(П.П. Ребят, последние главы проверку редактора еще не прошли. Но я хочу продолжать в своем режиме выкладывать главы. Поэтому может по качеству будет чуть хуже. Вы, пожалуйста, если заметите ошибки, напишите в комментах, я позже исправлю. Спасибочки всем за поддержку. Такие комменты правда мотивируют и поднимают настроение🫶🏻)

---

— Я последую за тобой после завтрашней церемонии. Изначально я собиралась сделать сюрприз... Но теперь я думаю, что ты можешь упасть в обморок от шока, если я внезапно появлюсь, поэтому говорю заранее.

— Что? В Кальстеру?

— Мхм. Так, я смогу наблюдать за церемонией отъезда на следующий день. Увижу, как ты садишься на военный корабль.

— Не переусердствуй.

Она думала, что он чуть ли не будет прыгать от радости, но неожиданно раздался голос, решительно отговаривающий её.

— Это ты отправляешься на войну. Как я могу переусердствовать из-за такого?

Когда Инес сдвинула брови, Карсель осторожно выпрямил их кончиками пальцев.

— Банкет, вероятно, закончится поздно вечером. Я, наверное, отправлюсь к полудню... Меня беспокоит, что ты одна поедешь в Кальстеру поздней ночью в карете.

— Если ты не будешь обращать внимания, я появлюсь как чудо. Жди меня.

— Я не могу. Я же волнуюсь.

Он снова был решителен. Реакция была совсем не такой, как она ожидала, и разочарованная Инес некоторое время смотрела на него невинными глазами, прежде чем ударить Карселя по руке, которая потянулась к ее груди. Другой рукой он гладил ее нахмуренное лицо, и на его лице выражалось серьезное беспокойство.

— Это мне нужно волноваться за тебя. Не согласен?

Он коснулся губами кончика ее подбородка и мягко улыбнулся, словно успокаивая ее. И все же, в Карселе Эскаланте есть что-то уникальное, что очаровывает людей.

Инес, прикрывая его губы другой рукой, будто не хотела их видеть, сказала:

— Будешь так улыбаться и соблазнять другую женщину.

— Я ведь заверил тебя, что другой женщины в моей жизни нет.

Рука, прикасавшаяся к ее одежде, вроде бы ушла начисто, но тут она вдруг просунулась под одежду, где лента уже была немного свободна. Он, целуя Инес в щеку и нежно сжимая ее грудь, пробормотал:

— Ты сказала, что зальешь мне в рот яд, если я изменю тебе.

— Я убью… вас обоих…

— Я рад слышать, что ты любишь меня так сильно, что хочешь убить, Инес.

Слабая улыбка, которая, казалось, успокаивала ее, стала широкой, освещая как солнечный свет. Поскольку все шторы были задернуты, казалось, что единственным ярким светом в темной комнате было его лицо.

Нормально ли радоваться угрозе смерти в случае измены?.. Если бы Инес услышала такое, она немедленно сказала бы «Как ты смеешь говорить, что собираешься меня убить?». То есть она снова увидела свою эгоистичную натуру.

Какая бы измена ни была. Можно ли говорить, что любит её, а потом планировать убить? Во-первых, изначально не следовало изменять. Если бы он был хорошим, изменила бы она ему? Конечно, убить следует только мужчину...

Что за нонсенс.

— Продолжай связывать мне руки и ноги, и угрожать мне.

— …

Инес посмотрела на него как на сумасшедшего, и слегка вздрогнула, когда он губами коснулся ее век.

На самом деле, он был недоволен, когда ему предоставили свободу изменять столько, сколько он захочет. Его схему мышления Инес не понять. Мышление Карселя Эскаланте, который одновременно счастлив и взволнован быть рабом своей жены. И даже сейчас у него возникла эрекция. Когда она сказала, что убьет его, если он предаст ее.

— … Пожалуйста, не говори такие вещи со стояком. Аналогия тоже странная. Такое ощущение, что я буквально сделала это.

— Ах… Черт подери, а ведь и вправду так.

Он внезапно резко кивнул и оттянул ее назад. Он долго тёрся о ее нижнюю часть живота своей эрекцией. Приглушенный вздох достиг ее ушей.

— Каждый раз, когда ты так делаешь, мне хочется кусать и не слезать с тебя весь день. Связать тебя так, чтобы ты не могла сделать ни шагу с кровати…

— Я-то могу пролежать весь день голая, но тебя ведь нет, — хмурясь ответила Инес, будто обвиняя его. Карсель так быстро пробормотал проклятие, что Инес не расслышала слова. Рука, которая дразнила ее грудь через вырез, внезапно обрела силу.

Её грудь схватили, немного скрутили, и в конце концов слегка помассировали, но кончики пальцев, дразнящие соски, все еще настойчивы.

— Сделай это, когда я вернусь. Хорошо?

— Что именно?

— Буквально свяжи конечности своего мужа.

— Зачем мне такое…

— Сними все, залезь на меня сверху и мучай меня столько, сколько я смогу стерпеть. Хм?

— У тебя и так все хорошо стоит, так зачем мне стараться?

— Если пообещаешь, я буду мастурбировать, думая об этом на протяжении всей войны.

— … Раз это уже в твоей голове, ты будешь продолжать думать об этом. Ты получил моё обещание. Не стесняйся думать обо мне в своих грязных фантазиях.

Он все равно не сможет изменить, поэтому должна быть хоть маленькая радость… Когда Инес великодушно дала ему разрешение, он показал, что ему недостаточно:

— Одних фантазий недостаточно. Мне нужна почва для них.

— И это, должно быть, вульгарная почва?..

— Неважно, как назовёшь это. Если в этой почве будешь ты.

Взгляд Карселя был сосредоточен на ее груди, выступающей из-под нижнего платья, поэтому Инес обхватила его щеки и заставила посмотреть на нее.

— Когда ты вернешься, я заставлю тебя страдать, пока не попросишь меня остановиться, — властно сказала Инес и нежно поцеловала его в губы:

— И как же заставить тебя страдать? Весь день не давать кончить?

— Я попросил тебя мучить меня ради развлечения, а не убивать меня.

— Тебе же нравится умирать для меня. Как извращенец.

— Мне нравится все, что ты делаешь… Но если я не кончу, то действительно умру…

— Люди не умирают так легко. О, мне связать тебя и сделать что-нибудь непристойное перед тобой?

— Черт возьми, Инес.

— Тебе понравится, если я раздвину перед тобой ноги, а ты не сможешь меня касаться, и я буду ласкать себя руками. Да?

— Ты можешь сделать это прямо сейчас. Черт возьми, сделай это. Прямо сейчас.

— Мы говорим об обещаниях для будущего, Эскаланте.

— Ты саму себя... Почему я не подумал об этом раньше? Как же я чертовски глуп.

— Твоя жена не глупая, так что все в порядке. Поэтому просто вернись. Мне плевать, я свяжу тебя или ты меня.

— …

— Когда вернешься, делай со мной все, что захочешь.

— …

— Мне просто нужно, чтобы ты вернулся, Карсель.

Их губы медленно соединились. Он тихо вздохнул и обнял ее в ответ. Инес, уткнувшись губами в его плечо, пробормотала:

— Конечно, чтобы и руки, и ноги, которые надо связать, были целы.

— … Если я буду не цел, считай меня мёртвым. Давай тогда правда разведемся…

— Опять говоришь то, за что нужно наказать.

— … Я только что подумал о том, что будет, если стану калекой и буду цепляться за тебя. Даже если умру, я не могу этого допустить.

— Кем бы ты ни стал, ты мой, Карсель Эскаланте.

Она ущипнула Карселя за твердую грудь и больно укусила его плечо. Карсель уткнулся ей в плечо и глубоко вздохнул, будто ему даже не было больно. Некоторое время царило мирное молчание. Но Инес вдруг заговорила так, будто ей вдруг что-то пришло в голову:

— … Даже если мы расстелим ковер, чтобы приветствовать людей с подножия холма Рогорно, этого будет недостаточно... Как ты можешь так мало ожидать от своей жены?

— Когда ты так говоришь, кажется, что твои слова и действия довольно жестоки.

— Кто неправ?

— Я неправ.

— Тогда не пей слишком много в штабе и просто жди меня.

— … Как мне дождаться?.. Может выйти тебе на встречу в Патери?

То есть, он выйдет встретить ее посередине Мендозы и Кальстеры?

— То говоришь не приезжать, то говоришь, что заберёшь меня на полпути… У тебя нет золотой середины.

— Моя любовь не знает границ.

— Я собираюсь проводить тебя. Просто жди.

Это верно... На лице Карселя было грустное выражение, будто ожидание уже было трудным. До их расставания остался еще день, и это крайне сложно.

Эта его черта скорее милая, чем раздражающие, так что он, должно быть, действительно проиграл. Инес уткнулась носом в грудь Карселя, позволяя ему уткнуться лицом в ее волосы и снова вести себя странно. Это был не столь незначительный, как в Кальстере, а скорее особенный момент. Хоть они и знали, что пора уходить, никому не хотелось двигаться.

Я правда не знаю, как тебя ждать. Слова, задержавшиеся на кончике языка, щекотали рот и, наконец, со вздохом спустились в горло.

После столь долгого времени насильственных растягиваний, она сказала:

— … Для меня больше шансов нет.

— …

— Самоубийство поворачивает время с разницей на десять лет, начиная с первого греха. Мое самоубийство, которое ты помнишь... Да, это был первый раз, когда я совершила грех. В двадцать шесть лет. Так мне исполнилось 16, а в 20 убила… собственного ребенка... и себя, превратившись в шестилетнего ребенка. В том возрасте я выбрала тебя, по своему желанию.

— …

— Я догадывалась об этом, но Оскар подтвердил, что это закономерность. Если я совершу самоубийство еще раз…

— Инес.

— Даже если ты переродишься во времени, меня там не будет, и поэтому следующего времени для нас не будет.