— Где душа моей сеньориты?

— Эта бесстыдница…

— Что это… Вы действительно говорите про “любовь”?

Инес смутилась, но равнодушно подняла глаза:

— Карсель Эскаланте, возможно, немного сумасшедший, но он меня любит.

— Mi amor (моя любовь)… Вы говорите про любовь!

— Нет, не я, а Карсель Эскаланте...

Хуана сжала щеки Инес, как в детстве назвав ее по прозвищу, что рассмешило ее. Хотя она была всего на год старше, она вела себя как родитель, зовущий своего ребенка с чрезмерной любовью, или как сестра, которая намного старше ее.

Инес сузила глаза:

— Ты меня слышишь?

— Да. Вы произнесли имя сеньора Эскаланте голосом, полным любви.

— ...

— Я понимаю вас, просто взглянув на лицо.

— Хорошо, скажем так.

Когда Инес покачала головой, Хуана посмотрела на волосы Инес и сказала:

— Итак, вы получили признания в любви от сеньора. И вам не противно, что мужчина сказал, что любит вас...

— Мхм.

— Нет, но какой идиот собрал вам волосы? Смотреть не могу...

— Я собрала.

— Mi amor, ваша ловкость действительно улучшается с каждым днем. Итак, отношения между вами идеальные, и значит скоро у вас появится наследник?..

Хуана радостно залепетала и принялась расчесывать волосы Инес. Должно быть, она была уставшей после дороги, и сидя, когда ей расчесывали волосы, она быстро почувствовала сонливость.

— Не знаю. Я тоже хочу этого поскорее.

— …А что? Вы недовольны способностями сеньора?

Хуана прошептала, будто рядом с ними был кто-то еще. Инес рассмеялась:

— Он слишком внимателен ко мне... Хотя чрезвычайно энергичен.

— Значит в самих супружеских отношениях нет ничего плохого?

— У нас хорошие отношения. Умеренно часто...

На самом деле это было нечто большее, но трудно было подобрать точное выражение, кроме как сказать, что они были похожи на животных в течке. Карсель иногда возбуждался от того, что ее дыхание касалось кончика его подбородка, а Инес возбуждалась потому, что хотела помучить его, когда он возбуждался.

Разница в том, что Карсель Эскаланте не реализует все свои желания, а Инес Эскаланте — большинство из них.

— … Но теперь мы расстались.

— Всего на три месяца. Когда встретитесь, снова будете вместе. Некоторые пары вообще видятся один или два раза в год. Живут вместе всего около недели каждые шесть месяцев. Но им все равно удается родить детей, верно?

— Даже если мы делали это часто, мне все равно не удалось забеременеть. Это нельзя сравнивать.

— Это же хорошо! Наслаждались медовым месяцем в тихом месте с красивыми пейзажами.

— Да, но...

— Госпожа Инес. Проблем не будет, - мягко, но уверенно сказала Хуана, положив руку на плечо хозяйки.

— Все говорили, что будет сложно, но ни один врач не сказал, что невозможно.

— … Знаю.

Она знает это уже давно. Трудно забеременеть, слабая матка... Во время ее пребывания в должности наследной принцессы ее посещали всевозможные врачи, вызванные императрицей, и в конце концов был сделан вывод, что она каменная и пришлось терпеть всевозможные оскорбления.

Беременность. Какой хаос вызывало это слово когда-то.

Даже если не выкидыши, вызванные Оскаром, все равно каждая беременность протекала трудно. Она думала, что все в порядке, поскольку все это уже знала. Благодаря этому у нее не может быть поспешных ожиданий. Если не торопиться, все разрешится само собой, а как только условия будут выполнены, она приблизится к свободе...

И когда же у нее начало проявляться нетерпеливое беспокойство? Когда она отказалась от мысли сбежать? С того дня, как она вдруг представила себе ребенка, похожего на Карселя? Инес посмотрела в окно и улыбнулась.

«Вот что со мной происходит, только вернувшись в Мендозу.»

Как только отделилась от Карселя, она начала топтаться на месте, как это было раньше.

Инес снова посмотрела на Хуану и улыбнулась, стряхивая мрачную тень прошлого. Теперь все по-другому. Нет ничего глупее, чем беспокоиться о потере того, чего у тебя еще нет.

— … Я знаю, но иногда мне не терпится.

— Вы же такая молодая, о чем беспокоитесь? Вот я еще даже не вышла замуж.

— Так это - твой выбор. Просто… Может быть, это моя жадность.

Потому что ее устраивает то, что есть. И иногда думает, может быть, могло бы быть и лучше... Прекрасные моменты на охотничьем угодье, в мире, где их было только двое, даже когда оглядывались по сторонам. Она хотела чувствовать себя целостной, не прячась так в долине. Всегда.

Она хотела полноценного ребенка, унаследовавшего половину его крови и половину ее. Хотела ребенка, в глазах которого будет и она, и он.

Этот ребенок будет первым, кто благополучно выживет из ее беспокойного чрева. Он вырастет в изобилии и любви своих родителей, в счастье и мире, зная только хорошее.

Именно так. Ребенок “вырастет”. У него будет жизнь, будет ходить по земле, изучать языки и расти от травы на земле до ветвей деревьев, пока не достигнет уровня глаз.

Ребенок, отцом которого будет Карсель Эскаланте.

— Конечно, вы можете быть нетерпеливой. Однако сеньор не похож на человека, который стал бы торопить свою жену из-за ребенка, как другие мужчины...

— … Это я его тороплю.

— Не удивительно. Женщины Перез с гордостью требуют родить детей.

— Но Карселя беспокоит только моя слабость.

— … Правда? Я никогда в жизни не видела вас такой здоровой.

— И я о том же.

Инес оперлась на подоконник и Хуана продолжила:

— Конечно, сеньор выделяется даже среди крепких морских офицеров... Поэтому, наверное, считает вас маленькой и милой.

— Кто маленькая и милая? Даже ты на одну пядь ниже меня.

— Кто же еще? Амор сеньора Эскаланте!

Хуана потерла Инес щеку, восклицая тоном, явно дразнящим ее. Словно разозлившись, она стряхнула руку горничной и посмотрела в окно.

— Узнай, когда моя мама покинет дом в Мендозе. Надо вызвать врача оттуда. Здесь обо всем доложат герцогу.

— Поняла. Стоит ли мне связаться с той женщиной-врачом?

— Мхм. А, и...

— Да?

— Помнишь, куда ты положила письма, которые Карсель присылал мне, когда был в военном походе несколько лет назад?

— Да. Они все в резиденции Мендозы.

— Я хочу их вернуть.

— А ведь когда-то даже не смотрели.

Хоть и не так сильно, но это все равно жгло и причиняло боль. Инес на мгновение взглянула на Хуану и сонно закрыла глаза.

---

Это было поздно вечером. Рауль привел в порядок бухгалтерские записи и поздно лег спать. Он переутомлялся с тех пор, как старик Альфонсо уехал в Мендозу с Инес.

Очевидно, что до того, как он пришел, Альфонсо мог делать это в одиночку. Иногда не место делает человека, а человек делает место.

Благодаря этому Рауль Балан был занят заполнением созданной им позиции и одновременно пустующих позиций других. Карсель по-прежнему не нуждается в обслуживающем персонале, но с тех пор, как Альфонсо был рядом, у него вошло в привычку обращаться с Раулем как со своей собственной марионеткой. Арондра, отвечавшая за фактическое управление домом, жила в широкую ногу, а резиденция была маленькой, поэтому расчеты иногда оказывались неверными.

Тот факт, что дом меньшего размера требует меньше работы, справедлив и для слуг, выполняющих работу по дому. Но имя Эскаланте каждый день приносило всевозможные приглашения, письма и подарки, и единственным человеком, который их просматривал, был Рауль. Если бы они были одного возраста с Арондрой и Альфонсо, они бы хорошо разделили работу между собой, но Арондра баловала юного Рауля теплой улыбкой и без чувства вины. Говоря, что он ей как сын, она и на самом деле относилась к нему как к сыну.

Тем временем Рауль зажег ароматическую свечу, которую Арондра принесла для него, вздохнул и закрыл глаза рукой. Приятно пахнет. Когда он почувствовал запах, глаза медленно закрылись, и он погрузился в сон. Он быстро задремал.

Пока не услышал грохот со стороны потолка.

Когда Рауль рефлекторно встал, взял пистолет с тумбочки, и вышел зарядив его, в коридоре появилась Арондра с растерянным выражением лица. Послышалась возня и в других комнатах.

— Рауль, что это?

— Арондра, не выходите из комнаты. Кара, ты тоже заходи. Хосе! Марио!

Он закричал и побежал по коридору, разбудив слуг. Звук явно доносился со второго этажа, где Карсель спал один. Хосе, который отреагировал быстрее всех, деловито последовал за ним в одних штанах.

Это произошло как раз в тот момент, когда они поднимались по лестнице.

Таанг!

Этот звук потряс всю резиденцию в тихое утро. После громкого выстрела наступила тишина. Рауль оглянулся на Хосе и поднялся на второй этаж, напрягая руку, держащую пистолет. В коридоре было пусто, все двери были закрыты.

В затылке внезапно похолодело. Он направился в сторону террасы. Каждый раз, когда делал шаг, в голове разворачивался худший сценарий, который он не хотел себе представлять. Он кивнул Хосе и распахнул дверь спальни.

Ветер коснулся кожи быстрее, чем взгляд устремился на комнату. В комнате было холодно, как на улице. Инстинктивно взгляд скользнул по пустой кровати и направился к ночной террасе с развевающимися шторами.

Карсель, стоя перед перилами, смотрел вниз, будто что-то упало. Его белая льняная рубашка была полностью насквозь красной.