---

Колонна карет знати, направлявшихся к резиденции маркиза Барки в Мендозе, продолжала свой путь по улице Сан-Талария. На каждой из роскошных карет были выгравированы эмблемы 17 семей Грандес де Ортега. От семей, обогатившихся за счет эксплуатации рудных месторождений, до тех, кто увеличил состояние, управляя феодальными владениями вдоль побережья и владея собственными торговыми портами.

Такое зрелище невозможно увидеть в обычный день. Это было похоже на банкет в ночь свадьбы наследного принца, но то было еще более выборочным. Инес прислонилась к окну кареты и наблюдала за проплывающим снаружи пейзажем, а затем посмотрела на Карселя, который сидел с закрытыми глазами напротив нее. Выглядело это мило, но трудно сказать, погружен ли он в свои мысли или просто хочет спать. Но ей не хотелось его беспокоить, поэтому она подперла ладонью подбородок и тихонько наблюдала за ним. Все равно ему скоро придется проснуться...

— Я не сплю.

— … Что?

— Ты смотрела на меня. Разве нет? - он медленно поднял уголки рта и спросил с улыбкой. Он открыл глаза, которые сияли как вода в ясный день. Она подумала о том, чтобы немедленно повернуть голову, чтобы избавиться от этого милого нарциссизма, но позволила себе увлечься. Это ведь не совсем неправильно.

Теперь даже хотелось еще больше разволноваться. Инес уже забыла о скромности и небрежно сняла туфли под платьем, вытянув ноги. Как только кончики ее пальцев ноги коснулись его колена, рука, схватившая ее за лодыжку, тут же погладила верхнюю часть ее ступни, обернутую чулками, наслаждаясь нежным прикосновением.

— Ты похож на извращенца, Карсель.

— Я бы стоял на коленях и сосал твои пальцы ног, облизывал твои ступни и мастурбировал ими же.

На ее неторопливое и поддразнивающее замечание Карсель в ответ раскрыл свои желания без малейшего стыда. Инес попыталась отдернуть ногу, будто услышала что-то, чего не должна была услышать, но он быстрее снова схватил ее за лодыжку.

— Как далеко ты собрался зайти?

— Я думаю, что это ты извращенка, которая пытается возбудить меня, когда нам скоро встречаться с людьми, - добавил Карсель, глядя на Инес прищуренными глазами, пожирая ее похотливым взглядом.

— А мне кажется странным возбуждаться от касания чужих ног.

— Это ты тронула меня, хотя знала, что он встанет, Инес.

Пока они обменивались любезностями ступня Инес проскользнула между его бедер. Рука Карселя поднялась по ее икре под платьем и нежно коснулась кожи с обратной стороны колена.

— Так тебе не нравится?

Инес ухмыльнулась, даря мужу знакомую непристойную улыбку, от которой Карсель пустил слюни и обхватил ее колено:

— Черт побери, ты делаешь такие непристойные вещи...

Возбужденный хриплый голос пролетел над ее головой. Их губы встретились первыми, и тела следом поднялись. Словно мир перевернулся, Карсель сидел там, где сидела она, а она сидела у него на коленях. Их взгляды изменились. Инес приподнялась и осыпала его поцелуями из более высокой позиции.

Даже не взглянув, она вытянула руку и закрыла шторку, впуская блаженную темноту в пространство кареты. Он своей большой ладонью нежно обхватил руку Инес и притянул ее к своей твердой груди.

Не обращая внимания на его аккуратный внешний вид, Инес поверх одежды ущипнула его за соски. Карсель дышал сквозь зубы, не в состоянии понять, щекочет или причиняет боль ее рука, очерчивающая форму его грудной клетки с крепкими мышцы.

Он хмурил прямые брови, облизывая и кусая ее губы, пока она целовала его сидя сверху. Инес улыбнулась ведь ей совсем не было больно. Рука скользнула вниз и неторопливо расстегнула одну за другой ряд пуговиц на передней части его брюк.

Ее рука быстро достигла цели, вскоре вынула полувставший член и долго его гладила. Наконец наклонившись и широко открыв рот, она накрыла его губами.

Вместо того чтобы ехать прямо на выставку Алисии Барки, их карета решила немного свернуть с Сан- Таларии.

Конечно, даже когда приедут, они не выйдут сразу.

Периодическое шатание привлекло бы внимание, а неоткрывающаяся карета вызвала бы вопросы и смущение, но это было именно то, чего она хотела. Судя по тому, что Карсель сотрудничал более чем охотно, было ясно, что и он не против приключений безо всяких объяснений.

— Ах.

Карсель приглушенно застонал. Она схватила возбужденную плоть вытянутой рукой, а затем приложила силу на каждый тонкий палец, чтобы активно ласкать каждый сантиметр. Не в силах больше терпеть, Карсель прервал Инес и провел губами по ее подбородку, щекам и мягкой коже под подбородком. Затем горячим дыханием коснулся дрожащей шеи, и к тому времени, когда губы достигли соблазнительного изгиба ключицы, он стиснул зубы.

Инес тихо рассмеялась и позволила ему оставить легкий след на ее плече, прежде чем подняла его голову, грубо схватив за подбородок, и прижалась губами к его шее. Его рука накрыла ее маленькую ладонь, пока она неустанно ласкала его внизу.

— Инес, черт возьми, а, хм-м...

Она оставила следы зубов на его пульсирующей шее, затем прошлась по длинной ключице и поцеловала миллиметр за миллиметром. Его руки, которые неоднократно хватали и сжимали ее ягодицы под платьем, двинулись вниз и прошли в промежность.

Карсель ласкал Инес сквозь все еще надетое белье, просунув средний палец глубже и раздвигая половые губы. Палец нежно и настойчиво гладил чувствительную плоть сквозь намокшую ткань.

— М-м, да, — прерывистый стон прошелся по коже. Колено, на котором сидела Инес, постепенно двигалось, пока ее ягодицы не уперлись в край его колена. Карсель не стал вторгаться в ее нижнее белье до конца, а лишь быстро потер клитор, стремительно доведя ее до кульминации. От удовольствия на пару мгновений позабыв ласкать его, Инес, придя в себя, крепко сжала уже каменное естество мужа и набрала в легкие воздух.

Он в ответ с самодовольным выражением лица, без каких-либо признаков боли, спросил:

— Ты хочешь его сломать?

— Нет. Ха, не трогай там больше.

Он уверенно держал ее за талию одной рукой и что-то бормотал, мучая ее еще больше.

— Стоило ли мне снять твое белье? Ты настолько мокрая, кажется, все вот-вот начнет капать на пол, Инес.

— Я знаю, что ты сделал это намеренно.

— Ни за что. Нам же надо на выставку... Что насчет благородства моей жены?

— Поэтому заставляешь меня ходить мокрой среди людей… Я не права?

— Ты всегда права, Инес.

— Ух, хм-м...

— Я хочу, чтобы ты оставалась такой мокрой, какой я сделал тебя. Всегда.

«По крайней мере, пока ты мокрая, ты не сможешь стереть мысли обо мне.» Этот голос был настолько коварным, что казался даже приятным. Как такое сомнительное чувство могло сочетаться с его иногда удручающим добродушием? Но эта его черта нравилась Инес до такой степени, что у нее волосы вставали дыбом каждый раз, когда он открывал свою еще более извращенную сторону. Ей нравилось, когда он этим возбуждал ее.

Только после того, как Инес вновь дошла до пика, он вытащил ее носовой платок. Карсель намеревался вытереть им ее, и затем кончить, потирая им свой член. Инес была возбуждена его действиями до такой степени, что ей хотелось немедленно вернуться в особняк Эскаланте, но в то же время она подумала о времени, оставшемся до начала войны.

Всего три дня. На официальном мероприятии со специальной делегацией ему прикажут отправиться на битву от имени военно-морского флота империи, и менее чем через сутки он окажется на военном корабле.

Ему, должно быть, так же не терпится, как и ей. Однако Инес этого не показала и нежно поцеловала его.

Лишь когда они закончили приводить себя в порядок, карета прибыла в официальную резиденцию Барки. Инес неторопливо поправила волосы сидя на коленях Карселя, глядя в его глаза, как в зеркало, хотя не могла ничего как следует разглядеть из-за темноты внутри. Все это время Карсель молча ждал, поглаживая тонкую талию и грудь, любуясь красотой жены.

Звук прибывшей ранее кареты, въезжающий в ворота, звук подъехавшей сзади другой кареты, стук копыт, звуки музыки, доносящиеся изнутри особняка... Игнорируя весь этот шум, как будто вовсе ничего не слышат.

Они не прижимались голые к друг другу. Не были обнажены, за исключением его расстегнутой ширинки, и она не лежала на полу трясущейся кареты. Однако из экипажа они вышли в не самом пристойным внешнем виде.

Инес спустилась на землю, держась за протянутую руку Карселя. Она в целом выглядела опрятно, но отчего-то одежда слегка помялась, щеки раскраснелись, глаза были влажные, а волосы слегка спутались. Эти двое скорее походили на любовников, которые во время банкета улизнули на террасу ради нескольких страстных мгновений, чем на семейную пару.

Говорят, нет ничего менее благородного, чем брак, за которым следует любовь, но Инес Эскаланте, начавшая доминировать в Мендозе, уже не могла позволить, чтобы к ней относились как к менее благородной, чем к другим.

Ее муж является героем морского сражения, его достижения будут отмечены на церемонии через три дня, а когда завоевание закончится, он станет самым почитаемым военным со времен Кальдерона.

Будучи влюбленными молодоженами, неужели в развратной Мендозе пороком является то, что они были настолько озабочены, что не смогли сохранить лицо даже перед первым важным мероприятием, устроенным наследным принцем и его женой? Или это станет историей любви века?

Инес, которая развернула Карселя среди входящих в резиденцию людей и некоторое время приглаживала ему волосы, посмотрела на самое освещенное место и улыбнулась. Алисия Валенса, стоявшая рядом с Оскаром, наблюдала за ними.

Невозможно заставить и без того сошедшую с ума женщину еще больше потерять рассудок.

В таком случае надо развернуть ситуацию в свою пользу и взять меч в свои руки. Даже если меч по самую рукоять состоит из лезвий.