---

— Сеньору в последнее время что-то беспокоит? Кажется, вы на грани.

— Немного.

Инес долго лежала на диване в спальне в резиденции герцога Балестены, которой пользовалась до замужества, с закрытыми глазами. Она приехала в резиденцию Балестены, а Анжелика ждала в ее спальне, ведь Хуана заранее связалась с ней.

Герцогиня Балестена приставила Анжелику к своей дочери с раннего возраста из-за беспокойства по поводу бесплодия дочери. С 11 лет Инес посещала врача раз в месяц на протяжении более 10 лет.

Несмотря на то, что это было трудно, она знала, что когда-нибудь забеременеет. Она знала это, но и надеялась на это. Тот факт, что ей трудно забеременеть, не изменился. Даже когда у нее не было чувств к Карселю, она хотела ребенка, потому что он был ей нужен, а теперь, независимо от потребностей, она хотела просто их ребенка.

Но, несмотря на это, вид Анжелики всегда вызывал у Инес неуверенное чувство. Может из-за этой комнаты, где до сих пор кажется, что иметь детей — единственное, ради чего стоит жить. Это чувство отступления под удушающую тень матери...

Если и есть момент в этой жизни, который больше всего похож на жизнь кронпринцессы, то это когда Анжелика время от времени проверяет ее внизу или говорит о матке. Она была доброй и не болтливой, иногда хранила тайны Инес даже от герцогини Балестены, но, тем не менее, она является человеком герцогини.

Вот почему она не хотела с ней встречаться. Особенно в такой день, как сегодня.

— Не думаю, что “немного”. Во рту воспаление рецидивировало в нескольких местах. У вас с юных лет всегда так. Должно быть, у вас все еще дискомфорт с пищеварением.

— И не говорите! У нее началась сильная рвота, как только она вернулась домой.

Хуана прервала разговор вздохом. Инес закрыла глаза и сжала виски, пока Хуана перечисляла симптомы, о которых она даже не подозревала.

— … Поэтому я подумала, может ли сеньора быть беременна. Как она? Прошло уже два месяца с последней менструации. С приезда в Мендозу у нее был плотный график, но она рано ложится спать и поздно встает, но все равно сильно устает...

— Вы хорошо спите?

— Да. Как только кладет голову на подушку, она будто теряет сознание. Однако в полдень, она похожа на человека, который не спал всю ночь...

Из уст Хуаны это звучало так, будто ее организм не работает так, как надо. Инес в шоке посмотрела на Хуану. Хуана продолжала говорить, не обращая внимания на красноречивый взгляд хозяйки:

— Сколько раз она пропускала ужин, потому что плохо себя чувствовала. За исключением тех случаев, когда ее приглашали на ужин с герцогиней Эскаланте или когда герцог Эскаланте иногда ужинает в своей резиденции и зовет сеньору. Но в основном она пропускает ужин.

— А почему не говоришь, как часто устраивается совместный ужин и что герцог чаще всего ужинает в своей резиденции?

— А-а, вот почему вы часто пропускаете завтрак. Похоже, сложно переваривать то, что съели накануне...И иногда ее тошнит... Вот во что превратилось лицо сеньоры всего через месяц после приезда в Мендозу.

В момент “во что превратилось” Хуана сжала обе щеки Инес в руках. Инес пристально посмотрела на горничную, с прижатыми щеками.

— Она так схуднула.

— Ты ведь говорила, что я хорошо ела и похорошела в Кальстере?

— Люди — существа, способные адаптироваться, госпожа. Кроме того, никогда не было времени, чтобы мы не были вместе так долго.

Пристальный взгляд Хуаны остановился на добром лице Анжелики, как бы говоря ей, чтобы она быстро ответила, что Инес беременна. Несмотря на негласное давление, Анжелика какое-то время продолжала усердно записывать что-то. Затем она наконец отложила перо и посмотрела на Инес.

— Менструальный цикл сеньоры всегда был нерегулярным.

— Мхм.

— В этот раз опять просто с опозданием. Судя по всему в последнее время вы много нервничаете. Это также оказало влияние на ваш цикл. Немного больше, чем раньше.

— Сказала же.

Инес с досадой оттолкнула руку Хуаны и встала. У Хуаны сразу же немного пропало настроение и она уставилась на Анжелику.

— Я выпишу несколько успокаивающих трав и отправлю их в Эскаланте через аптеку. Прежде всего, вы не должны ослабнуть, как раньше. Но, если не считать временных симптомов, все выглядит хорошо.

— Но она же так схуднула!

— Трудно понять, о чем именно говорит Хуана, потому что я не видела вас сразу после того, как вернулись в Мендозу, но в последний раз я видела вас примерно за три недели до свадьбы, верно?

— Да. Примерно тогда.

— По сравнению с тем, вы выглядите невероятно здоровой. Как сказала Хуана, вы можете временно чувствовать усталость и слабость, но ваше общее состояние значительно улучшилось. В вашем случае такой набор веса является хорошим условием для беременности. Раньше вы были очень худой, но худоба — яд для вас. Чем худее, тем хуже. Даже если вы наберете больше веса, это не будет некрасиво, потому что у вас от природы стройное тело.

Несмотря на то, что Анжелика сказала, что она была довольно худой раньше, в глазах герцогини Балестены, сейчас она была просто толстой. Инес в этой жизни больше не жаждала идеального тела.

Когда она снова переродилась, она заставляла принести ей еду, даже если для этого приходилось перевернуть всю комнату вверх дном, если герцогиня морила ее голодом. Состояние голода она когда-то считала чем-то само собой разумеющимся.

Тогда герцогиня, которая переживала по поводу беременности дочери, заставляла ее поститься из-за боязни, что она может быть не замечена наследным принцем и выглядеть слишком огромной по сравнению с другими тощими сеньоритами из-за ее высокого роста.

Ты дочь Балестены и Монтора. В Мендозе не должно быть более блестящей сеньориты, чем ты. Ты будешь рядом с Каэтаной. Ты станешь самой благородной женщиной в Империи Ортега. Ты должна быть красивой, достойной своего положения...

Инес Валенса Ортега, выросшая в изобилии, но в голоде, была поистине прекрасна. Однако, поскольку она не могла иметь детей, это было бесполезно.

Когда в 16 лет она стала наследной принцессой и через несколько лет у нее случился выкидыш, ее мать, которая неоднократно уверяла ее, что сейчас неподходящее время, чтобы позволять печали быть оправданием, услышав от Анжелики об опасности для ее жизни, впервые в жизни поставила перед ней еду.

Анжелика сказала, что ей забеременеть и так сложно, но когда она такая худая, это еще труднее. Даже если забеременеет, она пройдет с трудностями...

Однако, поскольку ей всю жизнь промывали мозги, заставляя думать о еде как о грехе, она боялась, что бы ни ела. Это слишком четко запомнилось. Герцогиня, которая дала пощечину своей маленькой дочери за то, что она съела пять печенек, умоляла уже взрослую дочь, которая не могла есть, съесть еще один кусочек, и впала в ярость, когда ее просьбы не сработали.

Неважно, какое у нее было тело и как она жила, Оскар в конце концов все испортил бы, но в какие-то мгновения она могла бы быть счастливой. Могла бы жить немного комфортнее.

— Условия достаточно хорошие, поэтому все зависит только от усилий пары. Тот факт, что вам сложнее, чем другим, не означает, что это невозможно. Даже если у вас есть врожденные трудности, вы можете увеличить возможности... И самое главное, чтобы вы снова не заболелиь

— Понятно.

— Обязательно занимайтесь сексом с сеньором в подходящие дни.

— Хорошо.

Тогда она уделила бы немного больше внимания Карселю Эскаланте, который был вдалеке, и у нее было бы больше воспоминаний о нем, чем сейчас. Она ждала ухода Анжелики и возвращения Хуаны, которая ушла за коробкой с письмами Карселя. Когда выглянула наружу, она вспомнила слова, которые вонзились в сердце.

“На его теле, должно быть, еще остались шрамы…”

Снова чувство тошноты, и снова поднялась температура.

Глупый Эскаланте. Как ты можешь быть таким глупым? Как ты это все это время прятал? Как можно ничего не говорить?..

Почему ты даже не винишь меня?

Инес издала глухой смех. А ведь она даже не относилась к нему как к человеку. Пользовалась им как заблагорассудится, и хотела выбросить куда подальше. Она ужасно возненавидела те времена, когда в детстве притворялась, что он ей нравится.

Добрый и глупый мальчик, который улыбался и приближался к ней, издалека увидев свою невесту, которая ему даже не нравилась. Глупый ребенок...

— Госпожа, я забыла, что поставила ее на книжную полку, поэтому долго обыскивала другую комнату.

— Давай мне.

Инес взяла у Хуаны деревянную коробку и осторожно открыла крышку. Наверху были письма, которые он писал каждый сезон с тех пор, как его назначили в Кальстеру, с вопросами о ее благополучии, а под ними были сложены письма, которые были все старше и старше. Почерк Карселя с детства выглядел как неровный рисунок.

Инес улыбнулась и вынула письма, которые он отправил во время экспедиции. Всего их было шесть. Инес вытащила их все, взяла одну из них и подошла к окну, где было много солнечного света.

| Для Инес.

Я в безопасности, не ранен. Ситуация складывается в пользу Ортеги, поэтому надеюсь, что ты чувствуешь себя в безопасности в Мендозе.

Я всегда надеюсь на твой покой.

Карсель Эскаланте де Эспоза, из Бахакали. |

Инес, тихо погладив конец письма, медленно перелистывала страницы.

| Для Инес.

Мне жаль, что я не смог найти хорошую бумагу. Ситуация со снабжением на этой якорной стоянке не так уж и хороша. Пожалуйста, прости, но это была самая чистая бумага, которую смог найти. Возможно, ты удивишься, узнав, сколько я заплатил за отправку этого письма.

Я по-прежнему цел и невредим. Некоторое время ситуация была неблагоприятной, но вскоре все решилось.

Я молюсь, чтобы Бог всегда был с тобой.

Карсель Эскаланте де Эспоза, из Упече. |

Чернила были размазаны тут и там по грубой бумаге. Его имя написано так, будто у него было мало времени.

| Для Инес.

Я поздно узнал, что корабль с последним письмом затонул в Хенне. Это единственная причина, по которой ты некоторое время не получала письма.

У меня все хорошо, даже нет мелких травм. Я надеюсь, что ты тоже всегда здорова.

Да благословит тебя Бог, где бы ты ни была, в Мендозе, в Перез.

Карсель Эскаланте де Эспоза, из Эло Флорес. |

Было такое ощущение, будто она видела все это впервые. Было больно читать незнакомые буквы, будто она никогда раньше их не читала. Без каких-либо травм... Она знает все большие и маленькие шрамы, оставшиеся на его теле. Она знает все следы, которым всего несколько лет.

Она просто принимала эти шрамы как должное и отпускала их. Точно так же, как она была безразлична к письмам, присылаемым с поля боя, так как он солдат, шрамы она воспринимала как нечто само собой разумеющееся.

«Я в безопасности, без каких-либо травм. У меня все хорошо, без мелких травм.» Мальчик, который молчал, какие бы неприятности он ни перенес из-за нее, вырос и стал молодым человеком, который писал чистую ложь и отправлял ее с поля битвы. А она не знала всего этого.

— … Он был тем, кто нуждался в защите Бога.

Все это ложь, глупый Эскаланте.