Несмотря на то, с каким энтузиазмом Касел жаждал ее одобрения, на мгновение он стал озадаченным. Хотя ее ответ возможно был правдивым, казалось, словно она даже не взяла в расчет возможность, что он заметит нестыковки и даже укажет на них. Она так усиленно игнорировала Касела, что не учла того факта, что после ответа все окажется не так просто.

Правда, Касел был еще совсем юн. У него не было времени на раздумья, пока он прятал покрасневшее лицо.

Почему он был так смущен?

За свои короткие-короткие или же долгие-долгие шесть лет Касел испытал более сотни детских признаний, чрезмерного внимания и излишнего проявления привязанности чуть ли не с самого рождения.

В девочке, которая признала свою симпатию, не было чего-то особенного. Таких как она были сотни. Но сейчас Касел был потрясен своей застенчивостью.

И почему же он чувствовал подобное к Инессе Балезтена, которая не была особо красивой, дружелюбной или даже милой?

Какого черта она его любила?

— Касел Эскалант, запомни.

— Что?

— То, что я тебя сильно люблю.

Она снова заговорила так, будто хотела запудрить ему мозги. Я люблю тебя. Слышишь? Не забывай. Он привычно кивнул головой, посмотрев на Инессу, точно околдованный.

Если она собиралась запудрить ему мозги, почему бы не сделать так, чтобы она ему тоже нравилась? Касел подумал об этом, но посчитал, что Инесса попросту не была настолько хитрой. Она, может, иногда и притворялась взрослой или человеком со скверным характером, но, как и ожидалось, ребенок всегда оставался ребенком.

Касел решил, что не стоило ей подобного предлагать. Пускай она останется наивной. Как сложно было его обмануть? Несмотря на то, как сильно Инессе он нравился, ясно как день, что она прилагала огромные усилия, чтобы настолько грубо с ним обращаться.

Подобное обращение с Каселом было лишь способом выразить застенчивость, не стоило сразу приходить в уныние.

Подтверждением любви к нему Инесса утратила в его глазах особое значение и стала обычной, как и большинство девочек, которых он встречал.

В скромном мире Касела, где все девочки были к нему добры, Инесса, которая не обращала на него внимания, казалась ему уникальной. Теперь это больше не было.

Конечно, Касел на ней женится, но он больше не поддастся этому голосу. Больше никогда…

— Касел? Можешь принести мне подушку оттуда, со стола?

Касел неосознанно встал, а затем замер.

— Горничная не может? 

— Она только что ушла.

— Тогда когда вернутся…

— Сейчас поблизости нет горничной.

Это был ее привычный безотказный тон, требующий тут же встать и выполнить поручение.

— Ты мой жених.

Он не знал, что сделать с горящими щеками, он даже не пытался что-то предпринять. Если бы он внимательно слушал, он понял бы, что Инесса только что приравняла горничную и собственного жениха.

Но Касел в это время был занят тем, что в желании спрятать лицо он резко встал и сделал то, что от него просили.

Когда Касел принес ей подушку, она попросила его о чем-то еще, а когда он выполнил и это, то она тут же попросила о другом, не давая ему сесть на место. Со стороны, возможно, казалось милым то, как Инесса полагалась на него, просто сидя на месте и приказывая…

***  

«Мило? Кто?»

Вопрошал вновь двадцатитрехлетний Касел Эскалант. Он криво сидел в спальне своей невесты, с подозрением оглядывал комнату, в которой не было хозяйки.

Убедительная чушь, это кто еще от кого зависит.

Именно благодаря виду спальни Инессы его воспоминания были такими яркими. Когда он в последний раз заходил в эту комнату? Точно. В двадцать, когда он окончил Военную академию, и его назначили служить в береговой флот Кальстела.

И в тот день его мысли были такими же, как и сегодня. Возможно, виною была комната, в которой точно остановилось время.

В комната Инессы действительно будто бы все замерло. В шесть, в десять, в четырнадцать, в семнадцать, в двадцать, в двадцать три… Долгое время вид комнаты оставался таким же неизменным, как выражение лица Инессы.

Разве это не странно? Что шестилетняя, что двадцатитрехлетняя герцогская дама, вышедшая из замужнего возраста, чей брак был уже не за горами. Трудно найти между ними что-то общее, но в комнате все также немного мебели, тот же цвет штор — все та же сохранившаяся низменность.

И не потому, что у двадцатитрехлетней Инессы были те же вкусы, что у шестилетней.

«Нет, она была зрелой с шести лет».

Тем не менее, она была той женщиной, которая вскоре выйдет за него замуж. Значит, пускай у нее был зрелые предпочтения.

«...С тех пор все было таким странным».

Все было странным с их первой встречи, с тех пор, как она выбрала его. Было даже странно, когда она признала свою симпатию.

Раздумывая об этом сейчас, он понимал, что их отношения никогда не были нормальными сначала и до конца. Касел продолжал с подозрением смотреть на комнату.

Сколько бы он не всматривался, все оставалось неизменным.

Даже комната казалась строгой, напоминая свою хозяйку, но это не значило, что спальня была неприемлемой.

Правда, сейчас Касел пытался зацепиться на что-нибудь взглядом.

Например, за подсказку, которая смогла бы помочь переубедить ее.

---

Читайте также наш проект - Я делюсь секретами с принцем

Бесплатный промокод на 5 глав - QAWAW5JEA

На королевском вечере ко мне подошел необычайно красивый принц, которого я никогда раньше не встречала. Но он вел себя так, словно знает меня.

— Слыхал, что семья Любичей удочерила девочку азиатской внешности, но я не был полностью уверен. Подумать только, что этой девочкой была ты. Я не бредил, я был прав.

Из его глаз покатились слезы, и, продолжая слушать его, я наконец поняла, что это мой начальник из Южной Кореи!

С тех пор наследный принц, прозванный имперским безумцем… нет — мой бывший начальник, вызывал меня во дворец при любой удобной возможности.— Расскажи мне о Корее.

— Я мало что помню о Корее. Как никак пять лет прошло.

— Расскажи что помнишь. Я нахожусь тут уже двадцать лет.

Настолько большой разрыв во времени? Я снова посмотрела на него и обнаружила, что он опять плачет. Почему он не может сдерживать слезы?— Я так по тебе скучал. Скучал до сумасшествия.

Приставив мою ладонь к своей голове, он начал выть, поставив меня в крайне неудобное положение. К тому же, ужин был в самом разгаре, а император с императрицей так глядели на нас, будто они подавились.