---

Карсель проснулся ранним утром, как и в любое другое время. Держит Инес на руках, едва находящуюся в сознании, полусонную, и гладит ее раньше, чем она успевает открыть глаза. Как и в любой другой раз, это было неосознанное намерение.

— ...

Лишь через несколько секунд он понял, что обнимает не Инес, а просто утренний воздух. Карсель неестественно быстро открыл глаза. Рука, которая уже пару раз коснулась прохладной ткани, почти сразу же подняла его тело вверх.

— В чем дело?

— А...

Тускло зажженные свечи освещали спальню еще до восхода солнца.

Голова повернулась прямо в ее направлении, будто неизбежный инстинкт.

— Что ты ищешь только проснувшись?

— … Тебя не было.

— Меня искал?

Инес, сидевшая в кресле, скрестив ноги, поставила чашку на стол и слегка озорно улыбнулась.

Он почувствовал себя дураком, словно споткнулся на ровном месте. Карсель встал, небрежно и грубо вытер несколько раз смущенное лицо.

— Кого еще кроме тебя?

— Не знаю. Я же была здесь все это время... Может свою любовницу из сна?

— … Такой не существует. Знаешь же.

— Ну, ты же ненавидишь серьезные отношения... Может, особенно запоминающаяся связь на одну ночь?

— Нет такой женщины… Инес. Почему ты пристаешь ко мне, как только я проснулся?

Он уже смотрел на улыбающееся лицо Инес. Инес громко рассмеялась.

— Твое смущенное лицо смешное.

— ...

— Итак, ты спал с этой женщиной во сне?

— Черт возьми, мне не снится такое.

Хотя она открыто сказала, что ее забавляет его реакция, Карсель серьезно говорил о том, что ему не снятся такие сны.

Тем не менее, когда Инес только пожала плечами, будто это было не ее дело, он снова заговорил с более серьезным выражением лица.

— Снится, но только ты.

— И что ты делаешь со мной?

— Сама же сказала. Как думаешь, что мы там делаем?

— Ну, мои сны отличаются от снов извращенца.

— Ты знаешь, что твой муж извращенец, а ты моя единственная фантазия, так что, естественно…

— Было недостаточно ночи, так ты охотишься на меня даже во сне?

— Это все ты, поэтому я ничего не могу с собой поделать. Не так ли?

Инес широко улыбнулась и протянула руку с чашкой Карселю, который уже подошел к столу.

Вместо того, чтобы взять чашку, он, естественно, наклонился, прижался губами к ее чашке и проглотил немного чая. Инес несколько нежным тоном пробормотала:

— Правильно, Эскаланте. Иначе я дам тебе ядовитые сорняки.

Теперь холодность, говорящая, что он не может быть с другой женщиной даже во сне, доверие и радикальность, говорящая о его отравлении без колебаний... Поскольку их отношения изменились, ее привязанность теперь расширялась. Это также выражение привязанности Инес Эскаланте.

Не могу поверить, что ты любишь меня так сильно, что хочешь убить... Хоть и не было предательства... Было захватывающе быть наказанным смертью за то, что осмелился думать тревожные мысли.

Карсель сделал еще один глоток чая, который Инес с гордостью выбрала в качестве средства для его отравления, а затем, словно опасаясь, что за это время у нее утомятся руки, схватил ее за запястье и осторожно опустил на стол. Целуя ее в макушку снова и снова.

Несмотря на то, что это была всего пара глотков, горький привкус задержался на кончике языка. Поскольку он не очень любит чай, он даже не знает его названия, но именно этот чай пила Инес, когда опаздывала и ей нужно было проснуться. Все равно невкусно... Карсель, облизывая губы, пробормотал:

— Этот вкус исходил из твоих губ вчера.

— Да?

— На крыльце, когда мы целовались…

Карсель вспомнил яркое воспоминание, а затем поцеловал ее, ничего не сказав, будто хотел, чтобы она вспомнила. Будто он делал это просто для подтверждения.

Поцелуй был почти неожиданным, но теперь Инес воспринимала его как нечто само собой разумеющееся. В одно мгновение их языки переплелись, засасывая друг друга, даже не задумываясь о том, кто начал первым, углубляясь, а затем снова отходя без каких-либо колебаний. Карсель облизнул нижнюю губу.

— Да, именно этот чай.

— Ты хотел это проверить?

— Подумал, что это хороший повод. А, надо было сказать: “Я никогда раньше не пробовал это…” Тогда мотив показался бы несколько более чистым. И естественным.

Одетый на голое тело только в белые штаны от халата, он выглядел далеко не невинным. Инес фыркнула, немного растерявшись, и поставила чашку перед ним:

— Выпей и проснись, Карсель.

— Он невкусный.

— Ты только что хорошо пил.

— С твоего тела я оближу и яд, а не только этот чай.

Он попытался уклониться от команды с притворной зловещей улыбкой, но Инес безжалостно указала подбородком на чай.

В конце концов ему придется его выпить. Карсель сел за стол, надул красивые губы и поднял чашку.

— Мой разум в полном порядке, Инес.

— Знаю. Так что просто выпей это и пойдём.

— Уже?

— Мхм.

Когда он отпил холодный чай и обернулся, Инес, опустив подбородок, посмотрела на него, ее глаза мягко изогнулись, и она улыбнулась. Отчасти ей действительно это нравилось, и отчасти просто намереваясь повлиять на него.

По какой-то причине она проснулась необычно рано.

— Который сейчас час?

— Пять?

— Тебе надо поспать, Инес.

Обычно Инес не может открыть глаза даже после шести. Если ее разбудить, она зарывается лицом в подушку и бормочет что-то непонятное, словно убегая от мира.

Инес по утрам была особенно слаба. В Кальстере она естественным образом вписывалась в расписание дня Карселя и постепенно адаптировалась к утреннему распорядку, но изменениям есть пределы.

Сколько бы времени ни было, она долго была сонная, даже когда открывала глаза, и ни разу не открывала их раньше этого времени. Если оставить ее одну, она сможет спать весь день, как кошка, которой нечем заняться.

Но она проснулась раньше него, с этими необычно яркими глазами...

— Мы же решили выехать пораньше.

— Настолько?

— Я приготовила твою одежду.

— ...

Только тогда Карсель понял, что Инес уже переоделась в нижнее платье, поверх которого носят выходную одежду. Рядом лежали одежда, которую они с Арондрой выбрали заранее, а также шляпа с лентой. Он улыбнулся.

Это так мило...

— Раз это далеко, лучше выехать пораньше, Карсель.

— Правда? Умереть готов, ты такая милая...

— Тогда умри, но поторопись.

Он быстро получил холодный ответ, но ему было все равно, и вместо этого он схватил лицо Инес обеими руками. Ее щеки прижались к его руке и раздулись. Взгляд был устремлен на него, но во всем была виновата Инес Эскаланте.

— Еще один поцелуй, прежде чем я умру.

Он не отпустил и поцеловал Инес все лицо, пока она не ударила его.

---

— Карсель, а багаж?

— Я отправил заранее. Нам просто самим нужно выехать.

После простого завтрака они покинули резиденцию. Небо было пасмурным, поэтому было не очень светло, но и не совсем темно, и этого хватило, чтобы отправиться в путь.

Марио вывел из конюшни двух лошадей. Арондра, изливавшая свои тревоги, быстрым шагом следуя за хозяйкой и ее мужем, с подавленным выражением лица держала Инес за руку.

— Почему небо такое? А если начнется дождь...

Она так беспокоилась, словно она растает от дождя. Другой рукой Инес похлопала тыльную сторону пухлой руки Арондры.

— Все хорошо, Арондра. По крайней мере, дождь не пойдет, пока мы будем в пути.

— … Если вы заболеете, то это вина сеньора.

Любой бы поверил, если бы сказали, что Инес привела ее с собой из Балестены. Рауль Балан тоже смотрел на нее так, словно проиграл ей.

— Но даже так, нельзя же будить человека, который по утрам тяжело просыпается, так рано..

— Это не я ее будил, а Инес меня.

— Если в дальней дороге вы попадете под дождь, вас ждут большие неприятности. Вам нужно следить за сеньорой, давать ей отдыхать и внимательно проверять ее состояние!

— Хорошо.

Карсель сразу же согласился. Инес тоже кивнула, что так и сделает.

Когда люди в резиденции провожали их, Карсель, который первым посадил Инес на лошадь, сел на лошадь рядом с ней. Арондра все еще смотрела на них неуверенно, а Рауль смотрел на них с удивительно беззаботным выражением лица. И Альфонсо провожал их с предельной искренностью, которой не было ни у кого другого.

— Кажется, Альфонсо боится тебя.

— Наверное, просто не привык.

— Как? Ведь такая милашка.

Инес посмотрела на него, нахмурившись. Словно ожидая, Карсель послал ей поцелуй в воздух и очаровательно улыбнулся.

Бесстыдник. Инес, которая оценивала действия мужа такими глазами, покачала головой.

— Я только в твоих извращенных глазах так выгляжу.

Инес щелкнула языком и пришпорила лошадь. Его озадаченный взгляд был сосредоточен на ней, которая без предупреждения ускорилась вперед.

— Ты же не знаешь дорогу...