— … Если Карсель и Инес не родят детей...

Пока Долорес тихо что-то бормотала, Реджина подошла на шаг ближе и похлопала ее по плечу.

— Даже если этого не произойдет, еще несколько поколений могут станут преемниками Эскаланте. Как может благородный племянник госпожи Каэтаны стать нищим?.. Императрица предложила, подумав об этом, и так уж случилось, что Вивиана Кастаньяр скончалась в удачное время.

— Ты говоришь про мертвого человека, Реджина.

— Одно и то же может значить разное в зависимости от того, на чем вы фокусируетесь. В этом случае она сосредоточила свое внимание на вас.

— ...

— Пожалуйста, поймите чувства императрицы.

— … Но я не хочу быть чьей-то заменой, — Долорес стиснула зубы и села.

— Как бы ни приукрашали слова, для меня это звучит не больше и не меньше, чем замена на место Вивианы Кастаньяр.

— Она была дочерью почтенного Кастаньяра. Вы ведь знаете, что обстоятельства с самого начала были другими.

— Другие обстоятельства? О чем ты? — Долорес стиснула зубы, стряхнув руку Реджины, лежащую у нее на плече. Она вдруг осознала, что имя Вивианы в словах Реджины вдруг оказалось выше ее собственного.

Реджина вновь успокоила Долорес доброй улыбкой, как бы говоря ей, чтобы она не поняла неправильно:

— Конечно, ведь вы - дочь императора.

— Если я все равно собираюсь быть заменой, то лучше стать второй женой какого-нибудь старика. У которого есть титул, чтобы мне предложить! Чтобы и в старости я не была “просто Долорес”...

— Возможности будут открыты. Лучшая возможность - Эскаланте императрицы. Вы ведь любите свою матушку.

— Я люблю ее, но… Выйти замуж вместо покойницы, и недостаточно было этого, так еще и родить наследника, если Инес не сможет...

— Госпожа Долорес, это не замена. Это - возможность.

— «Возьми все на себя и будь счастлива?!» Вместо Вивианы выйти замуж, вместо Инес родить! Вместо, вместо!... Для меня ли этот шанс? Это даже не гарантированно. Этот брак, если он состоится, и то, что они возможно не смогут иметь детей... Предлагаешь мне потратить всю свою жизнь на то, чтобы я кого-то заменяла?

— Никто не говорил про целую жизнь.

— … Что?

— Не тратьте зря время. Просто нужно сделать так, чтобы это произошло.

Этой женщине на вид было около тридцати, а возможно, и чуть больше сорока. У нее было смутно дружелюбное лицо, а в темно-голубых глазах блестел холодный блеск.

— Я помогу вам. Давайте сохраним это в секрете от госпожи Каэтаны.

— ...

— Вы знаете, что императрица очень любит своих кровных родственников. Как бы сильно она ни любила вас, она будет приветствовать наследника, который будет у будущих герцога и герцогини Эскаланте больше, чем наследника, который родится у вас. Наследник старшего сына Эскаланте и единственной дочери Балестены. Ведь он будет несравненно совершенен.

— ...

— Кровь гуще воды, и это влияет даже на чувства к вам, особенно у госпожи Каэтаны. Ведь для такого идеального человека, как она, семейные узы имеют особенное значение. Если бы не Мигель Эскаланте, который оказался в плохом состоянии, вы, возможно, не смогли бы вступить в дом Эскаланте.

— ...

— Она и сейчас заботится о вас, но… Как вы и сами сказали, если бы она старалась больше, поставила бы она вас в пару со вторым сыном? Почему она даже не подумала о том, чтобы разделить Карселя Эскаланте и Инес “Балестену"? Чтобы вы вышли замуж за старшего сына Эскаланте...

— ...

— Низкая?*

Взгляд Долорес медленно опустился.

— Госпожа Каэтана утверждала, что нет сеньориты дороже,чем вы, но на деле вместо умершей Вивианы Кастаньяр поставила вас. И это в то время, когда мир не понимает что происходит, а Мигель Эскаланте не в себе.

— ...

— Я с вами с вашего детства. Поэтому я чувствую ту же привязанность, что и ваша матушка. Всегда.

— ...

— Я помогу вам, Долорес.

Долорес спрятала голову на руках. Реджина посмотрела на госпожу смеющимися глазами и нежно поцеловала ее.

(*П.р.: «низкая» в значении “низкая происхождением”)

---

— Есть ли другой путь, дядя?

— ...

— Отложите на минутку свою гордость. Императрица не говорила, что заставит Мигеля валяться в грязи.

Оскар пожал плечами и уставился на герцога Эскаланте.

Хуан Эскаланте де Эспоса, в отличие от своего отца и сыновей, не был солдатом, но был человеком крупным, хорошо сложенным и обладал солидной внешностью благодаря генам.

Кратковременная нервозность, промелькнувшая на его лице, раскрыла настоящее состояние герцога: он находился в серьезном напряжении в последнее время.

— ... У Мигеля не хватит сил жениться на другой.

— Мы не планируем сразу сталкивать его с Долорес в одной комнате.

— Но даже так, как я могу допустить, чтобы к вашей благородной сестре относился неуважительно кто-то вроде моего сына?

— Намекаете на что-то?

— Это правда.

— Если скорбеть слишком долго, вашу семью и сына начнут критиковать. Вивиана Кастаньяр уже мертва... Ох, сколько же времени прошло?

Не слушая бормотания Оскара, герцог продолжал грубо тереть сухое лицо.

— Мы должны показать миру, что Эскаланте все еще сильны.

— ...

— Мигель хороший парень, поэтому скоро он успокоится. Если Долорес удостоится чести войти в Эскаланте, она не будет вести себя как чужая, как в прошлом.

— … Он все еще ужасно переживает из-за Вивианы. Мне очень жаль, но у меня нет другого выбора, кроме как напомнить вам, как Долорес относилась к Вивиане, когда они были детьми.

— Что понимал маленький ребенок? Несмотря на это, моя сестра долго плакала, когда услышала новость о смерти Вивианы, говоря, что ей жаль.

— ...

— Так что хватит отговорок, дядя. Долорес теперь ничем не отличается от родного дитя императрицы. Не считайте ее простым незаконнорожденным ребенком, как раньше.

— Долорес не дочь Каэтаны, Ваше Высочество. Будем откровенны, она и вам не сестра, — герцог подвел черту, выказав свое давнее отвращение. Оскар улыбнулся, все поняв:

— Но, в конце концов, она “дочь императора", которую любит императрица и которую я тоже люблю.

— ...

— Я действительно не думаю, что вы, дядя, могли бы проявить преданность искреннее, чем в этой ситуации.

Герцог проглотил стон. Оскар медленно подошел к окну. В саду за домом прогуливался император, беседуя с сыновьями пяти герцогов. Ища самого знакомого из компании, принц посмотрел на Карселя, а затем недолго равнодушно глядел на Данте Ихара, следовавшего за двоюродным братом.

— … Наш благородный Эскаланте взял в жены скромную, никчемную дочь отца, которую отверг мир, посчитав это за большую честь...

Взор скользнул по сыну герцога Хельвеса и в конце концов достиг Луциано Балестену. Оскар на мгновение замолчал, когда холодные взгляд остановились на брате Инес.

В голубых глазах, гораздо темнее, чем у родной матери, на мгновение вспыхнуло безжалостное кровожадное намерение, словно хорошо отточенное лезвие, которое затем так же быстро исчезло.

«Луциано Балестена. Луциано Балестена...»

— … О, и конечно, это нечто особенное – получить такую хорошенькую невесту для милого Мигеля, у которого случился срыв. Она моя сестра, но она словно ангел.

— Ваше Высочество.

— Мигелю будет сложно лишь какое-то время, дядя.

— Возможно, даже до того, как Карсель увидит своего наследника...

Герцог говорил совершенно отрешённо, будто это не касалось его сына. Оскар мысленно улыбнулся и кивнул.

— Помимо того, что он мой сын, он еще и первый наследник Эскаланте. Он также солдат, посвятивший свою жизнь Ортеге. Будучи главой семьи, я не могу не делать различных предположений. Может быть, Карсель умрет, не дождавшись наследника, или может быть в следующих поколениях...

— Право наследования Эскаланте будет передано не только детям, которых родят Карсель и Инес, но также потомкам Долорес, вне зависимости от ее скромного происхождения.

— ...

— Я ошибаюсь?

— … Это правда, что однажды они могут получить свой шанс. Не могу отрицать. Но принять в Эскаланте семя, которым Император обманул Императрицу.

— На самом деле, этого не хотела бы даже матушка. Она жалеет о положении Долорес и не уверена, что Мигель будет способен исполнить обязанности супруга. В данном случае выбирают имя Эскаланте, а вовсе не одного из Эскаланте.

— ... Что вы...

— Хотя она безоговорочно заботится о своих детях, она всегда различает важнейшие вещи. Она даже мне это сказала.

Оскар стер внезапно появившуюся многозначительную улыбку и слегка скривил рот:

— Конечно, в Долорес я вижу имперскую кровь, которая течет в ней. Разве хотел бы я, чтобы наш дорогой Мигель был связан с кем-то низким? Сыновья моего дяди для меня словно родные братья.

— Я знаю, что вы заботитесь. Но…

— Перестаньте оправдываться тем, что Мигелю нездоровится. Все думают, что это было лишь кратковременное помутнение, но все на моей свадьбе видели, что Мигель сходит с ума. Кто в Грандес де Ортеге отдаст свою дочь такому?

— ...

— Императрица на самом деле использует Долорес. Ради Мигеля.

— ...

— И ради Карселя.

Слова наследного принца не возымели никакого влияния на герцога, который с сомнением на лице посмотрел на затылок племянника, а затем медленно подошел к окну. Глаза были затуманены, когда он окинул взглядом пустое место, на котором не смог присутствовать Мигель.

— Император всегда заботился о Карселе. Хоть он и был племянником его жены, и не был его кровным родственником, но относился к нему очень особенно.

— Это большая честь.

— Знаете причину?

— До рождения Мигеля он был единственным племянником Каэтаны, возможно, поэтому он был для него особенным...

— Нет. Потому что он больше всего напоминает характером нашего деда, который десятки раз был готов рискнуть жизнью ради Ортеги.

— ...

— Император считает, что Карсель достаточно лоялен, чтобы отдать свою жизнь, но он не верит, что Эскаланте готовы пожертвовать своим старшим сыном ради Его Величества. Эта мысль, возможно, возникла из его желания увидеть лояльность Эскаланте, но станет ли это достаточным испытанием для вас?

— В чем будет проблема, если сын герцога Ихара, который очень старался завоевать Лас-Сантьяго, тоже будет задействован? – саркастически спросил герцог. Оскар тихо рассмеялся:

— Однако завоевание островов Лас-Сантьяго весьма опасная миссия. Это не то место, откуда можно будет легко вернуться живым.

—... Карсель — почетный морской офицер, уже давно давший присягу Его Величеству. Его участие не зависит от собственного выбора.

Даже если он ведет себя так, будто видит только своего племянника, который в будущем взойдет на трон, в конце концов он всего лишь обычный отец, для которого важны его дети.

В глазах Оскара это всегда было пределом возможностей его любимого дяди. Люди всегда ограничены чем-то.

— Может быть, мы просто лишим этого упрямца какого-либо выбора вообще? Я не хочу, чтобы моего драгоценного кузена довели до такой собачьей смерти, дядя.

— ...

— Не лучше ли Мигелю иметь несчастливый брак, чем доказывать преданность жизнью Карселя?