---

— Где Инес?

— Отдыхает с сеньором Луциано в гостиной.

Судя по спокойному ответу Рауля, похоже, состояние Инес было не таким уж плохим. Кажется, припадка, о котором он беспокоился, так и не произошло. Хотя это было хорошо, его также беспокоило отсутствие каких-либо проявлений болезни. Карсель постоял некоторое время у входа, просто глядя прямо перед собой, а затем элегантно снял перчатки, протянул их Раулю.

— … Ей надо бы полежать, чтобы успокоиться. Вы вызвали врача?

— Нет. Она сказала, что просто хочет спокойно отдохнуть.

— Эмилиано.

— ...

— Художник в Бильбао.

Слов нет, кроме звука следующих за ним шагов. Рауль, казалось, не мог найти, что сказать. По мнению Рауля Карселю ясно, что между Эмилиано и Инес что-то есть, но, поскольку до сих пор он ничего не предпринял, и нет возможности узнать его настоящую личность, вероятно, Эмилиано для него просто надоедливый человек. Как ни посмотри, настоящего контакта между ними нет, но Рауль мог понять, что это не инстинктивное чувство...

Конечно, для Карселя это уже было бессмысленно.

— Его картины толпами висели на выставке кронпринцессы.

— … Вы имеете в виду особняк Барки? — спросил Рауль в замешательстве, а затем спросил еще раз. — Как его картины попали в их руки? Архиепископ разрешил?

— Разрешения не требовалось.

— ...

— Должно быть, все они были написаны Эмилиано перед его отъездом в Бильбао.

Он сказал это как догадку, но в голосе была уверенность. Рауль с любопытством посмотрел на спину Карселя и внезапно остановился, вежливо опустив взгляд, когда увидел, что он смотрит на него в ответ.

— Все ли, над чем он работал перед отъездом в Бильбао, в руках дона Хоакина? Включая то, что я сказал сохранить, вместо того, чтобы отдать на сожжение.

— За исключением тех, что были проданы до того, как он связался с доном Хоакином, и если он не спрятал намеренно, то в принципе все так. С тех пор как Эмилиано начал получать регулярную поддержку, он поставил Дону Хоакину точное количество работ, как было указано в контракте, и он сосредотачивается только на том, чтобы рисовать то, что сам хочет... Если бы не удача со спонсорами, ему было бы суждено быть бедным, хоть и обладая таким большим талантом. У него нет никаких хитростей… - не раздумывая сказав это, Рауль внимательно посмотрел на Карселя. Этой удачей была Инес. Однако Карсель лишь тихо кивнул, не изменив ни малейшего выражения лица.

— … В любом случае, у него нет особой жадности или энтузиазма по поводу собственного дохода, поэтому я знаю, что он никогда не делал дополнительных продаж. Помещение, где он работал с другими художниками в Оли Гаркиа, и предыдущий дом были арендованы через дона Хоакина, поэтому вряд ли у него были деньги на создание отдельного склада.

Это тот, кто потратил много времени только на то, чтобы получить золотое ожерелье. Денег бы осталось только на то, чтобы купить краски, а, как говорил Рауль, он хотел писать картины, которые не станет продавать.

Например те картины в доме Барка.

— Наверное, в этом не было необходимости. Хранение картин будет гораздо безопаснее, а дон Хоакин не станет продавать картины, не уведомив меня.

Карсель вспоминал, большую картину в большой раме, изображающую спину Инес, смотрящую на своего ребенка. Для бедного художника стоимость такой большой картины должна была быть непомерно высокой. Возможно, Эмилиано хотел оставить память только для того, чтобы больше не встречаться с Инес. Продал бы он хоть одну вещь, связанную с Инес, кому-нибудь еще?

— На что он имеет право?

— Как только иконы восстановят и он будет освобожден из Бильбао, его картины подорожают в десятки или сотни раз, так что в любом случае сейчас он не должен торопиться. Даже если бы Эмилиано захотел продать свою работу, дон Хоакин остановил бы его. Тем более когда он в Бильбао. Это очень прибыльный бизнес, даже с точки зрения гонораров, так что он не стал бы рисковать.

— То есть ни Эмилиано, ни дон Хоакин не стали бы их продовать.

— ...

— Значит их либо их своровали, либо шантажом забрали. Вероятно, одно из двух.

— Мне навестит дона Хоакина?

— Да. Но не сам.

Рауль кивнул, поняв о чем он:

— Я постараюсь сделать все незаметно.

— Дона Хоакина уже заставили молчать, и ему нечего будет сказать в ответ. Весьма вероятно, что его ограбили, а затем угрожали.

— Я могу проверить информацию у нижестоящих.

— Хорошо, - Карсель коротко ответил, развернулся и начал подниматься по лестнице. Рауль тоже повернулся в противоположную сторону и быстро ушел.

---

— Кажется, приказы Его Величества были довольно трудными.

— Как обычно. Ничего нового.

— Это дело рук девчонки Барки?

— Может быть, - Карсель, кратко ответивший на слова Луциано, подошел прямо к креслу, где спала Инес, и осмотрел ее. Луциано, мягко улыбаясь, вздохнув, сказал:

— Инес недавно уснула.

— Она уснула в неудобном положении. Надо бы отнести ее в постель.

— Она попросила меня остаться с ней, пока ты не вернешься. Я предложил ей лечь и отдохнуть, но она сказала, что не может сейчас пустить меня в спальню, потому что тебя там нет.

— ...

— Говорит, что не хочет давать тебе поводов переживать.

— Я не стану переживать из-за такого. В следующий раз не беспокойся о таком.

— В следующий раз ты будешь рядом, Карсель.

— ...

Если Карсель говорил про те дни, когда он уйдет на войну, то Луциано имел в виду уже будущее, после того, как он благополучно вернется.

Брат и сестра оба нетерпеливы.

— Свою жену тоже предупреди, что ничего плохого в этом нет. Конечно, своими словами.

Его взгляд, когда он смотрел на Инес, не говоря ни слова, был хмурым. Луциано посмотрел на Карселя, затем похлопал его по плечу и тихо встал.

— Нет необходимости провожать меня. Ты тоже отдыхай. Давай поговорим позже.

— Спасибо.

Луциано поцеловал в макушку свою младшую сестру, на мгновение прикрыв ее голову ладонью, будто расставался с ней.

После того, как Луциано ушел, Карсель опустился на колени рядом с креслом, где сидела Инес, и некоторое время просто смотрел на нее.

Он так волновался, прежде чем увидеть ее, но теперь, когда он смотрел на ее спящее лицо, он даже не мог об этом думать.

Это потому что у меня осталось не так уж много времени, чтобы смотреть на тебя хотя бы так?

Хотя Оскар, должно быть, сеял зло в этой маленькой голове, Инес оказалась более решительной, чем ожидалось. Даже звук ее дыхания на мирно спящем лице был в каком-то смысле ответом.

Ты сказала, что любишь меня.

Что не убегаешь. Не отталкиваешь.

Ты сказала, что действительно любишь меня. Вот почему ты не могла мне это показать.

Карсель подумал об ожерелье Эмилиано, которое лежало под его кроватью как экспонат или роскошный трофей.

Даже если это будет для тебя ударом, в какой-то момент ты должна это узнать. Вместо того, чтобы жить с раной, которая никогда не заживет, лучше однажды остановить кровотечение и рана тогда заживет. Даже если ты на мгновение перестанешь дышать, тебе нужно это знать, если ты хочешь дышать вечно. Чтобы спасти тебя от болота прошлого, от времен, которые тебя не отпускают. Если хочешь освободиться навсегда.

Если хочешь себя простить.

Он тяжело вздохнул.

Причина, по которой он не мог с легкостью передать ей ожерелье, не в том, что их отношения еще не идеальны...

Он боялся, что то немногое времени, которое у него осталось, может быть отнято Эмилиано.

С тех пор, как было решено отправиться на войну, он иногда посреди ночи открывал глаза и смотрел на нее, прежде чем снова заснуть. Его глазам требовалось определенное время, чтобы привыкнуть к ней и узнать ее даже в темноте.

Несмотря на то, что времени потраченное на ожидание было ему жалко, он не мог позволить себе разрушить ее глубокий сон. Если ей снился приятный сон, он не хотел, чтобы его жадность беспокоила ее хоть на мгновение. Когда он осторожно коснулся кончиками пальцев ее нежных век, длинных опущенных ресниц и мягких щек, он вспомнил рассвет в Кальстере.

Карсель медленно закрыл глаза. Даже если этого не показывает, он думал об этом все время.

Поскольку у него оставалось мало времени, он хотел уделить ей столько времени, сколько у него осталось, и как можно скорее. С единственным ответом, который он мог дать прямо сейчас. Даже если она не станет с ним видеться до того момента, пока он не покинет Мендозу и не сядет на военный корабль.

Теперь Инес сможет это вытерпеть.

Он осторожно взял Инес на руки и понес в спальню. А затем положил ожерелье Эмилиано на кровать.