---

Карсель, казалось, был недоволен попыткой Алисии подшутить над Инес по банальному поводу, но он скрыл свои эмоции. Когда же Алисия не видела его, на лице проявилась гримаса раздражения, но как только Инес заметила это, он поспешно улыбнулся.

Инес кивнула Алисии, не обращая внимания на обнимающие ее руки, и улыбнулась в ответ Карселю. Теперь, когда Оскара нет рядом, казалось, все в порядке, так что можно заняться другими делами. В этот момент к ним подошел только герцог Хельвес со своим едва достигшим совершеннолетия сыном, и Карсель начал с ними разговор по поводу устава.

Его отъезд состоится всего через несколько дней, но для представителей семьи Хельвес, живших ничего не зная о армии, тема “Как вы думаете, если наш младший сын тоже пойдет служить во флоте?” была актуальной.

Хотя Карсель считал, что это хорошо, он искренне рассказал им о своем обучении в Эль-Ледекие, сохраняя достаточно близкое расстояние с Инес, идущей бок о бок с Алисией. Даже если они разговаривали по отдельности, они всегда могли объединить разговор.

— У вашей мамы было особое чутье. Я завидую, что она передала своей дочери столько работ.

— Это потому, что я единственный ребенок. И я думаю, герцогиня Балестена тоже, должно быть, подарила вам много хороших подарков.

— Недостаточно, чтобы заполнить один этаж такого особняка.

Инес, идущая впереди, ровным голосом выразила смирение. Пока младший герцог Хельвес болтал, Карсель на мгновение оглядел галерею. Сколько залов и длинных коридоров они обошли? Картины, висевшие по обеим сторонам широкого коридора, не имели между собой промежутков.

При смене владельца приходилось менять официальную резиденцию под вкусы нового владельца, но такое количество картин хранить на складе было сложно. Более того, поскольку единственной дочери предстояло стать будущей императрицей, как можно было считать следы ее матери пережитками прошлого?

Было понятно, почему нынешняя маркиза Барка не очень любит предыдущую. И почему она в основном живет в Кальстере, когда есть такая роскошная официальная резиденция в Мендозе.

Оставаться здесь было бы похоже на жизнь под контролем мертвеца.

Карсель на мгновение посмотрел прищуренными глазами на спину кронпринцессы, которая была одета более экстравагантно, чем на банкете в вечер своей свадьбы. В чем-то она больше похожа на владельца особняка, чем маркиз Барка. Хозяева Барки, ее дядя и тетя, стоят так, будто они только что прибывшие из Кальстеры гости, а младший герцог, всегда охранявший поместье Барки, выглядит как гость, а не наследник, который получит резиденцию в свое владение.

Как бы трудно ни было стереть все следы предыдущего маркиза и его жены, тот факт, что они отдали всю резиденцию в Мендозе, где располагался ядро их власти, мертвому человеку, на самом деле был проявлением внимания к желанию племянницы.

Речь идет не только о заботе о ее чувствах, но и об общении с боязливым и подозрительным человеком.

— … Наш третий ребенок никогда не достигнет таких же высот, что и капитан Эскаланте. Каким солдатом может быть такой худой парень, который не умеет даже бить по мячу?

— Перестань поливать грязью своего брата!

— Так это же правда. Капитан, вы согласны со мной? Он такой идиот, что падает, когда бегает на ровном месте.

— В армии есть и государственные служащие. Есть необходимые должности. Дни, когда нужно было бороться только телом, уже в прошлом, - спокойно ответил Карсель и огляделся.

— Но ведь нужно закончить Эль-Ледекию, верно? Но как парень, который даже по мячу не может попасть...

— В некоторых случаях после прохождения базовой подготовки всё обучение можно заменить теорией. Диплом другой, но устроиться на государственную должность можно.

Пройдя последний зал, они оказались в коридоре. Тут время от времени появлялись люди, которые начали не с главного зала. Карсель неторопливо пошел налево за Инес и Алисией, рассматривая картины одну за другой равнодушными глазами, затем остановился из-за внезапного чувства дискомфорта.

Картина со знакомым пейзажем. Небольшой порт в Севилье. Картина, которая висела в коридоре перед столовой дома в Кальстере. Картина, которую создал другой художник, с другого ракурса, с другой погодой и небом.

“… Ты здесь, чтобы убить меня? Как собака Оскара…”

Внезапно в голове раздался голос, и у Карселя внезапно перехватило дыхание. Севилья в дождливый день, ювелирная в Эль-Табео, картина сельской местности, окруженной лесом, деревенская часовня, девушка в кружевном платке с Библией в руках и с неким кольцом. Переулок в каком-то городе... Картины, явно написанные одним и тем же художником, были выстроены в ряд от середины до конца коридора.

Карсель не особо разбирался в живописи, но был уверен, что картины прошли через те же руки, что и дорогие картины, присланные не так давно епископом Бильбао.

Точно. Все это были картины Эмилиано. На них изображены все места, через которые “они”, вероятно, прошли во время побега.

От начала и до конца их печально короткого брака.

На ум пришла картина, присланная епископом Бильбао. Она была заказана как свадебный подарок наследному принцу, а после утверждения Эмилиано была переименована в свадебный подарок Мигеля, но поскольку помолвка младшего брата распалась, полотно теперь лежало в подземном хранилище замка Эспозы.

Кроме этой картины, есть ли еще хоть одна картина, которую Эмилиано мог продать? Сейчас он связан с архиепископом Бильбао, а раньше его покровительница Инес монополизировала его. Он мог бы продать несколько произведений, но поскольку знал, насколько дорогими они станут после его священного долга в Бильбао, он бы не стал продавать их как работу безымянного художника, если не был идиотом.

И самое главное, этот святой ублюдок ни за что не раскрыл бы внешнему миру что-то, связанное с Инес...

— Инес? Инес, с тобой все в порядке?

Услышав встревоженный голос принцессы, Карсель пришел в себя, будто кто-то ударил его по голове камнем. Как только он увидел картину, кровь внезапно прилила к холодным, затекшим кончикам пальцев. Конечности в миг стали горячими, будто их обожгли.

Инес. Инес. Если Инес увидит это...

— Карсель! Инес вдруг...

Алисия окликнула Карселя, казалось, ее добрые глаза были полны беспокойства. Карсель впился взглядом в последнюю картину, где остановилась Инес, изо всех сил стараясь не столкнуть отвратительную кронпринцессу с лестницы.

На картине была нарисована девушка со спины, сидящая у окна. Девушка с черными волосами, спадающими с плеч, в белом платье из светлого льна.

“Мне очень жаль, Карсель.”

И ребенок, лежащий в колыбели рядом с ней.

“Этого ребенка зовут Лука.”

В миг образовался комок в горле. Он сглотнул и глубоко вздохнул. Едва протянув руку, схватил бледную Инес. Алисия, казалось, на долю секунды ухмыльнулась, увидев это. Убийственное намерение, возникшее в одно мгновение, затмило голову.

«Убью. Я поймаю и убью ее. И того ублюдка в придачу с ней столкну в могилу.»

Но сначала - Инес. Руки дрожали. Сейчас не время. Когда-нибудь точно, но не сейчас.

— … Инес.

— Немного… закружилась голова… Сейчас я в порядке. Сейчас...

Инес спокойно улыбнулась ему, не подозревая, что лицо ее стало мокрым от слез. Когда Карсель попытался обнять ее и поддержать, его руки отчаянно попытались оттолкнуть назад. Она издала очень тихий вздох, дыхание застряло в горле:

— Все в порядке, Карсель. Если подышу свежим воздухом...

— Хорошо, Инес. Хочешь выйти на балкон?

Рука Алисии аккуратно коснулась ее плеча. Карсель рефлекторно оттолкнул ее. Атмосфера внезапно накалилась. На них направились несколько удивленных взглядов, но, к счастью, в конце коридора было немного людей. Герцог Хельвес сделал вид, что не заметил ни странной непочтительности Карселя, ни, казалось бы, радостных глаз кронпринцессы, и приказал своему сыну, стоявшему с выпученными глазами, пойти и принести воды для сеньоры.

Поскольку герцог намеренно огляделся по сторонам, все молча избегали зрительного контакта и исчезли в другом направлении. И, бросив лишь легкий взгляд на Карселя, он тоже ушел из коридора. Итак, остались трое. Стояла удивительная тишина. Алисия снова мило улыбнулась и порекомендовала:

— Или ты можешь подняться по лестнице и воспользоваться молитвенной комнатой или моей старой комнатой. Приляг на минутку, я вызову врача.

— Нет. Было бы неплохо… выйти на балкон.

Инес ответила Алисии так громко, как только могла, сквозь тяжелое дыхание. Затем она зашагала, минимально полагаясь на Карселя. Алисия шла впереди и вела их.

Возвращаясь тем же путем, которым пришли, они дошли до последнего зала, где был ряд балконов с занавесками. Как только она это увидела, Инес начала быстро идти, словно в панике, чуть не упав вперед. Это произошло тогда, когда она вырвалась из рук Карселя, а он второпях пошел за ней, чтобы поймать, когда она споткнулась. В тот момент, когда дверь за занавеской открылась и Инес вышла на балкон, Алисия улыбнулась и заговорила позади него:

— Ваша сеньора, кажется, узнала картину своего добрачного любовника.

— ...

— Я получила их с большим трудом, и рада, что сеньора признала мои усилия, - сказала она так тихо, чтобы ее услышал только Карсель. Как только балконная дверь закрылась, Карсель поймал Инес, падающую на пол.

— Уходи, уходи, Карсель. Пожалуйста...

— Дыши, Инес. Медленно.

— Я в порядке… так что, пожалуйста, иди. Хм?

Инес умоляла и отталкивала его. Толкая его в плечо и грудь, она прилагала такую силу, что казалось, что ее руки вот-вот сломаются. Карсель придерживал ее, чтобы не причинить вреда. Инес упала, задыхаясь и не в силах удержать падающую голову.

— Пожалуйста... Карсель, я не хочу сейчас… быть с тобой. Просто дай мне минутку...

— Инес.

— Оставь меня… одну. Прошу. Я правда… Правда в порядке...

Голос Эмилиано перекликался с похожим на проклятие голосом Алисии.

“Сможете ли передать когда-нибудь это? Может быть, то, что я ее помню, то, что я знаю о смерти Луки... И то, что даже вы, ее муж, теперь это знаете, может ее очень огорчить, так что если не сразу, то когда-нибудь...” *

Время, которое казалось таким далеким, было уже не за горами. И как на зло ему предстоит отправиться на войну. Пришло время оставить ее в Мендозе.

“… Если наступит день, когда она доверится вам и признается в своей боли.”

Только теперь Инес, вместо того, чтобы довериться ему, отталкивает его и пытается убежать.

— Я не хочу... показывать тебе это... Мне... не больно. Поэтому Карсель, пожалуйста.

— Не убегай.

— Карсель.

— Не отталкивай меня снова. Инес, пожалуйста...

«Что делать? Что мне сделать, чтобы ты не убежала снова? Что мне сделать?..»

— … Я не убегу, - прошептала Инес тихим голосом. Когда Карсель поднял ее голову, зеленые глаза, темные, как мокрый мох, смотрели прямо на него. В ее глазах было отчаяние, будто она израсходовала все оставшиеся силы.

— Я не могу... показать тебе это... потому что люблю тебя.

И бледные губы впервые заговорили о любви.**

* Слова Эмилиано из 244 главы

** До этого Инес не использовала слово 사랑 [саранг] - любовь, только 좋아하다 [чуахада] - нравиться.