— ... Инес?

Голос, задавший этот вопрос, был очень тихим. Инес показалось немного милым, как его спина напряглась. Он сильно удивился? Ведь это неожиданно большой подарок...

Она легко называла себя “большим подарком", подперев подбородок о его сильную спину и глядя на окоченевший затылок.

Так и есть. Должно быть, он очень тронут.

Было удивительно, сколько умиротворения она почувствовала, просто глядя ему в затылок. Если внезапно появившись на вечере в Мендозе, он дал ей новое дыхание, то, обняв его посреди Кальстеры, она наконец-то поняла, что вернулась в Кальстеру.

Как будто не слышала шума волн до того, как обняла его, шум волн под скалой внезапно донесся до ушей. Она почти посмеялась над собой... И все же не могла этого отрицать.

Только тогда Инес поняла, что неохотно бодрствовала с тех пор, как пришла сюда. Она просто молчала и надеялась, что на дороге появится кто-то, кого она ожидала. Молилась, почти обвиняя Бога... Казалось, что прошли десятки дней, когда открывала глаза утром, молилась, запихивала еду в рот, просто чтобы не умереть с голоду.

Такое чувство, будто наконец проснулась. Она тихо уткнулась лбом в его спину. От его формы пахло ветром и пылью. Это был запах долгой дороги и тяжелой работы, которую он прошел.

Карсель крепко сжал ее руку на животе.

— … Как ты оказалась здесь сейчас? Я планировал позаботиться о некоторых вещах и отправиться в Мендозу...

— Потому что ты всегда занят из-за работы, а я смогла освободиться от своих работ в Мендозе.

— ...

— Поэтому, я пришла к тебе, пока была свободна, Карсель.

Она почувствовала, как он надолго задержал дыхание, а затем глубоко выдохнул. Рука Карселя, державшая ее за руку, слегка дрожала.

“Неужели я так тебе нравлюсь, что ты даже не можешь оглянуться, что руки трясутся оттого, что так тронут…” Мысль вылетела как надменный вздох.

На самом деле, это она ждала его здесь много дней.

Ей приснилось, что он чертовски долго не приходил. Это был долгий кошмар, от которого она не могла проснуться... Она проглотила слова, которые не могла произнести. Кошмар всегда заканчивается плохо, но Карсель Эскаланте вернулся.

Так что все в порядке. Потому что это не было кошмаром с самого начала.

Инес терпеливо ждала некоторое время, пока он очень долго целовал ее руки. Это был трепетный и настойчивый поцелуй, словно надеющийся оставить след лишь от прикосновения губ к коже.

Затем, в конце поцелуя, была оставлена короткая молитва. Когда Карсель читал молитву, прижавшись губами к ее коже, дыхание между его дрожащими губами и безмолвная молитва просачивались в ее кожу.

Инес дождалась окончания, и когда он достиг конца молитвы, она быстро развернула Карселя.

Карсель выглядел странно зажатым. Всего мгновение назад он держал чью-то руку и читал молитву, будто это была самая драгоценная вещь на свете...

— … Что с тобой? - прямо спросила Инес, чувствуя разочарование, сама того не осознавая, а затем нахмурилась, поняв, что что-то уловилось в поднятом взгляде.

— Инес.

Казалось, он собирался что-то сказать, но Инес поспешно протянула руку и убрала волосы, закрывающие лоб Карселя. Повязки, едва видневшиеся сквозь волосы, были полностью обнажены.

Инес в одно мгновение побледнела.

— ... Что это?

— Инес.

— Почему ты повредил голову?

— Это не серьезно.

— Как так получилось? Почему?..

— По ошибке.

— Какую ошибку ты совершил, из-за которой так поранился? Это невозможно. Ты не мог по ошибке...

— Инес, рана не такая уж и серьезная.

— Кто сделал это?

— Я в порядке.

— Я спрашиваю, кто это сделал!

Когда Карсель обнял ее, ее гневные крики застряли в его руках. Она была готова бежать к виновнику с ружьем, угрожая убить его, как только он ответит, кто это, но все, что она могла сделать, это дрожать от гнева, когда он держал ее в своих сильных руках.

Несмотря на это, по мере того, как он обнимал ее крепче, Инес постепенно перестала топать ногами, и в какой-то момент она едва могла стоять на цыпочках.

— Инес. Я в порядке.

— ...

— Правда, все в порядке.

Если бы все было действительно хорошо, не было бы необходимости повторять это несколько раз. Разве ты этого не знаешь?

Но как ни странно, когда ее держали в кольце рук и она слушала мягкий успокаивающий голос, гнев немного утих.

Инес, уткнувшись лицом в его руки, пробормотала:

— … Я поняла. Отпусти.

— Немного.

— Я поняла, так что отпусти меня и мы поговорим. Покажи рану...

— Еще немного.

В конечном итоге ее крепко держали в руках в течение длительного времени.

Она думала, что эти надоедливые губы упадут с макушки на ее уши и на все ее лицо, как всегда, но Карсель просто держал ее неподвижно, будто он не чувствовал этого.

Просто крепко обнял ее и уткнулся лицом в ее волосы. Сделал глубокий вдох и выдох...

Рука, державшая ее, была настолько отчаянной, что сопротивляться было невозможно.

— … Мне следовало сначала помыться.

— Зачем?

— Я грязный после долгого пути… А что, если я замараю и тебя?

— Мы можем помыться вместе.

Когда Инес внезапно выдохнула, она почувствовала, как он, державший ее, тут же напрягся. Теперь она смогла выйти за рамки беспокойства и гнева и совершенно спокойно оценить его реакцию.

Да, это странно. Что-то странно...

Инес схватила его за подбородок, как только он неловко опустил ее на землю. Как только их глаза встретились, она едва уловила взгляд его голубых глаз.

Было очевидно, что он не хотел показывать свои раны. Она вспомнила последний рассвет в Мендозе, когда Карсель изо всех сил старался скрыть свои мысли даже в тусклом свете...

Такой глупый. Он будто думал, что если покажет свои шрамы, произойдет что-то плохое.

“На его теле, должно быть, еще остались шрамы…”

Инес вспомнила слова Изабеллы и посмотрела на него, избегающего ее взгляда. Может это привычка из детства?

У него до сих пор есть привычка стараться не показывать, что над ним надругались?.. Одно это предположение заставило ее сердце сжаться.

В противном случае он ни за что не отказался бы от возможности принять с ней ванну.

Теперь, когда она думала об этом, в Мендозе, когда рядом была ванная, он говорил лишь чушь о невозможности помыться... Чтобы не показать огнестрельное ранение.

Однако кое-что оставалось неясным. По крайней мере, ему никогда не приходилось так неловко избегать чего-то.

Инес, несколько холодно улыбаясь, спросила:

— Есть ли что-нибудь еще, что ты скрываешь, кроме огнестрельного ранения в боку?

— … Все таки, твой Балан — стукач.

Карсель вдруг решился и нарушил молчание . Будто он наконец-то нашел здесь кого-то более скандального, чем он сам.

Но ей было бы трудно, если бы он больше не доверял Раулю, поэтому Инес покачала головой и поручилась за надежность Рауля.

— Расслабся. Рауль по-прежнему твоя верная крыса.

Инес держала его за подбородок и поворачивала его лицо туда и сюда, рассматривая его, говоря при этом равнодушным голосом:

— Я сразу поняла, когда увидела в Мендозе. Мне было жаль тебя, потому что ты был так ошеломлен, как будто проглотил что-то не то, поэтому я промолчала.

— ...

— Значит, Рауль Балан все знал, а я нет?

На лице Карселя, который, казалось, по какой-то причине избегал ее, появилось слабое выражение разочарования.

— Вы оба возмутительны.

— Прости. Огнестрельное... Это не так серьезно, как ты сказала. Это всего лишь царапина.

— Если бы он не задел, он бы пронзил насквозь. Где это произошло?

— На работе. Это был несчастный случай.

Инес посмотрела на спокойное лицо Карселя, когда он дал ложный ответ, правду которого она уже знала.

— Я хочу увидеть твои раны. И надо позвать капитана Мазо.

— Я уже получил лечение.

— … Насколько уродлива эта рана?

— Сначала я помоюсь.

— Хорошо. Давай вместе помоемся.

Как и ожидалось, она почувствовала, что сначала нужно раздеть его догола и увидеть все целиком.