«… С ребенком все в порядке. Поэтому.»

Ах. Лицо, которое говорило, что все в порядке. Это лицо было совсем не в порядке. Инес задавалась вопросом, была ли это месть судьбы, или он, ничего не ведающий, сам того не зная, наказывал ее.

Возможно, это было сделано просто для того, чтобы избежать повторения той же ошибки.

Потому что они уже потерпели неудачу.

У нее перехватило дыхание от руки, потиравшей спину, и полились слезы, когда думала, что будет смеяться. Было трудно дышать, а дыхание было прерывистым.

Большие руки, державшие ее влажную щеку, дрожали. Этот глупый мужчина, который боялся того, что она заплачет и заболеет.

Он все еще здесь.

Инес стиснула зубы и схватила Карселя за руку. От гнева немели пальцы. Она испытывала вселенскую печаль.

— … Я чувствую себя так глупо. Я как дура...

— Нет.

— Как смешно, должно быть я выглядела, когда раздевалась и раздвигала ноги, ничего не зная. Ты даже не хотел дать мне шанс.

— ...

— Даже когда я говорила, что хочу детей. Ни о чем не подозревая … Что хочу от тебя ребенка, нашего ребенка. О чём ты думал, наблюдая, как твоя жена прижималась к тебе с этими словами?

— ...

— Ты даже не видел, как я сама по себе на что-то надеялась и разочаровывалась каждый раз, когда видела кровь. Если бы ты это увидел, что бы подумал?

— ...

— О чем ты думал, когда обнимал меня все это время?

— ... Инес.

— Ответь мне. Хм? Сказал, что любишь меня... Скажи это теми же устами, которыми говорил это.

В какой-то момент руки, державшие ее, застыли, будто он не дышал. Голова Карселя вдруг медленно повернулась и посмотрела на кровать. Он был бледным, когда без всякого колебания оглянулся на кровать, с которой только что встал.

Подарки, большие и маленькие, были беспорядочно разбросаны по простыням. А когда он встал, упали другие подарки, из-под ленточек выскользнули письма и мешочек...

Наконец, увидев тилидад, который рассыпался из мешочка, его взгляд медленно снова обратился к Инес.

— Ты смеялся над тем, что ты мне теперь нравишься? Потому что я сказала, что ты можешь делать со мной все что угодно?..

— Инес, я никогда...

— Ты играл со мной, Эскаланте.

— Никогда. Я тебя...

— В конце концов, ты почувствовал, что выиграл, когда понял, что ты мне нравишься, как и другим женщинам? Весело было? Когда я говорила о том, что хочу жить с тобой всю оставшуюся жизнь, с нашими детьми...

— ...

— Смотря на меня... говорящую… про ребенка... Ты смеялся. Ты... Наверняка еле удержался от смеха.

— Это не так, Инес Балестена. Я бы никогда.

— Ты говорил это так, будто был счастлив и правда любил.

— Я счастлив и влюблен в тебя. Всегда.

— Я не думаю, что это все ложь. Ведь даже любовница заслуживает искренности.

— ...

— Не собирался зачать ребенка, но позволял мне тешиться мыслями о нем.

На мгновение в руку, сжимавшую плечо Инес, вошла грубая сила. Инес знала, что он едва слушал все эти слова, лишь бы не перебивать ее. Просто чтобы жена не волновалась еще больше. Другая рука на ее шее все еще считала ее нестабильный пульс.

Тем не менее, на последнем слове он на мгновение потерял контроль, и рассердился. Все в нем отрицало ее слова...

Инес беспомощно рассмеялась. Не смотря на свой чертовый характер, который всегда хочет, чтобы она была права и побеждала, сейчас она действительно надеялась, что ее аргументы будут отвергнуты.

Она знала, что на самом деле не все было ложью. Знала, что не в его характере играться с ней. Потому что он такой же, как она. Он был все тот же человек, а его терпение и самообладание были настолько сильны, что это раздражало. До такой степени, что она начала ненавидеть себя...

Она посмотрела на его губы, которые даже не осмеливаются открыться. Он опасался того, что накричит на нее. Боялся, что разозлится. Потому что обеспокоен. Потому что жаль.

— … Как ты мог улыбаться?

В конце концов, она не могла этого вынести. Не могла вынести этого обмана. Как ты мог так поступить со мной, если любишь меня? Почему ты меня обманул. Я...

Казалось, прошлая Инес Балестена смеялась над реальностью, забрасывая ее камнями. Даже если умерла, не смогла покинуть эту комнату, поэтому бродит по ней... Так почему ты сделала что-то неприличное? Почему ты хотела чего-то, для чего у тебя изначально не было права?

Инес подняла искаженное лицо, полностью мокрое от слез.

— Зачем ты меня сюда привёл? Почему... заставил меня... полюбить это место?..

— ...

— Я была искренна в каждый момент, по крайней мере, с тех пор...

С того момента, как она стала думать о “их” ребенке, а не о ребенке, который нужен исключительно для наследства...

Нет, еще до этого. С тех пор, как она вдруг взглянула на детский портрет Карселя и представила себе ребенка, похожего на него, играющего дома.

Впервые в жизни она представила себе ребенка, растущего в безопасности. Ребенка, который умеет ходить, говорить и бегать.

Она не могла больше ждать. Она была даже в отчаянии. Хотела жить по-другому, но даже не знала, сколько времени ей осталось жить по-другому. Как долго она сможет быть рядом с ним, и как долго он сможет быть рядом с ней...

— Но не ты. В конце концов, все было напрасно. Делая бессмысленные усилия, просто как животные в течке... Когда у меня возникали глупые надежды, ты просто брал мое тело. Не так ли?

— … Инес.

— Конечно, мне тоже было хорошо. Потому что ты обманывал мою голову, а не тело.

— Перестань. Приляг и отдохни немного, а потом выслушай меня.

Впервые ее позвал сердитый голос. В прикосновении, настолько мягкое, что вызывает дискомфорт, чувствовалась упрямая сила.

Инес вздохнула.

— Ты сказал, что хочешь придумать им имена, Карсель.

— ...

— Хотел назвать детей. Ты сказал это взволнованно на охотничьем угодье твоего дедушки. Что сначала хочешь дочь, похожую на меня.

— ...

— Ты и тогда принимал лекарство?

— Я взял с собой.

— Тебе было бы веселее, если бы знал, что я повторяю эти имена снова и снова без твоего ведома.

Сарказм прожег до глубины души. Затем, как ни странно, его глаза замерли так же, как и ее. Когда она посмотрела в эти глаза, то даже забыла о неприятности и почувствовала сожаление.

Карсель говорил тихо, глядя на нее с виноватым выражением лица.

— Я не пил его с того вечера. Когда ты сказала, что хочешь нашего ребенка.

— ...

— Когда ты говорила об этом не как о обязанности, от которой хочется побыстрее избавиться... Когда я почувствовал, что ты впервые говоришь о нашем ребенке. С тех пор.

Инес медленно вздохнула, не говоря ни слова. Карсель усадил ее на кровать и опустился перед ней на одно колено.

— Все дело в ребенке? - тихо спросил он, и его глаза были пустыми, когда он посмотрел на нее.

— Это единственная причина, по которой ты связалась со мной?

Причина, по которой она едва сдерживала слезы, заключалась в том, что этот вопрос был шокирующим, и внутри все закипело.

— Потому что нужно. И все?

— ...

— Отношения бессмысленны, если не будет ребенка?

— Сказала же, что нравишься.

— ...

— Ублюдок… Я сказала, что ты мне нравишься. Очень сильно...

— ...

— Что еще мне сказать? Я сказала, что люблю. Я даже сказала, что хочу, чтобы меня трахнули, как собаку. Что если это ты, то можешь сделать со мной что угодно... Но как ты можешь, как ты смеешь...

Внезапно над ее головой появилась тень, и Карсель навис над ней. Он целовал ее так, словно собирался съесть ее.

Как этот идиот может все еще быть в восторге от этого?

У нее перехватило дыхание, а он настойчиво засосал ее язык. Инес была так потрясена, что приняла ливень поцелуев, но затем не смогла совладать с собой и ударила его.

Один раз, два, а он даже не заметил, что его били. Инес разозлилась и ударила его в грудь с громким звуком. И когда Карсель отодвинулся, она запыхалась.

— Прости. Мне очень жаль, Инес. Прости, что обманул тебя...

— …Сволочь. Чтоб ты...

— Я был неправ. Пожалуйста прости.

Губы приземлялись по всему лицу. Инес пыталась избежать губ Карселя, поворачивая голову туда и сюда, но всему был предел. Затем их губы наконец снова соприкоснулись.

Она упала назад. Когда она нахмурилась, потому что позади нее было что-то твердое, он извинился, будто совершил серьезное преступление, быстро убрал коробку и снова поцеловал ее.

И Инес, как будто поняв это как знак того, что теперь можно бить его, со всей силы ударила его по плечу зажатыми в ловушке руками. Не казалось, что ему будет больно, потому что у нее не было сил. Наоборот заболели ее руки. Несколько слез потекли, как остатки гнева.

— Не плачь… Не плачь, Инес. Хм?

— Держись подальше. Ублюдок, я даже видеть тебя не хочу...

— Я ошибался. Я никогда не хотел относиться к тебе легкомысленно. Скорее, это потому, что ты мне так дорога... Черт возьми, любовница? Играю с тобой? Бред. Это чепуха. Как?.. Как ты можешь так думать?.. Пожалуйста, не говори этого больше. Я был неправ...

— Я приехала сюда, чтобы увидеть тебя, даже обманув всех...

— ...

— Я приехала, потому что хотела увидеть тебя... Как сильно я переживала за тебя. А ты… ты...

Не в силах придумать, что еще сказать, она в итоге еще раз ударила Карселя. Карсель обнял ее так, будто ему даже не было больно, и продолжал шептать, что ему жаль. Рука, которая больше не могла ударить его в грудь, переместилась к его плечу, а другая - к спине.

— Ты даже не чувствуешь боли, когда тебя бьют. Это даже никак не повредит тебе...

— Нет. Мне больно.

— Отпусти. Я не хочу больше ничего подобного с тобой.

— Мне очень больно видеть, как ты плачешь, Инес...

— ...

— Даже просто вспоминая об этом.