— Ты странная.

— Я?

— ...Говорят, что я тебе нравлюсь, — ответил Касел, сам для себя добавляя «точно» в какой-то неуклюжей манере, словно он не до конца понимал, что значило это слово.

Неожиданно, когда Инесса ему не ответила, он занервничал и продолжил:

— Но если я тебе нравлюсь… Тебе не стоит так вести себя с тем, кто тебе нравится.

— Что?

— Ты так ко мне относишься и... ну еще, не улыбаешься и не приветствуешь меня... я тебе скорее надоедаю…

Касел начал бормотать, стуча ногой по полу, на что Инесса тут же ответила:

— Не мямли и отвечай четко.

— Ну, вот видишь… так…

— Раз начал говорить, то договаривай.

— ...Ты только себя послушай.

Он вовсе лишился мотивации. И кто она такая, чтобы указывать тому, кто ей по идее нравился?

— Странно. Совсем.

— Так ли это странно, что ты мне нравишься?

— Нет, это ты странная, — четко и кратко ответил Касел. А затем снова покраснел и с заминкой продолжил: — ...Нравлюсь тебе, почему я тебе нравлюсь?

Инесса лишь просто пожала плечами, не меняя выражение лица Касел, напротив, не находил себе места.

Что это еще такое…

— Так нравлюсь ли я тебе на самом деле?

— Я бы не вышла за тебя замуж, если бы ты мне не нравился.

Ее ответ неоднозначен, но в данном контексте казался вполне положительным. Из-за этого он даже почувствовал слабое удовлетворение, а затем задался вопросом, откуда оно взялось. Он почувствовал, как внутри него был вихрь мыслей.

— Говорят, что ты слишком юна, чтобы понять все преимущества быть женой принца.

— Верно.

— Поэтому, лишь взглянув на мое лицо, ты решила выбрать меня. Из-за красоты, — без доли сомнения произнес Касел.

Он спокойно принял этот факт, и задался вопросом, смотрела ли в его сторону Инесса, подперев подбородок рукой.

— Верно. Я лишь взглянула на твое лицо.

Касел не знал, что ответить.

— Разве есть люди, которым не нравятся красивые вещи?  

— Значит, тебе правда нравится мое лицо?

— Верно, оно весьма полезно.

— А?

Полезно? Это еще чем? Он что ли какой-то предмет? Касел не мог произнести ни одного вопроса, тотчас же появшихся в голове, и вместо этого посмотрел на нее.

Учитывая ее рассудительный ответ, она снова отнеслась к нему с безразличием. Посчитал об этом Касел, глядя на Инессу, которая, нахмурившись, что-то искала в книге.

Когда у кого-то было красивое лицо с юности, то этот человек обязательно останется красивым, когда повзрослеет.

Хотя его лицо было идеально стройным и прекрасным. Касел, скорее всего, устал от этого, так как с детства был идеальным, отчасти благодаря генам отца и дедушки. В будущем он станет куда мужественнее.  

Верно... Если и так, тогда его невесте будет выгодно ждать такое будущее.

И неважно, каким полезным оно для кого-то было.

— Полезно, это же хорошо?

— Да, конечно.

— Значит, я тебе нравлюсь?

— Допустим. 

— Я тебе нравлюсь, и ты все равно продолжаешь вести себя так высокомерно? Тебе не хочется выглядеть прилично?

— И чего же мне не хватает для твоего одобрения?

Что ей не хватает?

Уставившись, Касел прямо ответил:

— Нет, раз я тебе нравлюсь, значит, ты хочешь, чтобы ты мне тоже нравилась…

— Нет, не хочу. Неправда, Касел, — покачала головой Инесса и ответила. — Тебе необязательно любить меня. Мне это не нужно, Касел.

— Что?

— Вот что такое любовь. Тебе не нужна награда.

Это было что-то далекое от его знаний о любви, поэтом Касел внимательно вслушался.

— То есть, ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь, но мне не обязательно отвечать тем же?

— Все правильно.

— И ты… любишь меня?

Инесса снова пожала плечами. Точно он мог считать, как ему хочется. Видимо, ей было неловко отвечать на подобное… Возможно, она была застенчивой девочкой, несмотря на первое впечатление.

Профили лиц Касела и Инессы отражались в зеркале на противоположной стене. Касел взглянул на свое отражение и задумался. Понятно, что такое лицо мог полюбить любой.

— Я все еще не понимаю. Ты сказала о своих чувствах, но ты их не показываешь.

— Если ты достойный аристократ Гранде-де-Ортеги, то тебе не стоит показывать свои личные чувства. Запомни это.

— Значит, ты намеренно скрываешь свою симпатию ко мне?

— Да.

— Ты бы не выбрала меня, если бы я тебе не нравился?  

— Да… зачем мне так поступать?