, если меня впустят в оранжерею. Но разве они не прекрасны и не в сезон? В Битуме весной часто...

Леман сказал ещё что-то, прежде чем с характерным звуком подвинуть стул. Судя по всему, он хотел сесть поближе к Сотис.

Как странно говорить с человеком без сознания. От этой мысли по шее Финн пробежали мурашки. Она интуитивно чувствовала, что маг не просто разговаривает сам с собой или жалуется.

Леман именно беседовал, точно получал ответы на свои слова. Однако Сотис не приходила в себя уже целый месяц, а если бы она и очнулась, об этом тут же узнал бы Эдмунд.

Финн внезапно вспомнила, что Битумский маг наделён способностью видеть души и говорить с мёртвыми. Если он говорит с Сотис, используя свой дар, то...

Леди Роузвуд не стала долго мучиться в раздумьях. Она успокоила бурю возникших в голове мыслей и быстро покинула пристанище императрицы. Затем, вновь расхаживая по главному саду, Финн стала поджидать Лемана. Наконец, он показался вновь. В этот раз мужчина шёл немного медленнее, чем обычно, а лицо его казалось несколько удручённым.

Финниер спешно преградила ему путь.

— ...

Заметив в поле зрения пару незнакомых туфель, маг поднял голову. Пара необычных янтарных глаз одарила Финн апатичным взглядом.

— Здравствуйте.

Коротко поприветствовав девушку, он сделал шаг в сторону, но девушка тут же повторила его движение.

— Хотите идти первой? — Леман сделал шаг назад, даже не взглянув на “незнакомку” вновь.

Несмотря на то, что обычно Леман производил на окружающих впечатление мягкого и добродушного человека, теперь вид у него был отстранённый и холодный, а на лице не проглядывалось ни намёка на улыбку.

Несмотря на это, Финн снова не дала ему уйти.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Я совершенно не интересный и не привлекательный мужчина. — Вежливо ответил иностранец.

Он ссылался на то, как Финн с лёгкостью продолжала заводить знакомства с влиятельными гостями и аристократами, несмотря на свой роман с императором.

— Как любопытно. Не думаю, что вас можно сравнить с кем-то ещё.

Леди Роузвуд улыбнулась, но улыбка вышла кривой.

— Вы общались с императрицей. — Заявила она с триумфом в голосе, не отрывая взгляда от своего явно возмущённого собеседника.

Мужчина на мгновение замер. Оглядевшись, он понизил голос до шёпота.

— Я просто ворчал. Герцогу Маригольду известно о том, что я хожу к её величеству, дабы проверять её состояние.

— Неужели я выгляжу настолько глупой, будто не могу отличить беседу от ворчания?

Финн поправила выбившуюся из причёски прядь, продолжая с вызовом смотреть на Лемана. Тот лишь вздохнул в ответ на усмешку над его вынужденной ложью. Маг понимал, что рано или поздно факт его разговоров с Сотис кому-нибудь да откроется. Разве в мире существуют вечные секреты? Леман бы и сам открыл правду, если бы императрицу вдруг сочли мёртвой.

В конце концов, он запустил руку в волосы, продолжив говорить искажённым голосом.

— Верно. Я общался с её величеством Сотис, что на мгновение покинула своё тело. Так как я единственный, кто может слышать голос души, я решил стать её собеседником.

— Знает ли об этом его величество Эдмунд?

— А я обязан перед ним отчитываться? — Отчеканил маг с холодной ухмылкой. — Разве его величество заинтересован в её величестве Сотис?

— По крайней мере он имеет право знать, что душа императрицы отделилась от тела. Разве это не значит, что она уже мертва или умирает прямо сейчас?

— Не обязательно. Существует множество причин и похожих случаев, поэтому я не могу вынести точный вердикт. Но прямо сейчас я ищу способ вернуть душу её величества на своё место, чтобы та не исчезла. Наприм....

— Не лучше было бы искать способ уже после того, как доложите об этом? Дальнейшие ваши действия будут зависеть от решения его величества Эдмунда.

— Задумывались ли вы о том, как на это отреагируют люди, которые пытаются подорвать репутацию императрицы? Правда о её недуге может стать причиной для развода!

— Говорите так, словно развода бы не случилось, выиграй вы время. — Слова Финн сочились злорадством.

А Леман изо всех сил пытался сдержать свою ярость.

— Дайте её величеству Сотис ещё несколько дней.

— Думаю, будет лучше подарить ей свободу.

Маг вздрогнул, словно услышав крайне неприятную шутку. Затем он подошёл ближе к Финниер и прошептал ей прямо на ухо:

— Разве это можно назвать свободой? Вы, леди Финн и его величество Эдмунд, не входите в список тех, кто способен по-настоящему подарить императрице свободу.

— ....

— Я открою всем правду по прошествии нескольких дней. Пожалуйста, подождите до тех пор, пока состояние её величества Сотис не стабилизируется.

Янтарные глаза опасно сверкнули в лучах солнца

— Я надеюсь вы приложите все усилия к удачному проведению церемонии становления консортом, после чего, как и раньше, сосредоточитесь на реальности, в которой вас любят.

Реальность, в которой её любят. Финн не удержалась от смеха, глядя в спину удаляющемуся Леману.