---

Глаза, хорошо умеющие читать карты, быстро нашли расположение Бильбао. Бильбао — крупный город, расположенный к северо-востоку от Мендозы, и даже начиная с Мендозы, путь займет три дня. Добавляя полдня пути от Мендозы в Кальстеру, выходит четыре дня.

Он посмотрел на карту и подумал, что было бы неплохо отправиться с Инес. Даже если не в Бильбао. По причине или без...

Словно по прихоти они отправлялись на короткие прогулки к озеру в лесу или к побережью, а недавно провели несколько дней на охотничьих угодьях Кальдерона, но ни разу не отправились в настоящую поездку туда, где была бы нужна карта.

Они никогда не посещали вместе другие города, кроме Мендозы или Эль-Табео, и никогда не путешествовали. Например, в дальнее путешествие, где они целый день находятся в дороге, а на ночь останавливались бы в гостинице.

Поскольку они оба любят обходить формальности, было бы довольно весело отправиться в путь с двумя лошадьми и без экипажа... Или погрузить весь хлопотный багаж в повозку, сесть на место кучера и наблюдать, как время от времени меняется пейзаж. Если пойдет дождь, затолкав Инес в карету.

— … Но она бы очень уставала.

Только отсюда, в Бильбао, четыре дня пути, но если с Инес, то это будет на десять дней дольше. Чем медленнее скорость, тем дольше путешествие, а по мере того, как путешествие становится длиннее, человек, естественно, устает.

Если Инес станет сильнее... Теперь, когда он думал об этом, отчеты Альфонсо в эти дни казались неискренними. Поскольку Карсель ранее запрашивал подробные описания, “настолько яркие, что человек, получающий письма, мог увидеть сцену своими глазами”, письма Альфонсо, приходящие в Кальстеру каждые несколько дней, были настолько толстыми, что конверты почти лопались, но начиная с прошлой недели под предлогом того, что у Инес очень загруженный график, конверты быстро вернули себе нормальную толщину.

Это означало: “Сеньора настолько занята, что у меня даже не хватает времени просто ей помогать", но с точки зрения Карселя это было трудно понять.

Если у нее плотный график, не означает ли это, что то, что можно описать и сообщить стало больше? Где была Инес, как она выглядела, где и как она блистала, где и сколько она ела и пила... Если она так занята, хорошо ли она спит? Хорошо ли она спит в большой кровати одна, без мужа? Нет ли у нее проблем со сном из-за кошмаров? Не теряет ли она сознание от усталости? Регулярно ли ее посещает врач? Хорошо ли Альфонсо заботится о ней, как было повелено? Плохо ли мама обращается с невесткой без ведома сына? И нет ли во дворце тряпок, которые слоняются вокруг и донимают ее?..

Однако Альфонсо заранее заблокировал вопросы Карселя.

“Младший герцог проявляет к своей жене больше интереса, чем необходимо, до такой степени, что хочет знать каждую деталь текущей ситуации сеньоры. Это означает, что вы не доверяете своей супруге и хотите тайно за ней следить. Еще раз отмечаю, что моя обязанность в Мендозе — не присматривать и не наблюдать за госпожой Инес, а помогать ей, и я ставлю во главу только комфорт и удобство сеньоры...” Введение было многословным, но речь шла о том, чтобы не мешать его основной работе, заставляя выполнять хлопотную работу без причины. Либо так, либо прикажите слежку с обоснованием.

Так что, если хочу тратить твое время, лучше признать, что я параноик...

Он просто хотел знать каждый шаг Инес. Кроме того, кого подозревать? Инес Эскаланте?

Инес не сделает что-то подобное, ведь это раздражает. Конечно, у нее изначально благородный характер... Скорее она вспыльчивый человек, который бросит все, чем тайно что-то сделает. Она терпеть не может муторные вещи.

Теперь она настолько его любит, что иногда мучает его до смерти...

Но Карсель считал, что она слишком ленива для таких вещей. Так что подозрения направлены не на Инес. Это мир вокруг подозрительный.

По крайней мере, по мнению Карселя, все, у кого есть глаза, считали бы Инес красивой. Все, у кого есть разум, думали бы о ней снова и снова… Как можно быть уверенным в том, что факт замужества Инес может остановить этих людей?

Он не понимал, почему она вообще должна преодолевать трудности, вдыхая запах грязных тряпок своим милым и очаровательным носом. Почему эти драгоценные глаза должны видеть уродливые лица, а уши засоряться голосами, полными грязных намерений, и он не может даже продезинфицировать ее своим лицом и голосом...

Он радовался, что слухи распространились далеко. Не то Инес давно бы почувствовала эту гниль. Всякий раз, когда появляется возможность, они хватались бы за нее, пачкая ее красивое, элегантное тело своей спермой...

И ему не хотелось расставаться с ней ни на мгновение, чтобы все тело наполнилось ароматом Инес. Как имя хозяина было бы выгравировано на лбу раба. Чтобы весь мир знал, что Инес — его хозяйка. Чтобы никто не мог их побеспокоить.

— …Капитан?

Карсель взглянул на Рауля, когда тот вошел в гостиную, и спокойно сел на стул, словно спрашивая у себя, когда у него началась течка.

— Сказали, вы искали меня… Вы еще не ужинали? Почему вдруг карта?

— Нужно отправиться в путь на некоторое время.

— Вы?

— Нет. Балан, ты.

Учитывая, что он даже раскрыл карту, похоже, на этот раз он планировал отправить его с поручением в очень отдаленное место. Рауль кивнул, не выказав никаких признаков раздражения, и подошел к столу:

— Мне нужно выполнить какое-нибудь поручение?

— Да.

— Куда…

— Поезжай в Бильбао и встреться с архиепископом.

— …Что?

Глаза Рауля внезапно потеряли яркость и помутнели.

— Встреться с архиепископом.

— ...Я?

— От моего имени, конечно.

— Конечно, под вашим именем герцога Эскаланте я смогу встретиться… Но что вдруг происходит?

— Скажи, что я хочу одного художника в его подчинении. Я знаю, что времени недостаточно на восстановление церкви, но он нужен для свадебного подарка Его Высочеству наследному принцу.

— ...

— Картина, которую я хотел бы заказать... Подойдет сцена из Библии. Флоренсия и Аарон*. Ах, цена, вероятно, важнее этого. Скажи, что заплачу 500 000 пета епископу, а 500 000 пета - художнику отдельно.

(*п.п. Ребята, я вообще далека от религий и плохо разбираюсь в деталях, поэтому, если что, исправьте меня)

— Не завышена ли цена картины? Я знаю, что там нет известных художников... Даже 5000 пета — это огромная сумма для них.

— Если картина предназначена наследному принцу цена, естественно, возрастет.

Учитывая покупателя и получателя, цена должна находиться в этом диапазоне, независимо от того, что это за товар… Но была другая причина, по которой Рауль чувствовал себя некомфортно.

— Но есть причина, по которой художник должен быть именно из Бильбао?

— Надо же заплатить непосредственно владельцу.

— Что?

— Художник архиепископа Бильбао является владельцем оливинового медальона.

— ...

— Эмилиано.

Глаза Рауля на мгновение расширились.

— Картина — всего лишь оправдание. Цена медальона будет заплачена щедро.

— …Эмилиано из Бильбао?

— Да.

— Но, капитан, вы уже слишком щедро заплатили за медальон, больше 6000 пета.

— Это аванс, который я внес ювелиру, чтобы перебить цену поставленной Инес.

— ...

— Мне нужно было превысить ее цену.

— ...

— Что не так? Что за выражение лица?

— Нет, просто…

— Почему ты так удивлен?

— Я подумал, что мир очень тесен…

Карсель поднял взгляд, который был направлен на карту. Рауль все еще собирал лицо, не в силах стереть абсурдное выражение.

— Ты знаком с этим художником?

— Не то, чтобы знаком. Он меня вообще не знает, но...

— Объясни нормально.

— По крайней мере, я его знаю.

— Эмилиано?

— Не может быть двух художников по имени Эмилиано при архиепископе Бильбао. Тогда это тот, кого я знаю.

— Он изначально родом из Оли Гаркиа.

— Да. Это точно он.

— Откуда ты знаешь неизвестного художника из Оли Гаркиа?

В словах Карселя было существенное упущение. То, что он знает, означает, что Инес Эскаланте тоже его знает. Рауль кивнул, все поняв. Он почувствовал напрасность тех дней, которые он провел в ювелирном магазине и говоря всевозможные угрозы...

— Госпожа Инес тоже знает Эмилиано.

— ...

— Она знает просто его имя, как и я.

— Просто имя, значит.

Карсель тихо повторил.

— Он один из долгосрочных инвестиций, которые госпожа Инес делала еще с Переза. Она была исключительно талантлива с юных лет, поэтому использовала наследство, полученное от бабушки, для инвестиций в различные области, одной из которых была живопись.

— Я не знал.

— Учитывая ее статус, она использует заимствованное имя, чтобы избежать каких-либо споров. Даже герцог и герцогиня Балестена не знают. Она уже давно поддерживает молодых, перспективных, неизвестных художников через крупного дилера в Мендозе. Уже есть четыре человека, у которых благодаря поддержке Инес выкуп увеличился в десятки раз. Два художника Оли Гаркиа, вероятно, получат самую высокую цену через несколько лет, поскольку они восстанавливают святилище в Бильбао и имеют в качестве официального спонсора архиепископа самой богатой епархии.

— Два художника?

— Да. Эмилиано — один из них. Но он... Не могу поверить, что мир так тесен.

Рауль потер плечо так, словно от этого у него пошли мурашки. Карсель подпер подбородок и равнодушно посмотрел на Оли Гаркиа на карте. Затем он снова посмотрел на Бильбао, затем на Мендозу, а затем на Кальстеру, прежде чем поднять глаза.

Потом он вдруг встал и вышел из столовой. Рауль следил за ним озадаченными глазами.

Карсель остановился в коридоре между столовой и сигарной комнатой, глядя на картину на стене.

— Эту картину тоже подарил один из художников, которых поддерживает Инес?

— А, да. Это картина молодой художницы, у которой госпожа видела особенно светлое будущее.

— Понятно.

Он спокойно смотрел на картину ясным взглядом, будто просто рассматривал цвета. На картине шести- или семилетняя девочка улыбалась, держа в руках красное спелое яблоко.

“Карсель. Это тоже Эль Табео?”

“Это?”

Тогда висела не эта картина. Он вспомнил, как однажды в темноте смотрел здесь на картину. В первый день, когда Инес прибыла в Кальстеру.

Маленький сельский порт. Та старая картина висела на этой стене десятилетиями, еще до того, как дом несколько раз сменил владельцев.

“Эль Табео — главный порт Кальстеры. А это - один из небольших портов…”

Эти паромы.

“... Севилья?”

Он вспомнил название, которое смутно помнил, и Инес тихо повторила его.

“…Так это - Севилья.”

Даже ее спокойное лицо.

“Нравится эта картина? Мне повесить ее в твоем кабинете?”

“Нет. Я ненавижу ее.”

Необъяснимые эмоции и презрение мелькнули в ее глазах.

“Выброси ее, чтобы глаза мои не видели. Я хотела сказать это.”

В одно мгновение странное ощущение пронзило его от кончиков ног до макушки головы.