— Да. Говорит, если вы не возражаете, приходите посмотреть матч форменте, который пройдет сегодня днем. Для господина Луциано.

— ...

— Сеньору внезапно пришлось участвовать в игре, поэтому он ищет вас, чтобы вручить венок.

Это было неубедительное оправдание. Если бы Луциано там на месте поднял венок и на мгновение оглянулся, как будто в беде, то появилась бы сеньорита, которая сбросила бы свой венок с головы и вышла вперед.

Он был настолько рад, что сестра пригласила его в Кальстеру? В молодости Луциано любил играть в различные игры с мячом с сыновьями вассалов Переза, но, будучи взрослым, он мало что знал о неторопливом наслаждении такими играми.

Как только он достиг совершеннолетия, Луциано получил управление замком Перез от герцога Балестены и был занят заботой о семье, будучи всегда в пути между Перез и Мендозой. Отец использовал своего единственного сына для выполнения большей части работы, которую должны были выполнять вассалы, поэтому было бы трудно сказать, что он просто выполнял работу герцога.

Отец без колебаний обращался с сыном как с вассалом во имя обучения, так почему же Луциано собирается наслаждаться развлечениями при дворце?

Поскольку отец очень строго относился к своему единственному сыну, такие игры, как форменте, по большей части были частью любовных игр.

Подобно тому, как павлины-самцы в период размножения распускают перья на спине, чтобы покрасоваться, молодые сеньоры демонстрировали себя, показывая женщинам, как хорошо они умеют ловить и пинать кожаный мяч. Каждый раз, когда кому-то удается добиться успеха, он смотрит на женщину, носящей его венок, встречается взглядом с женщиной, уже носящей венок, подаренный другим мужчиной, или даже с замужней женщиной...

— Луциано будет играть форменте?..

Его решение поставить на место сеньориты сестру равносильно его желанию полностью отрезать себя от всяких любовных связей.

Луциано, у которого не было невесты, был самым привлекательным мужчиной на брачном рынке Мендозы. Наверное, во многом поэтому он так осторожен. Если он встретится взглядом с некоей сеньоритой, на следующий день пойдут слухи о его женитьбе...

Действительно, однажды на новогоднем банкете он подобрал веер, оброненный графской сеньоритой, и в течение шести месяцев его преследовали слухи о том, что они тайно заключили помолвку.

Инес улыбнулась, и будто это произошло только вчера, вспомнила озадаченное лицо Луциано. Но почти сразу вспомнила, что это было в прошлой жизни. Инес осторожно постучала по конверту Карселя.

Это дело того ублюдка?

Но у него нет причин использовать Луциано. В эти дни Инес приходилось каждый день посещать дворец Каэтаны. Поэтому, даже если Инес откажет Оскару, она не сможет отказать, если он попросит разрешения у Каэтаны.

Во-первых, она отказывалась под предлогом посещения императрицы, поэтому, если Каэтана скажет обратное, ее слова не будут иметь никакого значения. Она даже скажет: “Наследный принц так много просит, почему бы тебе не сходить хотя бы раз?”. И это прямо перед Алисией.

Что бы это ни было, если бы пришлось сидеть весь день, наблюдая за борьбой потных мужчин, внезапное приглашение Луциано было хорошим. Помимо того факта, что форменте был неприглядной тратой времени, настоящая проблема заключалась в том, что в конечном итоге ей пришлось бы сидеть бок о бок с Алисией, как если бы она была наложницей Оскара.

Если бы это было возможно, она планировала сделать вид, что по ошибке уронила полученную от Оскара цветочный венок и раздавить ее ногами, но в случае с Луциано нет необходимости проявлять такое явное неуважение. Не нужно было бы во время игры выбегать из дворца в приступе тошноты или притворяться, что падает в обморок во дворце императрицы.

— Госпожа, даже если это хлопотно… Господин Луциано очень редко просит о чем-то подобном. Особенно после того, что произошло тогда, отношения между вами...

— Скажи, что я пойду.

— Да?

— Скажи Луциано, что его сестра придет очень красиво наряженная.

Нужно носить не траурную одежду, чтобы убить ублюдка камнем, а не мячом.

— И отправь сообщение императрице. Мой брат впервые за долгое время участвует в матче форменте, поэтому мне следует поддерживать его, поэтому я не смогу прийти к ней сегодня.

Ей даже не придется смотреть на противное лицо императрицы до обеда.

Инес осторожно взяла письмо Карселя и положила его в конверт, затем поспешно вернулась к кровати и легла.

— Вы не встаете?

— Я еще посплю.

Ей очень не хватало сна. Инес аккуратно положила письмо Карселя на подушку, где он лежал, и снова закрыла глаза.

---

После обеда Луциано прибыл в резиденцию герцога Эскаланте.

Он стоял посреди огромного зала у входа в резиденцию, глядя на портрет адмирала Кальдерона и его жены. Услышав спускающиеся шаги Инес, Луциано повернулся, посмотрел на сестру и подошел ближе к лестнице, приветствуя ее:

— Инес.

Вместо ответа она взяла протянутую руку Луциано и спустилась по последней лестнице. Адъютант Луциано протянул ему венок Инес, которую он держал все это время.

— А, я забыл об этом.

Невозмутимая маска Луциано слегка потрескалась. Хотя он по-прежнему выглядел хорошо, было ясно, что внутри он паниковал перед сестрой, с которой они были не очень близки.

Инес взяла венок прямо у адъютанта и попыталась надеть его себе на голову, но Луциано оказался немного быстрее.

— Надо надеть так?

— Полагаю, что да.

Когда Инес дала беглый ответ, даже не глядя в зеркало, и попыталась уйти, но Луциано осторожно поймал ее.

— Но, на всякий случай...

— ...

— Взгляни один раз, Инес.

Инес молча повернулась к зеркалу. Образы брата и сестры одновременно отразились в большом зеркале.

— Красиво, Инес.

Луциано, улыбающийся так же ярко, как всегда, смотрел на нее в зеркало. Будто на спокойной поверхности воды на мгновение прошла рябь. Инес тут же опустила глаза, чтобы избежать зрительного контакта в зеркале.

— Хорошо подходит. Матушка сказала, что фиолетовые цветы тебе особенно идут, и это оказалось правдой. Словно, специально подбирали.

— Мне обычно все идет.

Возможно, это из-за особой проницательности матери, но глаза Луциано на мгновение расширились, услышав неожиданно высокомерную шутку. Затем он улыбнулся и кивнул:

— Полагаю, что так. Ведь ты от природы красивая.

Инес на мгновение посмотрела в зеркале на него растерянными глазами, затем повернула голову:

— … Он немного косится влево.

— А. Можно немного опустить здесь.

Он ходил взад и вперед перед Инес, которая уже начала идти, и поправлял ее венок, затем наклонял голову, щурясь, оценивая угол. В конце, казалось, был в чем-то убежден, поэтому он вернулся к ней, пошел бок о бок и предложил ей руку, и Инес взяла ее.

Платье, которое она надела сегодня, было особенным, потому что оно было светло-фиолетовым. Как сказал Луциано, казалось, что платье и венок специально подбирали...

В этой тишине Инес села в карету в сопровождении Луциано. Его усталое лицо, которого не было видно в светлом зале официальной резиденции, было видно только из движущейся кареты.

— … Ты выглядишь усталым, Луциано.

— Ах.

— Ты сможешь играть?

— Как ты узнала? Я мало спал.

Луциано, смотревший в окно, нежно улыбнулся и посмотрел на нее. По иронии судьбы, он намеренно больше улыбался и был более нежным, чем в прошлой жизни, когда они были близки. Будто он пытался быть добрее к своей сестре, поскольку они не близки.

Вспоминая детство, когда он с ней обращался как с младшим братом, эта разница заставляла ее чувствовать себя неловко. Хоть они и разошлись в этой жизни так, будто линия внезапно оборвалась в шесть лет, она знала, что он за человек, поэтому не могла не сравнивать.

По крайней мере, в такой мирный день она могла сравнить его со старыми воспоминаниями. Как любое воспоминание, которого она никогда не испытывала в этой жизни, оно было по большей части затуманено и оставило после себя горький привкус.

— Тогда с чего ты вдруг решил участвовать в форменте? - спросила Инес, сидя, скрестив ноги. Улыбающееся лицо Луциано слегка вздрогнуло, возможно, потому, что его смутило внезапное отсутствие формальностей.*

— Тебе же не нравится демонстрировать свое тело перед женщинами.

— Это правда, но...

Она говорила так естественно, что он принял это как должное, но на мгновение нахмурился, ведь ему было незнакомо, чтобы Инес говорила о нем вот так.

— У тебя появилась любимая сеньорита?

— ...

Конечно, вопрос о том, симпатизировал ли он к какой-то девушке, тоже было незнакомым.

— Хотя, тогда бы ты пригласил ее… Или, может быть, хочешь подойти к ней осторожно?

— Нет такой.

Луциано потрясенно посмотрел на нее и рассмеялся. Инес пожала плечами и продолжила говорить, как делала это всегда:

— Иначе почему ты внезапно решил играть? Когда наследный принц попросил меня посмотреть, о тебе не было ни слова, Луциано.

— … А. Это из-за него.

— Что?

— Карсель Эскаланте прислал гонца на рассвете. Просил участвовать в форменте вместо него.

— ...

— Сказал, что нужен мужчина, который подарит тебе венок. Он не может, потому что не в Мендозе.

Инес, которая смотрела на Луциано, подперев рукой подбородок, была ошеломлена внезапным жаром, поднявшимся к ее ушам, поэтому опустила голову.

— Хоть ты и говорила, что твоя семейная жизнь очень хороша, но...

— ...

— Ты краснеешь, просто услышав про своего мужа.

На этот раз Луциано сел по диагонали и что-то пробормотал. Его глаза по-прежнему были сосредоточены на ней, как и раньше.

(*п.п. До этого Инес с Луциано придерживалась уважительной формы. Если разделить на 3 виды уважительных форм в кор. языке, то до этого она говорила с ним на 2-м, а сейчас на самом низком 3-ем, как например с другом, близким человеком, нижестоящим)