«Вот насколько ты мне не интересен, Эскалант».

Ладно, это не было похоже на снисходительность. Но почему? Касел продолжал вертеться, словно шагая по лабиринту.

Возможно, ошибка? Иллюзия?

Семь, восемь, девять, десять и одиннадцать... Когда он вспомнил застенчивую девушку, которая посылала ему бесчисленное количество подарков и писем, то пришел к выводу, что в этом тоже не было смысла.

Разве по итогу грубость и резкость не были частью ее скромности? Как правило, его невеста была не слишком общительной, но иногда говорила вполне дружелюбно.

Ну, например, в письменной речи.

Именно Инесса всегда повторяла скучные и надоедающие поучающие слова., отсчитывающие, игнорирующие или звучащие так, словно он был жалкой пешкой, но… От нее вообще редко можно было что-то услышать, потому что она редко говорила, но, по крайней мере, в письмах ее искренность выражалась ярко.

Фразы, которые волновали его бессчетное количество раз. Вежливые слова благословения и выражения привязанности. Страстные выражения, на которые он не имел права ни ответить, ни проигнорировать в письме.

Было время, когда он так понравился Инессе Балезтене, что она не могла мыслить ни о чем другом. Ясно как день.

«…Было время?»

Касел чувствовал, что мысли обманывали его.

Нет, ну что же… Подобное стало редкостью уже в пубертатном периоде.

Потому что это подростковый возраст. Разве это не было чем-то естественным, подобно ломающемуся голосу и меняющемуся телу? А также мальчики и девочки начинали чувствовать себя неловко в компании друг с другом? Конечно, у Касел не моглол быть трудностей в общении с девочками в юном возрасте, но Инесса, как и всегда, была для него исключением.

Значит, им обоим было неловко. Неудивительно, что они все дальше и дальше отдалялись друг от друга. И вот она даже перестала звать его по имени, и вот...

— Тогда? Или перед поступлением в военную академию… — пробормотал Касел, растерянное пряча лицо в ладони.

Неожиданно в голове всплыло слишком много подобных примеров, на которые нельзя было просто закрыть глаза.

Как правило, Инесса всегда вела себя мрачно и чопорно, из-за чего было трудно заметить изменения в ее поведении, но если так подумать, то он мог заприметить разницу.

Нет. Как и ожидалось, дело было странное. С ранних лет чувства Инессы к нему были широко известны в обществе Мендосы. Несмотря на все недоброжелательные взгляды в ее сторону…

— ...Что такое, Эскалант? — спросила Инесса, как только вошла в комнату и заметила сидящего Касела.

По крайней мере, после недавнего она больше не говорила с ним официально... Касел проверил вновь, откидывая голову назад и притворяясь расслабленным.

Он не должен отвечать сразу, словно ожидая ее ответа. Абсолютно исключено.

Чтобы дать себе фору еще в пару секунд, он взглянул на ее темно-синее платье с застегнутыми до шеи пуговицами и черные волосы Инесса, которые были плотно и идеально забраны наверх без лишней торчащей пряди.

По правде говоря, она совершенно не наряжалась для встречи с ним. Но даже это не изменилось с тех пор, как они были детьми. Но в этой комнате за долгое время кое-что все-таки изменилось.

Хорошо развитая фигура, которую нельзя было скрыть за этим траурным нарядом…

Только одна эта деталь была для Касел лучом света в их непроглядном предстоящем браке, напоминавшим больше скорую кончину. Особенно эта грудь… Как же удобно: он выглядел серьезно, словно обдумывал что-то важное, когда на деле все его мысли были заняты желанием и прочей чушью. Все-таки красота – не единственная в жизни.

— …Почему я тебе не интересен?

Вопреки, казалось бы, непринужденной манере поведения, слова звучали прямо и серьезно, исходя из идеально высеченных губ Касела.

Инесса мыла руки, повернувшись к нему спиной, точно вовсе позабыв о существовании Касела, а затем вздохнула, не оглядываясь.

— Инесса.

— Почему ты спрашиваешь?

— А почему я тебе не интересен?

Она спокойно вымыла руки, несмотря на продолжавшуюся тираду вопросов. Ее привычка одержимо мыть руки оставалась прежней.

Касел решил повести себя спокойнее, поэтому молча ждал ответа.

— Мне это неважно.

Наконец, вытирая руки, Инесса обернулась. Вместо ответа Касел к удивлению уловил ее редкий взгляд.

Точно по привычке, на мгновение он ощутил страх. Однако он уже не был тем мальчиком из прошлого, теперь он квалифицированный офицер на третьем году службы. Касел поднялся с места.

— Этот ответ никуда не годится.

— Не мои проблемы, годится ли он тебе или нет…

— Инесса Балезтена.

На мгновение на ее лице промелькнуло усталое выражение лица, словно ей не хотелось ни с чем больше возиться и что-то делать, но вскоре она вновь приняла прежний строгий вид.

— Я хотела оказать тебе услугу.

— …И какую же?

— Я и так уже знала о твоих похождениях, поэтому и сказала, что все в порядке. Что мне не нужны объяснения, делай все, что душе угодно.

Касел молчал.

— Ну, вот. Неужели что-то непонятно?

Касел нахмурил брови, а взгляд его прекрасных глаз сузился. В комнате на секудну будто бы все замерло.

— Понял, ты злишься. Вот поэтому и ведешь себя так саркастично, — внезапно осознав, пробормотал он.

— …Я? Когда?

Сколько бы раз он не прокручивал все в голове, это казалось ему единственным рациональным объяснением.

— Тогда ты специально наговорила все гадости, хотя на самом деле ничего из этого не имела в виду.

— Что значит «специально»?

— Ты сказала, что твое поведение — не снисходительность ко мне, но на деле это она и есть. А если быть точным, то даже не совсем так