---

— Ну, ведь нет закона, который запрещает влюбиться в замужнюю*.

Примерно в то время, когда карета герцога Эскаланте начала появляться вдалеке, Изабелла начала бормотать про себя неоднозначные слова. Лишь позже Инес поняла, что они с Изабеллой все это время молчали.

Мысли, доминировавшие в голове, полностью исчезли, когда она услышала рядом чей-то тихое цоканье языком. Что ж, в глазах Изабеллы могло показаться, что у них с Оскаром особые отношения. Голос, которым он называл ее имя, рука, схватившая ее за запястье, этот взгляд... Кто бы это ни видел, все было бы именно так.

— Изабелла, клянусь вам, я никогда не делала с ним ничего такого, что могло бы сделать такое заявление.

(* в корейском нет родов, поэтому замужняя=женатый. И Инес подумала, что Изабелла говорит о ее влюбленности в Оскара)

— Конечно, нет. Я не про тебя.

— ...

— Я про Оскара.

В этот момент к ним быстро подъехала карета и остановилась. Инес успокоила саму себя, садясь в карету после Изабеллы. Изабелла, казалось, смотрела в окно, потом будто увидела что-то, чего не хотела видеть, закрыла все окна.

— Если подумать, он с детства жаждал тебя.

— …Тогда в Грандес де Ортега девочек было мало, поэтому у Его Высочества не было другой альтернативы.

— Я тоже сначала так думала. В Ортеге без принцессы, сеньориты драгоценнее тебя нет.

— С самого начала это был просто вопрос статуса. Теперь я сеньора, так что это уже бессмысленно.

— Да. Может и так.

— ...

Инес отвернулась от закрытого окна и посмотрела на Изабеллу. Изабелла вздохнула, улыбнувшись, и медленно постучала по колену веером, который держала в руке.

— Его Высочество думал, что тебя украл мой сын, поэтому он сильно мучил его.

— ...

— Не делай такое лицо. Тебе тогда было всего шесть лет, и я не говорю, что это из-за тебя. Оскар был настолько самоуверенным, что сейчас даже не могу себе этого представить, но он был всего лишь ребенком.

— Я тоже это знала.

— Что?

— С детства Его Высочество относился к Карселю немного...

— О, Инес. Ты понятия не имеешь.

— Что?

— То, что ты видела, не было издевательством или чем-то еще.

— ...

— На его теле, должно быть, еще остались шрамы...

Ее охватил озноб. Шрамы? Она видела большие и маленькие шрамы на его сильном теле, и считала их незначительными шрамами с поля боя, но они все внезапно стали подозрительными.

Однако Изабелла говорила, будто в этом нет ничего страшного.

— Все равно это детские забавы, а Карсель был очень темпераментным, так что сколько бы Его Высочество его не мучал, он особо не страдал... Наверное, он уже даже не помнит.

— … Это не просто детские забавы. Им было десять и шесть лет. Его Высочество был намного старше.

— С Карселем все было в порядке, Инес.

— Я… понятия не имела, Изабелла. Совсем...

Инес потерла свое сердитое, искаженное лицо холодной рукой. Изабелла вздохнула и продолжила, сожалея, что сказала лишнего.

— Это не твоя вина. С Карселем действительно было все в порядке. Он с детства был сильным. Если кто и виноват, так это мать, которая молчала и не смогла защитить сына.

— ...

— Какой бы маленькой ни была рана, каким бы незначительным ни было повреждение, если продолжать смотреть на нее…

Одним лишь пальцем она усложнила жизнь ничего не знавшего ребенка с раннего возраста. А она даже не знала.

Даже когда ее жизнь была наполнена всевозможными расчетами, независимо от жизни других людей, она с комфортом думала, что даже если она кого-то использует, она вернет ему жизнь, поэтому нечего терять. Что касается Карселя Эскаланте, то она произвольно определила ему “достойную” жизнь, оценивала его ценность так, как ей хотелось, и думала о нем как о выигрышной фигуре на шахматной доске... Так что, в конце концов, это ее вина.

Неважно, суждено ли ему было страдать или нет. По крайней мере, “на этот раз” она приговорила его собственными руками.

— Потом в какой-то момент это бесследно исчезло. Просто как детские шалости.

— ...

— Но теперь я вижу, что это не так.

Но что еще я могла сделать?

Раньше это было всего лишь предположением, но после бесчисленных встреч с Каэтаной и настойчивого взгляда Оскара это стало ясно. Если бы она выбрала кого-то другого, а не Карселя Эскаланте, это проклятие мучило бы ее все время и в конце концов разорвало бы на части.

Однако, когда она вспомнила сегодняшнюю странную встречу с Оскаром, не прозвучало ни малейшей насмешки. Есть ли необходимость ослабить защиту, когда перед тобой Оскар?

Потому что он определенно был странным. Зловещее и неприятное чувство застряло как комок в горле. Безмолвное предупреждение Данте Ихара осталось остатком воспоминаний.

— Он с детства говорил, что у него будет только самое лучшее, но до сих пор он молча принимал все. Почему он стал таким сейчас, когда так близок к свадьбе? Конечно, у него с рождения упрямый характер. Может быть, он долго держал тебя в своей жадности только потому, что не мог тебя получить...

— … Может быть, он просто хотел меня помучать.

— Тебя?

Изабелла не могла понять. Инес сделала вид, что не заметила, просто приподняла уголки рта и улыбнулась:

— Сеньорита Барка говорит, что я единственная женщина, которая его отвергла.

— …И шестилетняя девочка тоже женщина?

— Так что, возможно, он просто хочет немного подразнить меня, как добрачное развлечение. Точно так же, как он выместил свой гнев на Карселе.

Трудно сопоставить то, что было с Карселем с “подразнить”.

— Но Инес, эти глаза ни в коем случае не глаза мужчины, смотрящего на женщину сверху вниз.

— ...

— Вот почему Мендозе следует больше опасаться любви, чем мести.

---

— Что произошло? Вас вырвало, как только вернулись...

Когда Инес отодвинула горшок, за которую держалась, Хуана, гладившая ей спину, дала сигнал горничной и сказала убрать горшок.

— Если так продолжится, то ничего не останется. Ужин во дворце стал бесполезным.

— ...

— Вот. Выпейте воды.

Она снова оттолкнула стакан, не в силах проглотить несколько глотков. Хуана с глубоким вздохом взяла его и присела на корточки рядом с Инес.

— Все в порядке, Хуана. Поэтому...

— … Может быть, вы беременны? Вас не рвало так сильно уже много лет. Прошло уже много времени, как вы приехали и...

— Нет. Я знаю это.

Инес сразу же отвергла ожидания Хуаны.

— Но нельзя же быть уверенным. Я слышала, что герцогини Балестены сегодня весь день не будет в замке. Как насчет того, чтобы позвать Анжелику, чтобы она вас осмотрела?

— Даже лечащий врач из Эскаланте сказал, что пока нет.

— Это он так говорит. Нельзя знать наверняка на самых ранних стадиях.

— … Я не хочу никаких ожиданий.

Это было все равно, что сказать, что она не хотела разочаровываться. Разочарованию не было места.

Казалось, что по телу ползал рой муравьев. Куда бы ни упал его взгляд, в легкие, через которые проходил тот же воздух, который он вдыхал и выдыхал, до кожи, которой касались его руки...

Он ничего не знает. Он ничего не может помнить. Он больше не может причинить мне боль. Он больше не может связать меня своим именем.

Он никогда больше не сможет меня убить.

Самопромывание мозгов продолжалось так, что она тяжело задышала. Она так много раз повторяла самой себе, что он ничего не знает, и она почувствовала еще большую тошноту и разочарование, но, по сути, в то же время испытала глубокое чувство облегчения. Так было лучше. Лучше забыть. По крайней мере, ублюдка того времени, который ее знает, не существует в этом в мире.

Но если он является таким же, что и раньше. Или даже если он совсем другой...

Да, если он не помнил ее, но является тем же человеком, которым был тогда, ей стоило бояться.

Но почему он выглядит как “тот же” человек? Точно так же, как в то время, когда он был ее мужем… Инес подняла голову.

— Есть какие-нибудь новости из Кальстеры?

Выражение беспокойства внезапно исчезло с лица Хуаны.

— Рауль отправил вам письмо всего пять дней назад, госпожа Инес.

Она не хотела подшучивать над ослабевшей хозяйкой, но серьезный взгляд Инес всё тот же.

— И получили нечто похожее на записку от прилежной доньи Арондры.

Письмо Арондры было настолько лаконичным и коротким, что она его называла запиской даже после путешествия на такое большое расстояние. Скорее всего, про Карселя Эскаланте она скажет, что он полон энергии и здоров, будто отрицая, что у него кружилась голова. Было ясно, что Арондра даже не знала, что с Карселем произошло нечто подобное.

— Я оставила это там. Принести и прочитать?

— Не надо.

Инес лежала лицом вниз на подлокотнике дивана, прижав руку к груди и вяло свесив голову. После того, как ее вырвало, она почувствовала себя намного лучше. Когда она своим ослабленным умом пыталась вспомнить Карселя, сцены ужина становились точкой и отодвигались вдаль.

В голове будто вдруг подул ветер и все улетело.

— … Карсель не интересуется мной?

— Что это значит?

Ответ последовал немедленно на бормотание. Инес наклонила голову набок и посмотрела на Хуану.

— Просто. Пришло же время послать в Мендозу письмо.

— Так вам грустно?

— Мне не грустно, разве это не его долг как мужа?

— Тогда, а вы? Послали?

Инес без особого энтузиазма посмотрела на Хуану, которая застала ее врасплох, а затем встала.

— Вы разочарованы своим хладнокровным мужем.

— Карсель далеко не такой.

— Тогда, наверное, ему просто не любопытно. Точно так же, как и вы, которая уже знаете о каждом шаге своего мужа от Рауля.

— ...

— Вы тоже не интересуетесь, поэтому еще не отправили ему лично писем.

— Хуана, пойдем в Балестену.

— Сейчас?

— Я хочу забрать письма, которые Карсель отправил во время экспедиции.

— Пожалуйста, останьтесь. Я принесу их. Вы все еще бледны.

Она посчитала, что ей неразумно осмелиться выразить свое разочарование Карселю Эскаланте, написав письмо, так как она еще не вернула письма, отправленные им во время войны. А он возможно писал их в одиночестве, переживая тяжелую жизнь, а она на них не обращала внимания.

— Я хочу найти их сама.

— Теперь вы похожи на живого, но госпожа Инес, если переусердствуете...

Не обращая внимания на возражение горничной, Инес с энтузиазмом поднялась и, вопреки своим словам, быстрым шагом подошла к своему столу и села с пером в руке.

— Госпожа?

/Карсель Эскаланте.

Каждый день здесь действительно скучный и утомительный.

Я скучаю по тебе. Неужели ты не можешь приехать в Мендозу хотя бы на короткое время?/

Кроме этого, сказать больше было нечего, и Инес аккуратно сложила бумагу и встала.

— Пусть Альфонсо отправит это письмо прямо в резиденцию в Кальстере.

Все, что нужно сделать, это вернуть его письма и быть тем, кто отправил письмо первым. Сделать виноватым того, кто не посылает письма своей жене и даже не приезжает к ней.

Тогда она сможет грустить и думать о нем столько, сколько захочет. Сможет провести еще один день, думая о нем...

Потому что он забирает ее подальше от всех отвратительных вещей этого мира.