Все произошло вскоре после начавшегося непродолжительного сезона дождей.

Сан-Талярийский путь — дорога, проходящая через столицу в город Мендосе, — вечно переполнялся всевозможными дорогими каретами и людьми, но из-за дождя ситуация резко изменилась.

По широкой пустой дороге с осторожностью ехали лишь пара незамысловатых служебных и государственных карет, а также нагруженных повозок.

Но если кто-то решится пройтись пешком, то вскоре вымокнет до нитки. Каким образом? Дорога превратилась в одну глубокую лужу. Если кучера на секунду расслабятся, то карету тряханет так, что мало не покажется.

Карету герцога Эскаланта постигла та же участь.

Он почувствовал, как колеса снова попали в ямку, затем натолкнулись на камень, заставляя карету дернуться. Касел тихо чертыхнулся, снимая мундир.

Тем не менее, молодой наследник герцога, всю поездку ругавший некомпетентного кучера, прибыл к месту назначения в тот же день.

В тот момент он резко ощутил разочарование, которое еще до приезда укоренилось в его душе..

Воспоминания об Инессе Балезтене были тому причиной. Причиной, по которой его чувства казались такими яркими. Такими настоящими.

Вместо привычной расслабленной позы Касел сидел, глубоко погрузившись в мысли, постукивая по подушке, которая упала к ноге. Роскошные ниспадающие волосы оказались взлохмачены. В его голове продолжала прокручиваться неловкая ситуация того самого дня.

В тот день, в тот день…

Касел вспомнил слова графини, коснувшиеся ушей.

«Вы только посмотрите на монашеский наряд вашей нареченной. Даже на имперском банкете… Впервые на нее посмотрев, никто не сможет увидеть величие герцога Балезтена».

Будь у графини чувство вкуса, она смогла бы заметить, что монашеский наряд стоил куда дороже ее ожерелья: герцог Балезтена не упустит случая порадовать любимую единственную дочь.

«А знаете, как она надменно себя вела с сеньорой…»

Холодный характер. Нелюдимая натура мешала людям заводить с ней дружбу.

«…Я все слышала».

Слышала она. В тот самый момент он видел ее собственными глазами, и это было куда хуже. А потому Касела терзало непривычное чувство вины.

Вина. По отношению к Инессе Балезтене. К холодной, подобно злодейке, женщине.

Прищуренный взор смотрел в никуда; Касел до сих пор не мог вспомнить выражение лица Инесса Балезтене.

Воспоминания того крайне неловкого момента были расплывчатыми. Лицо в тот самый день.... Вернее, выражение ее лица.

Он привык в скором времени забывать о ненавистных воспоминаниях. Понятное дело, что ситуация ему не нравилась, но…

— Лейтенант, мы прибыли.

Касел кивнул и вышел из кареты. Перед ним находилось поместье Балезтене — уменьшенная копия главного поместья в Перезе, где правил герцог.

Возвышающееся, подобно правителю на троне, поместье Балезтене представляло собой величественный особняк, через окна которого открывался взор на Сан-Талярийский путь.

Благодаря особой планировке каждому открывался панорамный вид на Мендосу, в которой недавно был коронован Император, и все могли видеть прекрасный город, когда покидали карету. Настоящая роскошь. Однако Касел развернулся, не обращая внимание на вид.

Его отец — Граф Эскалант — как-то сказал Каседу, что столь величественный особняк производил плохое впечатление своей невероятной безвкусицей и неказистостью. Тем не менее, всякий раз, когда Касел стоял перед зданием, у него перехватывало дыхание.

Чаще всего он приезжал сюда ради сопровождения Инессы Балезтены или же для исполнения своих обязанностей в качестве жениха. И ничто так сильно не напоминало об их ближайшем будущем, чем подобные моменты.

В такие дни он невольно размышлял о надвигающейся, но еще далекой совместной жизни.

От одной мысли о подобном к горлу подступал комок.

— Лейтенант Эскалант, леди Инесса ожидает вас в комнате отдыха.

Вы только посмотрите. У него уже сперло дыхание.

Касел уже давно влип по самое не хочу. Он всегда жил с довольно консервативными взглядами, считая, что после свадьбы единственной женщиной в его жизни должна быть только жена.

Можно сказать, подобные взгляды послужили причиной развившемуся в благородном мендосовском обществе вульгарному девизу «разок попробовать» — по иронии, такой же вульгарной мотивацией пользовался и сам Касел.

Опять же, этот брак ставил его одной ногой в могилу. А умирать ему пока рано. Поэтому, пока было время, ему хотелось вдоволь нагуляться. Чтобы потом без всякого сожаления прожить всю оставшуюся жизнь как монах.

Каселу Эскаланту возможно когда-нибудь понадобятся знания о распутной жизни. Нареченная, которую известили о помолвке к шести годам, может быть не единственной для него женщиной, но жена, с которой они вместе принесут клятву под благословение архиепископа Мендосы, — это совершенно другое дело.

Вся грязь скоро останется в прошлом. Как и должно быть.

Безграничные гнев, раздражение и другие похожие негативные эмоции терзали Касела всякий раз, когда он вспоминал о шестилетней дочке герцога, которая самостоятельно выбрала его кандидатуру в качестве жениха и тем самым обрекла его на жизнь точно в клетке ради свадьбы с двадцатитрехлетней Инессой Балезтеной.

На самом деле свадьбу уже откладывали больше шести лет из-за учебы в академии и вербовки в военно-морской флот, но реальность подступала все ближе и ближе.

Она была женщиной, которая куда больше подходила на роль той, что преклоняет свои колени вместе с ним у ног архиепископа, чем семнадцать лет назад.

— Сэр Эскалант.

— ...Инесса.

И поэтому он ощутил странный грех. Смешанная горечь и стыд оттого, что ему стоило хотя бы не попадаться с поличным.

— Прошу, проходите, — прозвучал серьезный монотонный голос. Касел подошел и вежливо поцеловал ее руку.

Ее платье, как и всегда, полностью закрывало тело и шею в скромной благородной манере.

И хотя в стране не было более знатной дамы, чем Инесса, ее скучное лицо, было далеко не самым красивым: вечно праведный и спокойный взгляд, черные как смоль волосы, часть которых была аккуратно собранна сзади.

На мгновение на ее лице проявились эмоции, но она быстро взяла себя в руки, снова став безэмоциональной.

Верно, даже тогда ее выражение лица оставалось таким же. Взгляд человека, который будто бы не умел ни смеяться, ни злиться.