---

Инес нахмурилась и открыла глаза. Такое выражение лица она обычно делала, когда просыпалась раньше времени.

Солнечный свет, падающий под углом, щекотал её веки при каждом взмахе длинных ресниц. Похоже, это потому, что шторы были наполовину задернуты. Не может быть, чтобы Карсель забыл про это. В тот момент, когда она подумала об этом, то услышала шаги. Звук исходил не от кровати, а от стола чуть поодаль.

— Я не подумал об этом. Поспи еще.

В комнате стало темно, но она уже окончательно проснулась. Это был голос Карселя, которого она не слышала с тех пор, как его выпроводили с балкона. Инес поднялась так быстро, что у нее на мгновение закружилась голова.

— Что случилось?

— А...

— Тебе некомфортно?

Даже в темноте она чувствовала, как его глаза тщательно рассматривают ее. Лоб, глаза, губы... Инес покачала головой и протянула руку:

— … Не возьмешь мою руку?

Карсель, глядя на нее, взял ладонь. Инес глубоко вздохнула, как будто наконец смогла дышать. Карсель сильнее сжал ее, будто собирался обнять, но затем осторожно положил руку ей на плечо, пытаясь уложить обратно.

— Ты выглядишь усталой. Ложись обратно.

— Так темно, как ты видишь?

— Твои руки холодные.

Говоря это, он несколько раз нежно помассировала ее пальцы.

— Это ты горячий.

— Потому что ты холодная.

Бессмысленный спор. Инес схватила его за пальцы, когда он снова попытался высвободиться. Это была очень слабая сила, словно бабочка, сидящая на цветке, но Карсель подчинился. Она пошла еще дальше и крепко сжала его руку.

Она знала, что он этого не видит, но улыбнулась так широко, как только могла:

— Я не заметила, когда ты вернулся... Ты меня перенес сюда, да?

— Мхм. Надо было лечь удобно с самого начала.

— Было бы неловко, если бы Луциано вошел в нашу спальню, когда нет тебя...

“Даже ходили слухи, что брат и сестра Балестена встречаются.”*

*(П.П. Слова Оскара из 295 главы)

Инес не поняла, почему она вдруг вспомнила этот ужасный голос, когда Луциано спросил, отнести ли ее в спальню. Если основываться только на слухах, не было ни одного мужчины, с которым бы она не встречалась. Над такими слухами она всегда только смеялась. Они даже не стоили того, чтобы возмущаться. Но теперь, когда она все время была в разлуке с Луциано, она не хотела что-либо портить.

Когда она подумала о Карселе, уже не было смешно. Даже если на самом деле это просто нелепое беспокойство.

— Ты думаешь, я стану подозревать тебя в таких грязных делах?

— Это не из-за тебя.

Она не хотела создавать подозрительных ситуаций. Когда она подумала о том, как Алисия качает головой, смотря на нее и Карселя по очереди, ее челюсть сжалась.

Ответ этой чертовой девчонке было второстепенным делом.

— Инес, единственный человек, который должен тебя беспокоить, это я.

— ...

— Не чужие люди.

— Конечно, я и о тебе тоже волнуюсь.

— Не “тоже”. Только обо мне.

— ...

— И мне очень не понравилось, как ты так жалко спала, как в повозке. Поняла?

Инес рассмеялась. Однако Карсель продолжал говорить с намеком на серьезность, придерживая обе ее щеки.

— Скоро я уезжаю из Мендозы, Инес.

— ...

Да. Как только подготовка закончится... Нет, главный герой отправится в Кальстеру до того, как закончится подготовка. Осталось два дня. Инес винила себя, думая, почему она так долго спала. Она вспомнила один давний день, когда она неоднократно говорила Луциано, что он должен ее разбудить. Ведь она хотела увидеть его, прежде чем он покинет Перез, а когда проснулась и обнаружила, что Луциано уже ушел, то проплакала весь день.

Она почувствовала себя той семилетней девочкой. Когда сидела и плакала, думая, что не сможет увидеть брата до конца весны.

Была ранняя ночь, когда она задремала на стуле. Она думала, что когда Карсель вернется, то больше не будет его избегать. Ведь словами о любви она выгнала его, словно убегая.

По крайней мере, надо взять на себя ответственность за произнесенные речи. Раз сказала, что любишь его. Она боялась, что он увидит ее разбитой из-за другого мужчины. Боялась, что он узнает, что она женщина, которая совершила ужасное преступление и продолжает жить не смотря на это...

«Это все потому, что я люблю тебя.»

Это был первый раз, когда она сказала ему, что любит его.

Признание Карселю Эскаланте было не просто оправданием. Ее любовь не была такой трусливой. Он заслуживает большего.

Оскар раскрыл перед ней все свои карты. Он уже опережал ее в “знаниях”. Он был убежден в воле Апостола. В том, что у нее больше нет шансов. Что больше она ничего не получит от самоубийства.

«… Даже для Карселя на поле боя...»

Когда прошла ночь, к ней пришли новые вопросы. «Откуда и как далеко ты можешь меня понять? Какую правду придется отфильтровать? Как далеко зайдет твоя любовь?» Она попробовала рассчитать, но не получилось. Она даже свою любовь не могла рассчитать.

Инес взяла руку мужа и уткнулась лицом в его ладонь.

“… Поэтому, пожалуйста, не заставляй меня убивать Карселя собственными руками...”

“Только попробуй.”

“...”

“Если хочешь увидеть, как я еще раз засуну ружье себе в рот у тебя на глазах.”

“Инес.”

“Если он умрет, я тоже умру и верну Карселя Эскаланте к жизни.”

“...”

“То же самое, что и ты сделал со мной.”

Оскар на мгновение остановился, потеряв дар речи. Потом засмеялся, а потом заплакал. Он схватил ее дрожащей рукой и выглядел так, словно собирался съесть. Его глаза сияли чем-то зловещим.

“Думаешь, не смогу?”

“Я уверен, что сможешь. Ты всегда была упрямой стервой.”

“Как только я услышу новость о том, что он погиб в бою...”

“...”

“Как только я услышу, что ты убил моего мужа, я порежу себя.”

И только по прошествии некоторого времени она поняла, почему его лицо, исказившееся так, будто он услышал самый ужасный звук на свете, постепенно превратилось в усмешку. Но теперь на ум пришел вопрос, действительно ли насмешки были адресованы ей.

“... Моя бедная Инес, ты больше ничего не можешь изменить своей смертью. Причина, по которой я говорю тебе это, состоит в том, чтобы доказать свою настоящую любовь.”

Наказание не будет в твою пользу. Поэтому для тебя это всегда было наказанием. Вернешься еще на десять лет назад из жизни шестилетней Инес Балестены, и в мире уже не будет тела, которое приняло бы наказание. Возможно, Карсель Эскаланте возродится. Если умрет смертью, которую он не заслужил.

“Но какой смысл возвращать Карселя Эскаланте к жизни в мир без тебя?”

«Что это значит?»

“Думаешь ты повернула время вспять? Инес, я спас тебе жизнь. Что бы для меня значило, если бы ты жила в мире без меня?”

Представь. Мир без тебя, в котором жив Карсель Эскаланте, который тебя даже не помнит.

Есть люди, которые повторяют самоубийство и получают наказание. Это люди, попавшие в такую трясину. Да. Как я.

Я легко переворачиваю свою жизнь, будто у меня есть сила повернуть время вспять, и когда я оказываюсь в другом мире, я не могу принять реальность и снова схожу с ума, надеясь "вернуться" в то время, которое я помню.

На самом деле все зашло гораздо дальше.

— Я просил Луциано о тебе.

— ...

— Он говорит, что я самонадеянный и высокомерный. Спросил, есть ли случай, когда кто-то, несвязанный кровью, попросил брата позаботиться о родной сестре?

Вот почему это такое ужасное наказание. Потому что так трудно сбежать.

“Мы” находимся на грани падения в эту трясину, Инес.

Это наш последний шанс.

“Это твой последний шанс.”

«Мне хотелось разорвать на части голос Оскара, который крутился в голове. Храбрость вот-вот исчезнет. Я не знаю, что могу сказать, но я предоставлю Карселю право решать. По крайней мере, мне следует так поступить. Остальное можно рассказать позже... Теперь можно рассказать историю Эмилиано, историю другой жизни. Даже если не все. Хоть это и не совсем честно...»

Уже из этого фрагмента разговора он подумает, что она готова покончить жизнь самоубийством, если что-то пойдет не так, и не сможет вынести того факта, что она хотя бы на мгновение обдумывала такой вариант. Он не поверит. Он - человек, который пытался собственными руками уничтожить память Кальдерона.

— От этого я почувствовал большое облегчение. Я также попрошу отца и мать чувствовать себя комфортно, когда Луциано будет приходить в наш особняк. Не беспокойся ни о чем.

— … Карсель.

— И...

В темноте протянулась рука. Она почувствовала холодный металл, той же температуры, что и ее рука.

— Я привез тебе подарок из Бильбао.

— ...

— Пожалуйста, прости меня за то, что я говорю тебе сейчас.

Форма креста. Бильбао.