Карсель сунул значок во внутренний карман. Герцог Ихар — это тот, кто находится в противоречии с герцогом Эскаланте на каждом шагу...

— Ихар, значит.

— Да.

— Выбрали подходящего.

Даже их предки старались не поубивать друг друга. Адмирал Кальдерон и предыдущий герцог Ихар. Их сыновья пообещали, что не будут повторять ненависть своих предшественников, и совершили великое примирение, но не прошло и года, как мир был разрушен, когда герцог Ихар на совете кинул пресс-папье в Эскаланте.

Конечно, герцог Эскаланте был причиной, по которой кроткий герцог Ихар вышел из себя. С точки зрения Карселя, его отец имел склонность к небольшим политическим предательствам.

Перед смертью адмирал Кальдерон был настолько недоволен своим сыном, что схватил маленького Карселя и сказал: “Пожалуйста, хотя бы ты будь похож на меня. Твой отец наверняка наживет много врагов из-за пустяков.”

Но неужели его мстительность настолько сильна, чтобы навредить наследнику рода Грандес де Ортега? Из рода которого вышла императрица и наследный принц.

— Вы думаете, что вряд ли за этим стоял Ихар?

— Конечно, нельзя быть уверенным. У каждого человека свой порог намерения совершить убийство. Есть святые, которые оставляют в покое тех, кто заслуживает смерти, а есть и те, кто убьют за мелочь.

Карсель саркастически рассмеялся, внезапно вспомнив физиономию Данте Ихара.

— Он единственный, у кого есть знак?

— Да. Из них двух. Не знаю как насчет остальных...

— Будто только он забыл скрыть.

— ...

— Они были готовы к тому, что их поймают.

— Они умышленно попались?

— Не знаю, кто является целью – я или Инес… По крайней мере, ясно, в каком направлении пойдут подозрения, если бы у них не вышло или их поймают. Ихар.

— А есть вероятность того, что он вообще сфабриковал эту схему, по которой его хотели подставить?

— Негативные утверждения, как правило, звучат как абсолютная правда. Чем выше престиж, тем больше. Слишком позорно даже думать, чтобы такой человек, как герцог Ихар, мог это придумать.

— ...

— Ну, мало-помалу станет ясно… Мне интересно другое.

Карсель повернулся:

— Кто знает про знак Ихара?

— Никто. Я нашел это, когда проверил после того, как рядовой обыскал их. Никого человек без сознания особо не интересовал, поэтому я нашел это сам.

— Была причина скрывать это?

— ...

Армен, беспокоившийся, сузил брови. Карсель сделал шаг поближе к подчиненному, который был немного ниже его ростом, как бы устрашая его.

— Ты подумал о том же, что и я.

— … Я думал, что нужно быть осторожным.

— С самого начала все испортилось изнутри.

“Кто-то”, должно быть, следил за ними в Кальстере. Однако жители резиденции в Кальстере и представить себе не могли, что охотничьи угодья, куда направлялась чета Эскаланте, представляют собой скрытую долину у подножия суровых гор Вис-Кальмас. А еще то, что это частная собственность адмирала.

Так что все началось с Эспозы. Пока часть рядовых под командованием младшего герцога призывалась и мобилизовалась в Вис-Кальмас, откуда-то явно шел хвост.

— Думаешь, это там?

— … Я не могу подтвердить.

— Значит там.

— ...

— Должно быть, кто-то только примерно отметил это место на карте. Объяснения бессмысленны... Наверное, они даже не успели разобраться с местностью.

Если бы Карсель не пошел по кратчайшему пути через безымянный лес, они бы вошли в хижину только в темноте вечера в первый день.

— Пока сэр Эррера пытает их, ты будь рядом с ним и наблюдай за окрестностями.

— Понял.

Карсель повернулся и направился к хижине. Гвардейцы, которые внимательно охраняли каждый угол, бесшумно удалились от домика.

Он поднялся по ступенькам перед дверью и вынул из револьвера все патроны. Как только дверь открылась, он почувствовал теплый воздух, заметно отличавшийся от холодного снаружи. Запах Инес витал вместе с теплом. Его взгляд упал прямо на кровать.

Как и ожидалось, она спит, ничего не подозревая... Его опасения по поводу того, что произойдет, если она проснется до того, как он вернется, и что, если она испугается того, что внезапно осталась одна в темноте, были напрасны.

Ее стоическое выражение лица, ее набожный характер и ее чувствительный темперамент — ничто из этого не может объяснить эту ленивую, похожую на кошку, соню.

Как всегда, нежный взгляд устремился на лежащую вдалеке девушку, но исчез, когда он повернул голову и пошел вперед.

Он спокойно взял револьвер, положил его обратно в сумку и повесил кинжал Кальдерона обратно на стену, как она была украшена. Кроме охотничьего кинжала, он не взял с собой никаких специальных мечей, поэтому взял его второпях, но его дедушка очень дорожил этим. Это не подходило для избиения такого ублюдка. Карсель на мгновение посмотрел на свои вещи, словно ища ответ, затем вытер слегка усталое лицо сухим полотенцем.

Кальдерон завещал Карселю все это место, считавшееся самым секретным и безопасным в мире. За долиной находится огромное поместье Эскаланте, которое на самом деле представляет собой половину горного хребта.

В любом случае, все в Эскаланте, естественно, перейдет к его внуку, когда его сын умрет, поэтому он не обращал внимания на сына, который выказал свое недовольство, спрашивая, как он может его игнорировать.

“Это самая идеальная земля для сына Эскаланте. Можешь приезжать со своей любимой женой и отдохнуть вместе, и никто не помешает.”

“А отец?”

“Этому бездарю не нужно такое.”

Он помнил своего деда, который в старости стал инвалидом, и о времени, проведенном здесь, когда Карселю было пять или шесть лет. Известный всем имидж Кальдерона был сборником из слов других, кто служил с ним.

Воспоминания, которые остались в памяти Карселя, были немного иначе. Лицо старого солдата, сидящего там у костра, погруженного в сожаление, его согнутая спина, когда он делал свою последнюю мягкую игрушку, его улыбка, когда он взял кусок мяса и положил его в рот своему юному внуку... Большинство из них — мимолетные образы с расплывчатыми цветами, как незавершенные картины.

И несколько слов.

“Ты похож на меня, Карсель. Все же, Бог не беспощаден к этому старику. Но хотел бы я, чтобы ты был немного менее красивым, чтобы уменьшить твои испытания в этой жизни... Но несмотря ни на что, ты вырастешь хорошим. В отличие от Оскара.”

“Отец говорит, что Его Высочество наследный принц будет очень хорошим монархом.”

“Твой отец не видит то, что у него под носом.”

“Но он очень умен. Поэтому отец сказал, что я просто должен подчиняться ему до конца своей жизни.”

“Твоя тетя или отец только говорят так, а этот мелкий недоносок уже зазнался... Он не должен жениться на дочери Балестены. Он не должен стать всемогущим.”

“...?”

“Иногда я думаю об этом. Как бы это было, если бы сыном Каэтаны родился ты... Не думаю, что ты бы поступил так со своей матерью. Но, сынок, люди не всегда соответствуют своему положению. Ты вырастешь, чтобы соответствовать своему положению, но твой хозяин может оказаться неверным.”

“Вы про… наследного принца?”

“Но Карсель, не бросай Оскара. Как бы он ни старался, ему будет сложно найти по-настоящему своих людей. Он будет отталкивать подозрениями даже тех, кто верен ему. Потому что он не сможет проглотить свой комплекс неполноценности и использовать лучшее как инструмент. Так что, возможно, он будет испытывать тебя и сильно в тебе усомнится. Но без тебя ему будет очень одиноко.”

“...”

“Верность не является ценой добра или зла, Карсель. Это врожденный долг и обет слепоты. Твой господин — Оскар. Даже если ты не будешь уважать его в будущем, будь рядом с ним, как Эскаланте. Точно так же, как твой дед относился к этому жалкому Валенсе из Мендозы как к императору Ортеги, а не как к зятю.”

“… Это не весело…”

“С таких лицом, ищи веселье в женщинах, понял? Твое лицо само по себе «интересное», другое веселье можно и не искать.”

“Но брат Оскар просто издевается надо мной.”

“Тогда, хочешь ли ты в будущем пойти по следу этого старика и присоединиться к флоту Ортеги?”

“Что тогда будет?”

“Как только выберешься из Мендозы, станет немного лучше. Я смог жить, не видя лиц императорской семьи.”

“Аха.”

“Наверное, с тобой будет также. Ты очень похож на меня.”

«Иди на флот.» Даже его дедушка, который сказал это в тот день в шутку, не знал, что эти слова останутся в голове Карселя как непреднамеренный план на будущее. Это был призыв, которому не все были рады.

А. Возможно, Инес была рада.

Он снял всю одежду и надел чистые брюки. Еще раз вымыв руки, он забрался на кровать и обнял Инес, и ее брови нахмурились еще сильнее, будто он мешал ей спать. Это было так мило, когда она сжала губы, затем выражение лица расслабилось, что у него внутри защекотало.

До свадьбы Оскара оставалось всего несколько месяцев. Помимо письма матери, герцог Балестена в свою очередь также отправлял письма в штаб, призывая его как можно скорее отправить дочь в Мендозу. Он не хотел с ней расставаться, поэтому держал это в секрете, но Инес прочитала письмо от герцогини Балестены, благодаря тому, что им не воспользовались как растопкой.

Для Инес было бы безопаснее остаться в герцогской резиденции в Мендозе. Его беспокоило, что утечка информации могло произойти в Эспозе, но скорее всего это произошло в Кальстере. Ведь все же официальная столичная резиденция находится под усиленной охраной из-за болезни герцога...

— … Я все еще не хочу расставаться, а ты?

Тебя все еще волнует, что произойдет? И я тебе нравлюсь... Не будет ли тебе грустно? Поскольку ты хорошо отделяешь общественную и частную жизнь, возможно, ты и не расстроишься.

Тем не менее, я надеюсь, что ты немного загрустишь.

— ... Или мне просто уволиться?

Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла.

Обязанности, которые он бесчисленное количество раз заучивал в Эль-Ледекие, были для него сейчас незначительными. Хотя сам знает, что не сможет этого сделать.

Если не считать брака Оскара, в котором он не заинтересован, им на самом деле было бы лучше расстаться, какое бы оправдание он ни придумал.

Фактически, с самого начала Карсель не мог избавиться от ощущения, что они инстинктивно нацелены только на него. Он также думал, что пребывание Инес в Кальстере с ним подвергнет ее ненужной опасности.

Поэтому расставание с Инес станет своеобразным подтверждением. Было бы нелегко связываться с дочерью Балестены в центре столицы, а не в Кальстере. Холм Рогорно полон резиденциями офицеров, и никто не ставил охрану.

Если им нужна не его жизнь, его не тронут, а если нужна, то такие нападки продолжатся.

В таком случае не нужно подвергать опасности Инес.

---

Карсель провел долгую ночь в раздумьях, глядя на спящую Инес. Пока рассвет не просочился в темное окно.

Вскоре Инес, которая рано заснула, открыла свои сонные глаза, почувствовав его руку, гладящая ее по голове ранним утром.

— … Карсель? Ты уже проснулся?

— Жалко.

Расплывчатые, сонные зеленые глаза то появлялись, то исчезали сквозь моргающие веки. Карсель поцеловал ее веки, словно говоря, чтобы она этого не делала.

— Что жалко?

— … Возвращайся завтра в Мендозу, Инес.