Она по очереди пососала верхнюю и нижнюю губы Карселя, заставив его открыть губы. В одно мгновение языки переплелись у него во рту. Карсель был почти таким же напряженным, как мальчик, впервые целующийся.

Вместо того, чтобы быть в экстазе, он был изумлен, и не до конца осознавал ситуацию, а руки, которая не могли ни потянуть, ни оттолкнуть ее, замерли.

Но Инес не обратила на это внимания и запустила руку в его волосы, поглаживая его. Тонкие пальцы грубо схватили его за волосы, немного потянув их назад.

Как естественное физическое последствие, он раскрыл губы немного шире и принял ее.

Их дыхания и языки яростно переплетались, словно сражаясь. Инес забралась на кровать прежде, чем ее колени, стоявшие на краю кровати, соскользнули вниз. Груди слегка коснулась его широкого плеча. Колени еще больше сузили расстояние между ними, и ягодицы приподнялись.

Карсель не выдержал и вытянул руки. Затем он схватил ее за поднятые ягодицы, притянул к себе ближе и уложил на себя.

Она, заключенная в его объятия, нашла удобную позу. И вот они уже лежали боком, лицом друг к другу.

— Я забираю обратно.

Инес глубоко вздохнула и прошептала сквозь слегка раздвинутые губы, почти не оставляя места между ними. Карсель, бессознательно снова целуя ее в губы, спросил:

— О чем ты?

— Лихорадка, простуда, болезнь, что угодно.

— Я уже полностью здоров.

— И никто никому не должен.

— Какой еще долг?

— Мой долг, который ты создал по своему усмотрению.

— Может быть, твои молитвы были услышаны. Разве ты не молилась, чтобы твой муж пострадал вместо тебя?

— Я никогда о таком не молилась, - ответила она холодно, обводя пальцем брови Карселя. Карсель потянувшись к ее пальцу, вдруг пробормотал:

— … Это не сон?

— Что?

— Инес, это правда ты?

— ...

Карсель моргнул, приняв резкий взгляд за ответ. Затем он поспешно вытолкнул ее из своих объятий.

— Нет. Еще нельзя... Нельзя же, почему ты...

— ...

— Нет, так ты… Поцеловала меня? Нет... Ты поцеловала меня первой? Почему? Это явь? Это правда ты? Не мои фантазии? Или мы поцеловались, но то, что ты поцеловала первой только в моей голове?

Видя, как мысли, которые следовало бы хранить в себе, выходили из рта, казалось, что его лихорадка снова поднимется.

Нельзя заставлять кого-то так волноваться... Инес на мгновение мучило желание сказать, что это неправда, поэтому спи дальше. Но она сдержалась и ответила:

— Если это правда…

— ...Неужели у меня смертельная болезнь?

Когда она нахмурилась, ее брови сдвинулись еще ближе. У нее было подозрение, что, возможно, шарлатан был прав, а может быть, шарлатан вообще не был шарлатаном.

— Нет? Тогда почему это происходит? Хм?

— … Как и ожидалось, ты меня раздражаешь, Эскаланте.

Инес швырнула его руку, которая обнимала ее. Конечно, его рука была тяжелой, а она не была такой уж сильной, поэтому рука упала на простыню, не отойдя и на полпяди. Воздействие было минимальным, но Карсель сразу же разочаровался.

— Знаю… Я был немного смешон и жалок. Извини.

— Я что-то сказала?

— Мало было той грязи перед свадьбой, так я еще своим слабым телом упал и испортил твою репутацию… Не могу поверить, что я такой...

Он не мог закончить свое унылое замечание. Инес снова поцеловала его, и, целуя его, она оттолкнула его назад и забралась на его “слабое тело”.

Она целовала его, почти кусая губы. Поцелуй, содержащий в себе раздражение, боль, сожаление и гнев по отношению к нему. Безудержное выражение эмоций парализовало его.

Он даже не думал о такой Инес. Было такое ощущение, будто наконец-то сняли один слой кожи и он наконец-то оказался внутри. Так что, даже если все хорошо... Карсель сжал одеяло так, что оно вот-вот порвется. Будто это была замена объятиям за талию.

Хотя и знал, что надо ее оттолкнуть, он не смог. Это ничем не отличалось от того, когда он думал, что это сон и все было хорошо. Она сидела на его твердом животе, широко расставив ноги и с полным намерением опустив ягодицы.

— ... Кх, мм.

Когда их губы на мгновение разомкнулись, Карсель издал низкий, приглушенный стон. Как только Инес осторожно потерлась о его нижнюю часть, его пах затвердел. Это форс-мажор. Рука, сжимавшая одеяло, схватила ее за талию.

Губы снова были укушены, а язык засосан в маленький рот. Черт. Чертова Инес Балестена...

— ...Никогда не думал, что наступит день, когда я скажу тебе такое, но не сегодня.

Рука, схватившая ее за талию, опустил вниз Инес вместо того, чтобы притянуть ее к себе. Действительно, такое простое действие потребовало немало усилий. Его жена даже не представляет, сколько ему усилий потребовалось.

Мягкие ягодицы расположились на относительно безопасных бедрах Карселя. Ощущение ее мягких бедер, обхватывающей его твердые, как у жеребца, бедра, и вид ее ягодиц, лежащих на нем сверху, и ее промежность, плотно примыкающая к нему из-за раздвинутых ног... Даже сквозь одежду все ярко ощущалось.

Это совсем небезопасно. Карсель проглотил проклятия, поднял ее от своего тела и посадил рядом с собой.

— Уходи. Ты можешь заразиться.

Даже когда он старался говорить вежливо, все, на что Карсель мог смотреть, это закатанное до колен платье Инес. Поскольку под ней не было панталонов, ее голые колени были полностью обнажены.

Это выглядело так же сексуально, как декольте, и Карсель продолжал, не в силах оторвать от нее взгляд.

— … Мне жаль, что резиденция размером с крысиную нору. И негде лечь, кроме этой спальни, но оставайся сегодня вечером снаружи. Продезинфицируем это место, как только взойдет солнце.

— Тут есть кабинет.

— Он не подходит для сна, Инес. Есть одно место. Это дом отставного солдата, который сейчас пустует, можно пожить там какое-то время. Он даже больше чем... наша резиденция...

— А. Там, где ты жил до свадьбы?

— ...

Возбужденный взгляд, направленный на колени своей жены, медленно переместился к ее глазам.

— Она же еще тоже «наша» резиденция?

Как много и с каких это пор ты это знаешь? Ни одного вопроса не было задано, и между ними было только молчание.

Он думал обо всем, о чем не мог сказать вслух. Инес щелкнула языком и вдруг протянула руку и коснулась его лба.

— Не думай об этом. Снова поднимется температура.

Тон был чрезвычайно заботливым, но слова почему-то вызвали у него некоторый дискомфорт. Какая связь между его мыслями и температурой?

— Я уже знаю, где ты жил. Я видела несколько раз на обратном пути.

— ...

— Но мне здесь больше нравится, Карсель.

Карсель даже не стал прятать лицо, мгновенно покрасневшее от ее слов. Было стыднее показывать его покрасневшее лицо, выдающее все его эмоции и выставляющее их на всеобщее обозрение, чем его эрекцию, которая явно поднимала ткань штанов.

Слова о том, что “здесь ” ей нравится больше, в его заблуждении расширились до значения, что ей нравится “жить здесь с ним”. Но то, что она давно терпела его обман, не убегала и не смеялась над его неубедительными и ребяческими мотивами...

В целом, это было настолько хорошо, что даже сказать, что это хорошо - не сказать ничего. Он будто должен был показать Инес все свои недостатки, не упустив ни единой детали. Одним своим неуклюжим покрасневшим лицом. Он не мог ничего отфильтровать, от самой красивой части его чувств к ней до самой уродливой и отвратительной.

Карсель Эскаланте, выросший в окружении внимания людей, родился толстокожим и был почти бесстыдным. Как странно, что такой бесстыдный человек показал ей все, и теперь ему становится стыдно.

Но как бы он ни думал, такое ощущение, будто он стоит с опущенными штанами на улице. На самом деле ему казалось, что он все еще спит или с его головой что-то не так.

Температура спала, но щеки покалывало...

— Я сказала тебе не думать.

Она слегка рассмеялась.

— Если посмотреть, как он встал, то действительно кажется, что тебе стало лучше. И нечем заразиться.

— … Поэтому ты согласна спать со мной? - спросил Карсель с восхищением, будто его искренне удивил ее энтузиазм в отношении супружеских отношений. Выражение “согласна спать” подчеркивает четкую иерархическую связь, но тем не менее.

Инес мягко кивнула:

— Да, мне комфортно там, где я обычно сплю.

Ответ пришел с совершенно иным смыслом, чем ожидал Карсель. Она повернулась и встала с кровати:

— Инес?

— Сам позаботься об Этом. Обычно ты хорошо справляешься с этим в одиночку.

— ...

— Мне нужно подправить план завтрашней встречи с Альфонсо.

— …Возбудила меня и просто уходишь ?

— Мне помочь тебе снять нижнее белье?

— А ты снимешь?

— С ума сошел? Успокойся и постарайся.

Ну конечно. Инес цокнула языком и вышла из спальни, еще раз попросив его не думать ни о чем.

Но он не мог перестать думать. Ей нравится слабак и извращенец? Это действительно вкус Инес? Зачем она делает это? Ну, у всех разные вкусы.

Он был настолько занят вспоминанием переменных, которые привели к сегодняшним потрясающим результатам, что даже перестал мастурбировать. Как можно заболеть? Как можно стать беспомощным? Как можно стать никчемным? Все это ему было непонятно.

Итак, когда Инес вернулась в спальню, ее встретил бедняга, который все еще жаловался на боль от эрекции.