Инес побледнела, словно это у нее в руках застряли осколки стекла.

— Отпусти!

— Мигель.

— Черт подери! Отстань! Отпусти говорю!

Карсель даже не взглянул на свою руку, уверенно блокирующую действия Мигеля, и мгновенно схватил Мигеля другой рукой. Мигель, в ответ, несколько раз махнул свободной рукой, попадая по защищающейся руке Карселя пустым подсвечником.

Однако Карсель ни в малейшей степени не ответил на атаку и по-прежнему со спокойным лицом понемногу подчинял Мигеля.

Чем больше Карсель одолевал Мигеля, тем острее становилась борьба между братьями. Крепкие тела с неумолимой силой столкнулись в противостоянии, а огромный круглый стол продолжал трястись. Сталкиваясь друг с другом, некоторые столовые приборы падали на пол и издавали громкий шум, другие гремели на столе.

Все было в беспорядке.

Изабелла в ужасе уткнулась лицом в объятия мужа и зарыдала. Герцог Эскаланте, который обнял свою жену и отступил в угол столовой, потянул за собой Инес, которая все еще стояла безучастно, и закрыл их собой.

— Мигель!

Создавалась иллюзия, что гнев герцога эхом разносился по особняку. Словно эти слова были сигналом, Мигель, придавленный Карселем, нащупал стол и поднял бокал с вином Изабеллы.

«Нет…» Инес бездумно попыталась остановить его, но герцог удержал ее. Почти одновременно Карсель выхватил бокал из рук Мигеля и быстро швырнул его. Инес была больше шокирована резким звуком разбитого стекла, чем тем фактом, что с руки, которой он так небрежно пользовался, все еще капала кровь.

В его руках застряли большие куски стекла, такие большие, что их было видно даже издалека.

— Что это за выходки перед матерью! Своего брата!

— Никто не говорил бросаться на меня и получать раны. Я не прав?

Мигель стиснул зубы и насмешливо обратился к старшему брату. Было много намерений создать брешь и сбежать, намеренно провоцируя семью.

Однако Карсель, у которого все еще было ничего не выражающее лицо, подавлял Мигеля, не двигаясь ни на дюйм. Скорее, это выглядело упрямо. Каждый раз, когда Мигель, которого давил Карсель, начинал шевелиться, издавался громкий и опасный звук, будто стол опрокидывался на бок. Но на этом все.

Герцог Эскаланте заставил свои кулаки, дрожащие от гнева за старшего сына, разжаться, и руками оттянул Инес, которая приближалась. Инес увидела, как Мигель яростно крутит головой, поваленный на стол.

Это были глаза, которых она не видела даже после похорон.

— То же самое касается и тебя. Никто не говорил тебе сходить с ума.

— Ха...

— Я понимаю, что сожаления остаются. Это дитя должно было стать твоим партнером на всю жизнь, и ты очень любил ее. Я знаю то, что вы не увиделись перед ее смертью, очень больно.

— ...

— Но в любом случае, Вивиана, она изначально не была твоим выбором. Когда ты был младше, наши интересы с Кастаньяр совпали... Чем будет отличаться новый брак? Ты еще не прожил и двадцати лет, а прожив с прекрасной женой долгую совместную жизнь, ты поймешь, что это тоже короткий срок.

— «Чем будет отличаться»?..

— ...

— В чем разница с Виви… — Мигель положил лоб на стол и беспомощно рассмеялся:

— ... Виви отличается от всех остальных в мире, отец. Это всегда было проблемой.

— Ничего не отличается. В конце концов...

— Если так, то верните ее.

— ...

— Пожалуйста, верните ее. Пожалуйста, верните мне такую же живую Виви, без какого-либо отличия.

— Мигель.

— В противном случае, никогда больше не упоминайте об этом проклятом браке.

Голос, казавшийся полурыдающим, был полон злобы.

— Мигель, прямо сейчас у отца нет времени разбираться с таким идиотом.

Улыбка, которая витала на его губах, стала темной и мрачной:

— Отец, сколько? За сколько вы решили продать меня?

— Мигель!

— Прошло всего несколько десятков дней с тех пор, как мы простились с ней, но вы больше не могли терпеть и заключили новую сделку, используя меня? Я поражен, но благодарен, что Виви дождалась своей смерти.

— Это не так.

— Долорес… Что Его Величество дал Эскаланте в обмен на то, что вы примете эту чертову девчонку? Хотите сказать, что она никому не нужна, а потому не жаль отдать ее полусумасшедшего? С каких пор?

— Тебе не понравится, даже если это ради твоего брата?

Сердце медленно падало.

Погруженная в незнакомое ощущение, Инес увидела, как широкие плечи ее мужа изможденно опустились, словно их наконец сдавила тяжесть усталости. Следующим было сердитое лицо Мигеля, который на мгновение не нашел, что сказать, а потом...

— В этом нет необходимости, Мигель.

— ...

Голос, который отрицает слова отца, будто это уже было решено.

Все еще спокойное лицо мужа.

Герцог Эскаланте посмотрел на своего старшего сына и выплюнул слова:

— Сейчас все ждут, действительно ли Эскаланте отдаст своего старшего сына на войну, Мигель.

“Император с подозрением относится к герцогу и внезапно пытается заставить нашего старшего сына, которого он так любит, вступить в войну, где единственный выход - это умереть. Мысль Каэтаны была не совсем неправильной.”

— … Внук Кальдерона пойдет на флот только для того, чтобы избежать слухов?

— Позиция, на которую попадает солдат, отличается от позиции, где он просто убивает людей.

— ...

— Если быть точным, отказ от жизни твоего брата сам по себе является испытанием. Если хотим избежать этого испытания, нужно доказать другим путем.

“Потому что Эскаланте сейчас нужно что-то доказать.”

То, что герцог рассказал Мигелю, было для Инес не в новинку. Действительно, именно это говорила Каэтана, убеждая Изабеллу уговорить мужа.

Она даже знала, что Карсель не будет освобожден до тех пор, пока Лас-Сантьяго не будет завоеван и он не примет участие в последующей войне.

Но в этот момент ощущение реальности пронзило ее тело, словно разъедая плоть и кровь.

Лицо ее мужа, который уже принял решение без ее ведома, и голос отца, который сказал, что место, куда он направляется, было не более и не менее чем "местом смерти"... Эта война была, казалось, такой же, как предыдущая, но все же другой.

Будучи внутри Эскаланте, которых она никогда раньше не знала, Инес могла поспорить на все, что в прошлый все было не так.

Знания ни на йоту не облегчили бремя.

Карсель скоро уедет.

— … Это моя жизнь.

— Я тоже сожалею, что Вивиана скончалась, но новый брак дает хорошую возможность спасти твоего брата. Ты можешь жениться на Долорес, избегая при этом позора, связанного с односторонним расторжением брака и предательством. Что, если ты это сделаешь?

— Вы сказали, что это хорошая возможность?

— ...

— Почему бы вам просто не сказать, что хорошо, что Виви умерла? Потому что я тоже так думаю. Потому что она не вышла замуж за сына, отец которого сказал, что ей лучше умереть!..

— Мигель!

Причина, по которой крик Изабеллы был громче, чем когда-либо прежде, заключалась в том, что Мигелю в конце концов удалось причинить себе вред. В узком пространстве, которое позволяло ему передвигаться, будучи прижатым Карселем, Мигель проявил неимоверную силу, пронзи свою руку ножом, выдернул его и снова бесцельно направил на свое тело.

Карсель тихо выругался и поспешно заблокировал его запястьем.

— Диос Мио… Карсель, Карсель...

Изабелла, которая в ужасе сидела в углу, пошатнулась и прибежала. Нож, который, как изначально предполагалось, должен был разрезать шею Мигеля сбоку, упал с грохотом только после того, как порезал Карселю руку.

Это не было оружием, способным нанести смертельные ранения, и слуги иногда оставляли его на столе для разделки целого куска жареного мяса, но тем не менее его лезвие было длинным и хорошо заточенным.

Поскольку одна рука была полностью повреждена от кисти до запястья, было невозможно полностью подчинить его только верхней частью тела, поэтому Карсель в конечном итоге сильно ударил своего младшего брата, заставив его упасть на пол. Вокруг тела Мигеля натянулась скатерть, с которой грохоча повалилась посуда.

Словно дожидаясь этого момента, рыцари, уже стоявшие у входа в столовую, ринулись вперед, схватили Мигеля за руки и ноги. Рука герцога уже оттолкнула Инес подальше от беспорядка, но Изабелла, которую также оттолкнули, была беспомощна, дрожала и рухнула.

Герцог, который помог Изабелле встать, ушел с разъяренным выражением лица, будто собирался убить своего сына.

— Чертов ублюдок… Как ты, как ты смеешь… Собираешься умереть сейчас, на глазах у своих родителей?!

— … Отец, Мигель не хотел умирать.

— Посмотри, что ты сделал со своим братом! Даже после того, как увидел, что он сделал, чтобы спасти тебя!..

— Мигель просто сделал видимые царапины на своем теле, чтобы отложить свадьбу.

— ...

— Так что не стоит так злиться. Верно, Мигель?

Карсель, лицо которого все еще сохраняло странно спокойное выражение, взял у Рауля сухую ткань, прижал ее к руке и спросил брата. Мигель не мог скрыть своей вины и отвернулся от Карселя.

Карсель цокнул языком и снова посмотрел на отца.

— Вы так давно меня не жалели, что он не сразу понял. Он не разобрался как следует.

— ...

— Я понимаю, чего он хотел, отложив свадьбу и выиграв больше времени. Он хотел спасти меня, но не хотел жениться, даже если я умру, поэтому он, вероятно, думал, что лучше будет сражаться на войне и умрет вместо меня. Думая, что меня может заменить мальчишка, который не проучился в Эль-Ледекие и года, ничего толком не умеет делать.

— ...

— Этого идиота скоро бросят, даже если он женится на Долорес. Повезет, если он не взмахнет ножом посреди ночи, чтобы защитить свое целомудрие, так что оставьте этого сумасшедшего в покое, отец.

— Карсель. Очевидно, я не...

— Это единственное преимущество для Эскаланте. Вы тоже это видели. С ним ничего не получится. Но не со мной.

Строгий взгляд, направленный на отца, на мгновение дрогнул, когда достиг Инес. Было шокирующим видеть, как он опустил руку, пытаясь скрыть кровотечение, хотя было уже слишком поздно. Даже в такой момент он все еще заботится о ней.

— … Ему не нужно ничего делать. Достаточно того, что я выполняю свой долг.

И все же в конце концов он говорит об участии в войне, верный, но бестактный. Этот проклятый разум, полный благородного долга и жертвенности...

Инес не выдержала и повернулась, чтобы покинуть столовую. Казалось, она использовала всю оставшуюся в теле силу только для того, чтобы приказать горничной Изабеллы, стоявшей в дверях, позаботиться о своей госпоже.

Она ушла, не останавливаясь. Инес чувствовала взгляд Карселя до того момента, пока за ней не закрылась дверь.