Эмилиано.

Она узнала эту вещь без помощи света. Знакомая форма, очертания оливина, встроенного в медальон, и имя ее бабушки, выгравированное на обратной стороне...

“Меня зовут Эмилиано. Пожалуйста, не забывайте, сеньорита.”

То, что она подарила Эмилиано, когда ей было шестнадцать.

“Это ожерелье очень похоже на ваши глаза.”

То, что Эмилиано ценил как свою жизнь.

“Из-за меня вам приходится так страдать.”

То, что когда-то делало его несчастным.

“Это первый подарок, который вы мне сделали. Это ваши чувства...”

Инес осторожно взяла ожерелье. То самое ожерелье, которое сейчас мирно покоится в ее шкатулке с драгоценностями. С тех пор, как бабушка подарила его ей, оно всегда было у нее.

После смерти бабушки, ее вещи достались Инес в наследство. Но она никогда не носила это ожерелье, как раньше. Она даже ни разу не вынимала его и не рассматривала поближе, пока не увидела медальон без цепочки в ломбарде в Эль-Табео. Она сама не понимала, чего боится.

Дыхание, которое ей удалось выдохнуть плавно, стало прерывистым. Но она продолжала попытки. “Все в порядке. Все в порядке. Все хорошо…” Взгляд упал на кровать. Руки дрожали, не в силах удержать ожерелье или бросить его.

В Бильбао.

Бильбао...

Инес не могла заставить себя посмотреть в глаза Карселю. Судорожный комок дыхания вырвался из горла, и ей стало трудно дышать, будто ее душили. Когда он нежно схватил ее за плечо, пытаясь помочь ей лечь, Инес в панике стряхнула его.

Рука Карселя замерла в воздухе.

— ... Прости...

— ...

— Прости... - Инес извинилась перед ним. Рука, остановившаяся в воздухе, сжалась в кулак и в конце концов отодвинулась. Взгляд упал еще ниже.

«Ты сказал, что привез это из Бильбао. В Бильбао...

Может, и не было нужды прятаться на балконе. Потому что ты знал все. Что я...»

Слёзы упали на медальон.

«Этот наивный, глупый парень полностью доверяет тебе. Настолько, что отдал тебе эту нелепую подделку. Что ж, поскольку ты был его благодетелем… Даже тогда, увидев тебя лишь на секунду, он подумал, что ты отличный парень. Еще спросил меня, почему я не вышла замуж за такого человека. Этот глупый парень, без намека на ревность...»

Воспоминания об Эмилиано в некоторые дни приносили отчаяние в сердце, а в другие дни - облегчение в голову. Она шла в смутном, бесконечном одиночестве. Тогда это одиночество казалось самым безопасным местом в мире, и казалось, что все осталось в прошлом. Если этого не произошло, то этого никогда и не было, а если не было, то не нужно было оглядываться назад.

Но оказывается, Эмилиано все помнил. Инес стиснула зубы. Конечно, не все. Потому что когда он умер, их ребенок еще был жив.

Конец, который он видел, очень романтический, но несчастный. Он по глупости верил, что она сможет вернуть себе достойный статус и стать счастливой. Верил, что она будет жить с благородным человеком, как Карсель Эскаланте.

Места, которые они посетили в юности, когда убегали, и моменты, когда они мечтали о счастливом будущем... Она хотела сказать ему, чтобы на этот раз он жил по-другому, но он все помнит.

“Даже если у нас одно прошлое, разве мы одинаковы? Он был жертвенным мужчиной, который умер за свою женщину, но я по-прежнему остаюсь лгуньей и убийцей в бегах.”

Подобно напуганному вору, который думает о смерти посреди ужесточающейся осады, она вспомнила момент, когда у Луки в ее объятиях остановилось дыхание. Даже если Эмилиано и Карсель не знали этого, она сама это знала.

По какой-то причине ей захотелось рассмеяться. Не было необходимости скрывать все. В тот момент, когда она увидела его картину, в тот момент, когда воспоминания заполнили все поле зрения...

«Тем не менее, если и был один человек, от которого я хотела скрыть, так это ты, Карсель. Хотя бы ты. Я просто надеялась, что для тебя я буду собой. Пусть это совсем другая жизнь. Я надеялась, чтобы всего этого никогда не было.

Хотела быть Инес Балестеной, у которой ничего не произошло…»

С того момента, как он сказал, что “знает” Оскара, она поняла, что это уже безнадежное желание.

‘Живи, не зная ничего, чего не хочешь.’

«Почему ты все еще передо мной? Я не понимаю. Я не понимаю твоей любви. Я люблю тебя, но не могу понять. Почему ты любишь такую, как я?..»

— ... Инес.

— ... Ты купил цепочку? - она не узнала свой голос. Карсель медленно сел на край кровати, не говоря ни слова. Затем он надолго опустил голову, выбирая, что сказать, а затем внимательно посмотрел на нее:

— Цепочку купил Эмилиано. Копил деньги несколько лет.

— ...

— Чтобы вернуть его тебе полностью.

— ...

— Сказал, что с самого начала считал это слишком большим подарком для него.

В конце концов раздался смех. Эмилиано был слишком скромным. Как и мужчина перед ней сейчас.

— Это все? Вернул мне свой незаслуженный подарок?

— ... В 20 лет, он получил “милосердие” от Бога.

— Милосердие?

— Чтобы понести такое же наказание, как и ты.

— ...

— Вспомнить тебя. Вспомнить боль и ощущения того времени.

— Что?..

— Эмилиано вызвался принять наказание, которое получают только те, кто совершает самоубийство, как ты, Инес.

— ...

— Помнить тебя и никогда больше не встречаться.

Инес медленно подняла голову. Она взглядом встретилась с ним в темноте.

— Он вернулся с порога “неправильной” смерти. Получил наказания, которые ты получила за самоубийство... Он не вернулся к определенному возрасту, а начал свою жизнь заново. Говорит, что апостол дает еще один шанс в качестве забвения, которое является наградой за смерть.

— ...

— Эмилиано отказался от награды, поэтому он все это помнит. Всё, вплоть до момента, когда апостол спросил его о желании.

— ...

— Апостол сказал, что такое наказание получают только те, кто покончил с собой. Он сказал, что слишком поздно узнал, что Инес Балестена уже покончила жизнь самоубийством.

— ...

— Он чувствовал, что в тебе есть что-то большее. Сказал, что только после смерти понял правду того неизвестного времени.

Она лежала на кровати, сжимая ожерелье в руке. Дрожащие руки побледнели.

— Понял то, что смутно осознавал. Суть твоей жизни, о котором не подозревал.

— ... Карсель, хватит, перестань.

— Но этим он не узнал всего. Потому что его память оборвалась в тот момент, когда он умер у тебя на глазах.

— Остановись... Пожалуйста...

— Причина, по которой Эмилиано приехал в Эль-Табео в год своей смерти и оставил там медальон, заключалась в том, чтобы найти тебя. Он хотел тебе кое-что сказать.

— Я... Его... Больше...

— Потому что, по милости Божией, однажды он “обнаружил” то, что никогда не мог и не должен был помнить.

— Карсель, - она позвала его сдавленным голосом. Карсель встал:

— ... То, что ты убила вашего ребенка.

Она с беззвучным криком вскочила с места. Он быстро обернулся и поддержал Инес, упавшую с кровати. Она сопротивлялась.

— Инес.

— Я... Я...

— Инес, пожалуйста, посмотри на меня.

— Я... Я же сказала, что люблю тебя... Карсель...

— Инес!

— Я сказала, что не могу показаться такой... Потому что люблю тебя... - Инес тихо плакала. Несмотря на то, что прозрачные слезы быстро намочили ее лицо, она не издала ни единого всхлипа, а вместо этого оттолкнула его, поддерживая дрожащей рукой свою грудь, которая быстро поднималась и опускалась.

Карсель не колебался и крепко обнял ее за талию:

— Малыша, Луку...

— ...

— Я знаю, что ты собственными руками отослала малыша, и что ты снова себя убила, - уверенный голос перечислил ее грехи:

— Я знаю, что ты больше не будешь так делать. Я не допущу этого, Инес.

— Я, я...

— Ты больше никогда не сделаешь неправильный выбор, - “Все в порядке. Теперь все будет хорошо.” Он постоянно что-то шептал Инес на ухо:

— Он сказал, что все в порядке. Что от начала и до конца все было результатом его выбора. Что это он во всём виноват... Но в моих глазах ни ты, ни этот идиот не виноваты.

— ...

— Ты не сделала ничего плохого. Забудь об этом и будь спокойна... Он потратил все свое скудное имущество, чтобы воссоздать твой подарок только потому, что хотел сказать тебе эти слова. Ты обременяешь себя виной за убийство ребенка, который не рождался в этом мире.

Инес медленно успокоилась в его объятиях. Карсель поцеловал ее в висок и прошептал:

— Инес, твой Лука был ангелом, и он просто рано освободился от боли этой жизни.

Она впервые заплакала в голос. Инес долго оставалась в его объятиях, пока утро не стало совсем ясным.