Сила мундира была удивительна. Раз уж целью было хорошо провести ночь, и раз она демонстрировала искреннюю признательность, он мог понять каждое произнесенное ею слово.

Касел Эскалант де Эспоуза.

Это длинное благородное имя и безупречная внешность. Белоснежный мундир флота и безупречная работа бога заставляли всех пускать слюни. Не удивительно, что иногда нормальные благородные дамы или же ненавистные, такие же мужчины как и он сам, теряли благоразумие и влюблялись.

Как кто-то однажды сказал, если бы не могущественная семья Эскалант, его бы уже давно забили бы до смерти.

— Говорят, что сэр отправился служить, следуя воле своего деда, посвятившего свою жизнь защите Ортега. Вы поклялись следовать по благородной тропе, проложенной поколениями Ваших предков… Даже если это так, я была приятно удивлена. Вы и правда достойный потомок рода Эскалант. Боже, Нунерское Море — неспокойные воды, где постоянно происходят крупные и мелкие сражения. Мир наступил, когда великий Адмирал Калдерон, дедушка Вашей светлости, победил Талайнов в битве при Нунере, но талайнские пираты все еще нападают, стоит только солнцу смениться…

Это была первая стадия. Очарованная его формой, она восхищалась, позабыв о своем лице больного человека, на котором был бледный макияж, и болтала обо всем, что могла вспомнить.

— Как аристократ Ортега, я узнал, что существуют обязанности, которые ничем не уступают привилегиям, которыми обладает только императорская семья.

— О боже…

— Мой дед всегда говорил, что быть самым привилегированным аристократом также означает нести самую большую ответственность.

Слова Касела были похожи на декламирование, они были настолько прямолинейны и механически, словно он — машина на текстильной фабрике.

Графиня задышала глубже, словно в восхищении от его слов и мужественной внешности.

И в момент, когда он подумал, что это может быть «немного опасно», она спрыгнула с его рук на пол и вцепилась в него.

— Графиня, здесь…

— Прошу, где угодно сойдет!

— Как минимум, давайте зайдем в комнату.

Губы Графини жадно припадали к его губам, при любой его попытке хоть что-то сказать. Он избегал ее лица и втолкнул Графиню в ближайшую дверь, но она уже забыла, что является больной, пусть и наигранно.

— Нет, комната слишком темная…

— Чем плоха темнота?

— Я хочу видеть Вашу униформу…

Почему-то она смотрела на его погоны так, будто хотела их облизать, словно имела такой фетиш. Касел вздохнул, глядя на верхнюю часть платья, которую уже спустила сама женщина.

Почему люди сходят с ума, стоит им только представить себя рядом с ним? Он замер от этой самовлюбленной мысли, но всего лишь на мгновение.

А все потому, что ее обнаженная грудь призывно вздрагивала в тусклом свете.

Почетный дворянин Ортега. Факт, что наследник герцога Эскалант, одного из семнадцати аристократических домов, удостоенных почетного титула императорской семьей, был настолько красив, что любой сходил с ума, увидев его лицо, похожее на божественный дар.

Такого мнения придерживался и он сам. Какой смысл испытывать неудобство и отказываться от подобного подарка? Будь то прекрасная внешность, женская привязанность или же стремления мужчин и женщин, или же красивая женщина перед ним, которая поспешно отбрасывала свою одежду посреди коридора, он собирался испробовать все…

Невзирая на его тихий и грубый характер, он впервые попробовал вкус секса в возрасте пятнадцати лет, а к семнадцати, став мужественнее, он уже во всю общался с сеньоритами куда старше него. Во времена кадетства, он был окружен еще большим количеством последователей, куда бы ни пошел. Ко времени призыва на флот он уже познакомился со зрелыми дамами, которые были более спокойными и менее проблемными.

И сейчас, в двадцать три… Лучшее время.

Касел обхватил ее талию и развернул, толкнув к стене. Способность женщины целовать наугад была довольно неприятна, но ее страсть и желание сделать это с ним где угодно он высоко оценил.

Следовательно, требовалась соответствующая награда. Его другое предположение заключалось в том, чтобы никогда не совершать опасных поступков в опасных местах, но…

— Хорошо, всего разок.

Схватив ее грудь и нежно прокладывая дорожку из поцелуев по тонкой шее, он заметил, как лицо Графини искривилось от удовольствия. Он поднял подол ее платья до самой талии, но она была маниакально одержима прикосновениями к его расстегнутому воротнику, в надежде, что он снимет форму.

Это было куда лучше, чем вынуждать себя раздеваться, ведь надевать мундир будет проблемно. Конечно же, он пошел во флот не по этой причине, но сопутствующее удовольствие всегда приветствовалось.

Касел сосредоточился на трущемся о него теле Графини, а не на бессмысленных словах, которые она произносила — они входили в одно ухо и выходили из другого.

Только раз он ответил парой рваных фрах. Он даже не очень запомнил, что именно.

Это случилось, когда он осознал, что одна и та же тема несколько раз повторяется в словах женщины.

Всего на мгновение голос и мысль Графини достигли его сознания…

Он пошел во флот не поэтому, но…

… Итак, как же он оказался на флоте? Он подумал о лице, которое пугало его, когда он как обычно задал себе этот вопрос.

— А, все дело в невесте, ах, Сэр, какая потеря… Она слишком простая. Конечно же, сложно выбрать более благородный род. Она же младшая дочь из семьи Балазтена.

— …

Айнез Балазтена де Пирез.

Это спокойное лицо, вызывающее приступ удушья от одной мысли о нем.

Касел нахмурился и застыл словно статуя. Это воспоминание было слишком ярким. Желание пропало в одно мгновение.

— Если ее лицо не очень красиво, было бы чудесно, обладай она точеной, мягкой и приятной фигурой…

Он не был доволен сплетнями.

Касел уставился на стену, нервно мотая головой и аккуратно продолжая избегать губ Графини. Благодаря этому он сумел отбросить свои воспоминания, которые казались почти материальными.

— С таким великолепным женихом как Вы, но с таким страшным, эм… обычным лицом. Она даже не…

Айнез Балазтена смотрела на них.

С присущим только ей жестким, скучным, словно у монахини в часовне, лицом.

Его впервые поймали на семнадцатом году с заключения помолвки.