— Карсель, пожалуйста, рот.

Было ясно, что она хотела, чтобы он просто заткнулся. Потому что проходившие мимо служанки смотрели на них и откровенно хихикали... Его милая Инес все еще стесняется.

Карсель, украдчиво коротко поцеловав Инес в висок, прошептал:

— Я возьму свое, Инес.

— ...

Инес посмотрела на него в его объятьях, будто была сыта по горло и побеждена, и небрежно стряхнула пыль с его виска.

— Что это?

— Пыль.

— Больше нет? Стряхни еще раз.

— Не хочу.

— Тогда поцелуй меня.

Попросив об этом, он не удержался, опустил голову и сам поцеловал ее. Инес неодобрительно посмотрела на него, словно глядя на что-то испорченное.

— Раз попросил - подожди. Почему ты делаешь всё, что захочешь?

— А ты бы поцеловала, если бы я подождал?

— Нет. Потому что ты всегда так делаешь.

— Это все твоя вина, потому что здесь слишком много женщин.

— … Знаешь же, что это звучит немного странно, да?

— Не знаю. И вокруг, правда, слишком много женщин, Инес...

— Ты про себя говоришь?

Мне мало проводимого времени с тобой, но ты даже не смотришь на меня... И друзей слишком много... У меня нет никаких...

Карсель проигнорировал холодную критику Инес и бормотал всякую ерунду, прижимаясь губами к ней после каждого слова. И это посреди коридора возле гостиной.

Инес больше не могла этого терпеть, схватила его за воротник, притянула к себе и поцеловала как следует. Она лишь на мгновение сплела языки и грубо пососала, прежде чем легко отстраниться, но это было намного лучше, чем если бы он просто игрался губами.

Это означало “я все сделала, так что не приставай ко мне больше”.

— …Ты уверена, что я не смертельно болен? Стряхиваешь пыль с головы...

Он пробормотал так, будто действительно сошел с ума, как в историях Рауля. Ситуация до сих пор не до конца понятна.

Не могу поверить, что ты не злишься даже сейчас...

Она определенно должна была раздражаться и ненавидеть такую глупость, но нет. У обоих лица, с приоткрытыми губами, мгновенно покраснели от жара. Карсель нежно коснулся ее губ, которые, казалось, собирались что-то сказать, и снова поглотил их.

Ситуация наконец-то была понятна. Что еще она с собой сделала?

Было грустно думать о ее первоначальном намерении, но в эти дни Инес была странно непоследовательна в своих мыслях. Ни плана, ни фокуса. В конце концов ее будто охватил странный порыв, и она обняла его за шею руками, которыми пыталась его оттолкнуть.

Просто хочу целовать тебя так...

Куда делись нормальные мысли, чтобы пресечь это в зародыше?

Но поскольку она перестала понимать, ей захотелось его поцеловать. Прежде чем исчезнувшие мысли ринутся обратно. Устала думать дальше. Ей хотелось обнять его и заключить в свои объятия. Хотела быть ближе, чем есть сейчас.

Карсель, казалось, прочитал ее мысли и поднял Инес. Даже когда он большими шагами шел к лестнице, их губы не разомкнулись. Если бы они были в спальне, половина одежды на них была бы порвана.

— … Они сегодня снова очень страстны. Сколько раз мы уже случайно сталкивались с этим смущающим зрелищем? Дон Альфонсо.

Рауль вернулся домой после завершения дел и глубоко вздохнул, обнаружив своих хозяев прилипших друг к другу посреди коридора средь бела дня.

В последнее время они были такими каждый день. Альфонсо, который делал вид, что не видит, опустил взгляд и покачал головой, как бы говоря ему молчать. Словно говорил не считать и вспоминать те неловкие моменты в деталях.

Если просто показать что-то подобное несколько раз на людях, какой смысл во всех слухах... Кроме очень извращенной женщины, никто не осмелился бы встать между ними.

Сколько бы он ни думал об этом, Рауль не мог избавиться от ощущения, что все его усилия были потрачены впустую. Даже беспокойство было напрасным.

Сколько ни смотри, эта пара не нуждалась в помощи.

---

Когда открыла глаза, она оказалась в лесу, полном деревьев. Хотя виденное было знакомо, все в далекой памяти, как всегда, было незнакомым. Влага утренней зари смешивается с медленным дыханием.

— На четыре часа, Инес!

Она услышала голос Луциано издалека. Когда она это услышала, все чувства одновременно проснулись. Утренний воздух на щеках, ржание лошади, ощущение высоты на лошади, тяжесть ружья, висящего на плече, кожаные поводья в руках...

“Она” умело натягивает поводья и разворачивает лошадь. Рука, держащая поводья, немного меньше руки, которую она видела в последний раз.

Наверное, тринадцать, а может, и четырнадцать лет, примерно то время. Теперь эти дни кажутся чем-то из совершенно другого мира. Охота на рассвете в Перез.

Когда она наклонилась, чтобы избежать ветвей деревьев, она увидела себя, одетая в штаны для верховой езды, сидящая на седле с раздвинутыми ногами, совсем как мужчина.

Одно время она думала, что такие вещи являются доказательством свободы. Например, взять в руки ружье, ходить на охоту или завести друзей, которых ее мать не признавала. Когда герцогиня посмотрела на нее с отвращением на лице и спросила, чем носить брюки отличается от того, чтобы быть обнаженной, она не могла не чувствовать чувство победы.

Потому что в какой-то момент матери уже ничего не оставалось, кроме как громко бормотать и строить недовольные рожицы.

Когда рядом Оскар, мать просто держит рот на замке с лицом, которому есть что сказать. По слову любимой невесты наследный принц проводил время в Перез или Теруэль. Будь то демонстрация влияния Инес внешнему миру, как сказал Оскар, или демонстрация прочного союза между Балестеной и императорской семьей. И это было хорошо. Если это заставит мать замолчать.

Возможно, ее любовь к Оскару в то время началась с заблуждения, что он навсегда избавит ее от колючих слов матери.

Конечно, заранее опробованную сладость власти не описать.

Власть – это не только высшая должность, которую она получит в будущем. Власть иногда проявляется в самых незначительных вещах, и недовольные слова ее матери был лишь одним из обычных свидетельств власти. Оскар - это сама власть, а свобода - сила.

Так что в “эти дни” все было прекрасно. Потакание ее прихотям, охотничьи угодья для нее и Луциано, поклонение дворянских детей Мендозы, раболепные взрослые, обещанное высшее положение, благородный жених и Алехандро.

Девушка медленно прошла мимо узких деревьев без тропы. Дорога была неровной, и тело подпрыгивало, когда лошадь набрала скорость. Однако, какими бы умелыми ни были маленькие руки, которые держат поводья, лошадь никогда не отпускает своего хозяина.

Волосы за ушами растрепаны на ветру, а черные волосы, собранные высоко в один хвост, развеваются позади нее. Ветер кружит вокруг. Когда она в последний раз ездила так на лошади? Сейчас она думала головой маленькой девочки. По крайней мере, не в этой жизни. Ведь она не ездила на Алехандро.

Имя коня с красивой развевающейся рыжей гривой – Алехандро. Ей хочется протянуть руку и прикоснуться к Алехандро, но не может. Алехандро когда-то был любимым конем девушки. Знаменитый конь с Багамских островов, которую она получила в подарок от отца, когда ей было восемь.

Как девочка была маленькой, так и конь был юным, а когда девочка взрослела, конь рос вместе с ней. Она лично тренировала его. Какую бы лошадь она ни получила в подарок, она не была похожа на Алехандро. Никакой конь не мог бы так сильно полюбить девочку.

Алехандро крутился в волнении, как только увидит издалека свою хозяйку. Милое животное, которое закрывало глаза и терло голову, когда она к нему тянулась.

Она не видела его с тех пор, как вышла замуж в шестнадцать лет. Оскар ненавидел все, что имело на себе ярлык Балестены, и он также ненавидел, когда привязанность его жены к чему-то не имела к нему отношения.

Даже если это всего лишь конь.

“Я хочу, чтобы ты была полностью моей. Я не хочу, чтобы ты была дочерью Балестены, я хочу, чтобы ты была моей женой…” В какой-то момент это было бы похоже на признание в любви. Шестнадцатилетняя кронпринцесса хотела, чтобы ее благородный муж всегда был счастлив, поэтому отказалась от большинства любимых вещей. Первые несколько лет все было в порядке. Потому что тогда он ей нравился больше.

И однажды, когда с ней уже было не все в порядке, она часто думала об этом рыжем коне. Ей хотелось хоть раз повернуть время вспять.

Подобно умирающей девушке при дворе, она закрыла глаза в сознании девочки.

Когда закрыла глаза и думала об Алехандро, на ум приходили воздух и пейзажи тех дней. Зелень леса, звуки выстрелов, холмы Переза верхом на лошади, обширные пшеничные поля во время сбора урожая, ветер, ласкающий щеки, озеро, свобода, высота неба, отдельные лица, обманчивое счастье. Эти дни казались осязаемыми. За ними следует яркий рыжий конь.

Чудесное невежество того времени, когда она ничего не знала о жизни, не переживала ничего похожего на смерть и не знала будущего, а просто верила, что в будущем развернутся хорошие дни.

Это действительно были лучшие времена. Она никогда не отчаивалась. И не умирала.

Перед смертью Эмилиано она часто скучала по этому рыжему коню. До тех пор это было воспоминание, которого ей не хватало больше всего. Она так скучала, что даже нарисовала Алехандро.

Сколько бы время, проведенное ею с Эмилиано, не было изображено красивее правды, никогда не было бы момента, когда бы она была настолько счастлива, чтобы преодолеть свободу того дня.

Мир девочки, полный всяких хороших возможностей и без малейшего беспокойства.

Она снова подумала об Алехандро перед ней. Как будто вспоминая что-то мертвое. Алехандро больше не поймет это имя. Потому что в этой жизни она даже не дала ему имя.

Как и тогда, когда ей было восемь лет, отец подарил ей рыжего коня с Багамских островов, но, в отличие от предыдущей жизни, она никогда не навещала жеребенка. Алехандро теперь был просто безымянным конем в конюшне. Это был не Алехандро.

Будто так она пыталась отдалиться от той девушки, сколько бы раз она ни жила снова.

Инес тихо рассмеялась. Теперь, полная детской жадностью и вспыльчивостью, эта голова принадлежат только девочке. Инес посмотрела туда, куда хозяйка тела бросила резкий взгляд.

Мальчик в конце дороги. Карсель Эскаланте во времени, которое невозможно повернуть вспять.