— ...

— И вот, когда позже дети подрастут, вместо оборванной имени отца...

Изабелла исправила форму кривой буквы и начала рисовать рядом с ней эскиз, используя простые стежки, чтобы Инес было легче повторить за ней.

Пока Изабелла разговаривала с Хуаной и пыталась разобраться в странных буквах, Инес, которой нечего было делать и не с кем было поговорить, приняла от горничной Изабеллы работу, находившееся на грани завершения.

Это был синий шелк, длинный и узкий. Инес внимательно прочитала предложение, вышитое темно-синей нитью, будто специально, чтобы быть незаметным.

「 Не поразит тебя солнце днем и луна ночью 」 (Псалтирь 121:6) *

*(Прим.Пер. Вообще именно этот стих на сайте bible.com такой: “Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя!” Но в тексте совсем другое, а может это продолжение. Не знаю:) )

Это было похоже на Изабеллу. Однако Инес была несколько шокирована точной формой букв, словно они были отштампованы по слепку.

— … Вы еще не закончили это?

— Еще нет.

— ... Изабелла, я не стану дарить ему это.

— Хм?

— Как вы могли назвать этот ужас “милым”?

— А что?

“Вы должны были сказать, что хуже этого платка ничего не видели…”

— … Я не могу поверить, что вы пытаетесь спасти “это”.

— О чем ты вдруг?..

— Ми Амор, понятно, что это не самая красивая вышивка... Но кажется это немного... Мягко сказано? - Хуана осторожно указала на беспринципность Инес, когда Изабелла хотела переспросить ее. все равно расстроилась. Да, она все еще думает, что это старый обычай, являющийся бесполезным суеверием, но...

— Я чуть не опозорилась, отдав это Карселю. Пожалуйста, верните.

— Он даже твоему дыханию рад. Вполне естественно, что ты чувствуешь себя неловко, но...

— … В любом случае, я решила не дарить это. Поэтому, пожалуйста, не старайтесь зря и верните мне.

— Подожди немного.

Когда Инес сказала ей не стараться зря, Изабелла наоборот увеличила скорость своих усилий. Инес почувствовала себя как работодатель, ругающий свою свекровь.

— У них разные предназначения. У тебя носовой платок, а тот, который я сшила, привязывают к перевязи.

— Это всех только рассмешит из-за сравнения… Изабелла, я хочу остановить вас от бессмысленных усилий.

— Как это бессмысленных?

— В любом случае, их даже сравнивать не стоит.

За утешением Изабеллы последовало нечестивое утешение Хуаны. Инес сморщила нос и пристально посмотрела на свою горничную, которая была занята рассказами, что Инес на самом деле такая и этакая. Вот же пылкая девушка Перез...

Изабелла говорила тихо, иногда тихо смеясь. Было понятно, что она знала о намерениях Инес и намеренно делала вид, что не понимает.

— Ну, дальше ты сможешь следовать этому примеру, верно?

— … Надеюсь...

Носовой платок, который в конце концов вернулся к ней, все еще был ничем по сравнению с удивительной работой Изабеллы, но все же это был другой результат по сравнению с работой Инес.

Пока Инес с восхищением смотрела на платок, Хуана игриво шепнула Изабелле:

— Она сказала, что не хочет моей помощи, потому что тогда потеряется волшебное значение, но посмотрите как она рада получить помощь от матери сеньора.

— Волшебное значение? Не знала, что Инес верит в такие вещи...

— И я о том же! Я тоже так сказала. Потом она сказала, что это суеверие, и сказала мне, незамужней девушке, на всякий случай не прикасаться к платку...

Инес захотела хотя бы ощутить вкус помощи Изабеллы и начала вышивать там, где свекровь любезно остановилась так, что можно было продолжить.

— Инес, попробуй двигать иглой немного меньше.

— Вот так?

— А… Не совсем так, но, для начала, так лучше.

Она сказала ей не стараться зря, но когда Изабелла увидела лицо Инес, которая была поглощена выполнением того, что ей сказали, слегка улыбнулась. Конечно, результаты постепенно улучшились...

— А, Изабелла. После того, как церемония открытия закончится, я планирую отправиться в Кальстеру.

— Карсель сначала отправится туда, ведь так? Собираешься сопроводить его с военного порта?

— Да. Хочу удивить, появившись тогда, когда он меньше всего будет этого ожидать.

— И этот носовой платок отдашь тогда?

— Думаю, да. Как раз смогу закончить в карете по дороге...

— Как так? Проткнешь ведь все свои красивые пальчики, - сказала Изабелла с искренней заботой. Инес вдруг спросила воодушевленным голосом, будто не услышав никаких отговорок:

— Если закончу его к тому времени, Карселю он понравится, верно?

— Я же сказала. Он сразу заплачет.

— Плакать можно только над шедевром.

— Даже если бы ты подарила ему как было, его слезы превратились бы в океан.

— Мне очень хочется довести вашего сына до слез.

— Откуда эта внезапная жестокость?..

— Если заплачет, то может просто вытереть слезы этим.

Было ли это желание проверить полезность носового платка или что-то еще? Некоторое время Изабелла наблюдала за неумелым трудом Инес, в то время как Хуана и горничная Изабеллы по очереди обменивались бессмысленными словами.

— Архиепископ вышел из молитвенной комнаты. Я проведу вас в аудиенц-зал.

Изабелла поспешно подхватила коробку и встала. Она так быстро встала, что Хуана поспешно выхватила пяльцы из рук Инес.

— Пойдем, Инес.

— Да.

Инес вышла вслед за Изабеллой из комнаты, обеспокоенная ее поспешными шагами.

Когда они вышли в направлении, противоположном двери, через которую вошли, они оказались в коридоре, ведущем прямо на улицу. Епархия Мендозы, которая выглядела как квадратная крепость, имела коридор, ведущий прямо на сад в центре, наполовину освещенный солнцем.

Было отчетливо слышно пение птиц на деревьях. Инес помогла Изабелле, которая вдруг пошатнулась, даже не успев увидеть красивые пейзажи церкви, и была оттолкнута, вздыхая, поскольку Изабелла отказалась от помощи.

Сколько времени потребовалось, чтобы пройти по такому длинному коридору? Повернув один раз за угол, они остановились перед дверью аудиенц-зала. Изабелла несколько раз проверила свой внешний вид и даже проверила одежду Инес, затем осторожно открыла коробку и осмотрела предметы, подлежащие благословению.

Тем временем Инес обернулась и бросила взгляд на сад.

— ...

Глаза, которые смотрели на деревья с покачивающимися на ветру ветвями и солнцем, посмотрели в сторону коридора за садом. То место на мгновение полностью осветилось солнцем.

Анастасио.

Точно такой же, когда она увидела его на улице Мерседес, одетый в черную одежду католической церкви. С серебристо-белыми волосами, аккуратно зачесанными назад, он выглядел необычайно молодым, возможно, из-за того, что другие высокопоставленные священники выглядели старше.

Здесь.

Он “остался” здесь.

“Но ради чего он остался здесь? Что, если я снова упущу его?” Губы Инес слегка приоткрылись, теряя силы держать их закрытыми. Казалось, если бы она хоть немного была не в себе, она бы его окликнула. Даже не зная его имени. Казалось, она пыталась назвать его именем, которого у него не должно было быть.

Нельзя совершать ни малейшего греха или грубить ему. Нельзя его беспокоить. Нельзя показывать свою ненависть...

Сердце колотилось так, словно собиралось взорваться. Горло сжалось. Вопреки желанию закричать и заставить его посмотреть на себя, как бы она ни старалась, ей не удавалось заставить свой голос вырваться наружу.

Анастасио. Звук, который был глубоко в горле, остался в груди.

— Архиепископ приглашает вас в аудиенц-зал.

Дверь открылась, и послышался голос, приглашающий их войти. Однако Инес все еще стояла, словно пригвожденная к месту, не в силах отвести взгляд от сада.

— Инес?

— … Я последую за вами, поэтому, пожалуйста, входите первой, Изабелла.

Инес не могла ни бежать к нему, ни повернуться назад. Было такое ощущение, будто кто-то огромный прижимал ее к месту, и она ничего не могла сделать. Спустя несколько секунд, которые показались часами, Инес крепко схватила Хуану за руку.

— Госпожа?

— … Узнай его имя.

— Что?

— Как-нибудь узнай имя того священника.

— Какой священник?

— Это он помог мне на улице Мерседес в прошлый раз.

“На улице Мерседес в прошлый раз”. Именно эти слова заставили Хуану напрячься. Инес стиснула зубы и еще некоторое время смотрела на него, затем, как только их взгляды встретились, она повернулась и вошла в тронный зал.