---

— Поздравляю. Карсель.

— Ваше Высочество.

Карсель с улыбкой, как обычно, вежливо принял бокал, поданный ему Оскаром. Он проследил за Алисией, проходившей позади него, холодными глазами всего.

Лицо, ярко улыбающееся какой-то сеньоре, все еще имело невинный вид. Он взглянул в том направлении, куда направлялась Алисия, чтобы проверить, не идет ли она к Инес, затем снова посмотрел на Оскара, притворяясь, что просто огляделся вокруг.

— Всего лишь в 24 года ты уже стал полковником Эскаланте.

— Мне неловко, когда меня так называют.

— Чего тут смущаться? Тебя повысили на должность не без каких-либо оснований.

— Нельзя сказать, что Его Величество не проявляет личную благосклонность к племяннику своей жены, поэтому, вероятно, в течение некоторого времени будет довольно неловко.

Карсель умело прикрыл яму испытания, в которую хотели его бросить, назвав ее благосклонностью императора. Оскар слегка дернул уголками рта.

— Если бы это было так, твоему тестю не пришлось бы ставить на уши весь Совет.

— Он всего лишь заботится о своей единственной дочери. Он, должно быть, волнуется, что его зять может не вернуться в хорошей форме.

— Да. Он весьма необычный...

— “Необычный” говорите?.. Скорее, он особенный.

— Я бы добавил в этот список еще ее брата.

— ...

— Думаю, ты еще не сталкивался с Луциано.

Взгляд Оскара на мгновение переместился от Карселя к Лучиано. Принц улыбнулся ему, стоявшему вдалеке рядом с герцогом Балестеной.

— Твое прошлое поведение было хорошо известно, так что этот надоедливый ублюдок не мог не следить за своей сестрой до ее замужества.

— ...

— Ты тоже часто притворяешься нежным во всем, но ты совсем не праведный. Не так ли?

Взгляд, который медленно вернулся к Карселю, был холодным.

— Если бы ты действительно был моим просто скучным, добрым, преданным и любящим кузеном, как всегда говорит императрица...

— ...

— Ты бы давно умер, когда бы я этого хотел. Когда я решил, что это хорошо для тебя.

— ...

— В своей крысиной норе, в долине Кальдерона, в Эль-Ледекие или в Эспосе... Или когда ты был глупым шестилетним ребенком, гонявшимся за Инес.

[*П.П. ахаха простите, но мне это напомнило сцену из АоТ, когда Райнер рассказал Эрену, что он и Бертольд титаны]

Нападение в военной академии, отравление в Эспосе десять лет назад... Оскар, чрезвычайно спокойным тоном рассказавший о покушениях на убийство, смотрел на него так, словно смотрел на отвратительное насекомое, которое уползало, не умирая, даже после того, как на него наступили. Иногда глаза говорят яснее языка.

Серия событий, которые считались просто угрозой для знатной семьи, без точной подоплеки, тянутся за ниточки, натянутые Оскаром.

Даже когда Карселю было шесть лет. Оскар действительно пытался покончить с ним...

— Мне тогда следовало “случайно” убить тебя.

— ...

— Да. Случайно убил бы во время игры... Что бы мне было за такую ошибку? Всего лишь несколькими каплями слез твоя мать оставила бы меня, не сказав мне ни слова, обнимая тело своего шестилетнего сына.

В те времена Оскар был трудным и высокомерным кузеном, но Карсель всегда пытался быть дружелюбным. Так или иначе, он улыбался, приветствуя его, глаза с волнением дрожали, когда говорил о будущем, о котором всегда говорили взрослые, и хотел поскорее повзрослеть... Было утомительно вести себя как взрослый, но он не ненавидел своего кузена. Это были просто несправедливые отношения.

Объект лояльности. Лорд, которого нельзя предавать ни при каких обстоятельствах. Ближайшие родственники...

— Точно так же, как когда я порезал тебе спину или ударил камнем, ты не мог сказать ни слова и лишь жалобно сдерживал слезы.

— ...

— Твой отец замял бы убийство своего юного племянника, который однажды взойдет на трон.

День, когда все перевернулось.

“Ох, бедная Изабелла.” Карсель ухмыльнулся, услышав голос, хозяин которого осмелился сказать это, пристально смотря на его мать. Это было воспоминание, которое он уже успел забыть. Однажды десятилетний Оскар, который никогда не обращался плохо со своим братом, внезапно подбежал к Карселю, будто чем-то укушенный.

Сжимая зубы, будто больше не мог терпеть. Будто больше не мог терпеть его присутствия... Десятилетний мальчик сбил с ног своего шестилетнего двоюродного брата и начал душить его. Руки Карселя, которые боролись от удушения, были заблокированы его коленями, и когда ему удалось вырваться, нож для бумаги порезал спину. Когда он обернулся из-за невероятной боли, он увидел лицо, которого никогда раньше не видел.

Незнакомое лицо его кузена. Лицо, которое он раньше считал знакомым и безопасным, исчезло.

“Ваше Высочество... Ваше Высочество Оскар! Младший герцог, что это…”

Слуги и служанки, разлучившие их, смотрели на Оскара, не в силах произнести ни слова. Карсель увидел, как добродушная, но сдержанная улыбка снова вернулась на лицо его кузена.

Но ничего больше не будет как прежде.

“Это была шутка.”

“Диос Мио, как можно шутить с таким опасным клинком?.. Пожалуйста дайте это мне..."

“Вот. Но я не знал, что Карсель действительно пострадает.”

“Ваше Высочество, младший герцог серьезно поранился… Если будете неосторожно держать и махать чем-то подобным, ваш любимый брат пострадает.”

“Изначально я собирался только задушить его. Но Карсель убежал...’”

“...”

“Я просто пошутил. Мне было интересно, как долго может держаться человек, если душить его.”

Каэтана остановила Изабеллу, которая в шоке прибежала во дворец, и повторила слова ее сына. “Это была шутка. Оскар не знал, что Карсель действительно пострадает. Когда человек душит другого человека... Ему было любопытно, как долго он сможет прожить... Понимаю. Это страшно. Но разве ты не знаешь, какими жестокими иногда могут быть невинные дети? Он обычно не такой. Ты же знаешь, как сильно Оскар заботится о Карселе? Да? Он одинок, так как у него нет братьев и сестер, потому что его мать не способна на это... Вот почему он считает Карселя своим младшим братом…

Так что это была просто шутка, Изабелла. Сколько раз мне придется это повторять? Не веди себя так, будто ты единственная в мире, у кого есть сын. У меня тоже есть сын. Думаешь, я не знаю, что чувствует мать? Не нужно отделять Карселя от Оскара. Ему всего шесть лет. Что он запомнит?”

В это время Карсель лежал и просто наблюдал, как лицо матери бледнело все больше с каждый секундой.

“… Твоя тетя сказала, что Его Высочество допустил ошибку.”

Даже с высокой температурой Карсель знал, что мать лжет. Он знал, что она говорила, зная, что все это ложь. Даже раненый он не плакал, а Изабелла плакала до тех пор, пока не промокло все лицо. Карсель не хотел, чтобы его мама плакала, поэтому просто ответил, что все понял.

Причину он узнал позже, но примерно в это же время дядя Карселя по материнской линии, отдалившийся от деда по материнской линии, стал неприятной проблемой для герцога Эскаланте. Кроме того, Изабелла, которая с тех пор не могла смотреть прямо на мужа из-за различных домашних проблем, задерживала дыхание и опускала голову всякий раз, когда стояла перед императрицей, благородной сестрой своего мужа, как если бы она видела, как ее мертвая свекровь вернулась к жизни.

В тот день она впервые повысила голос, и в тот же день она наконец закрыла глаза и пережила многое другое.

“Забудь это, Карсель. Пожалуйста, забудь об этом. Забудь это. Забудь…” Изабелла обнимала его всю дорогу в карете, плача и бормоча, словно промывая ему мозги. Возможно, она говорила это себе. В тот же день Оскар улыбнулся и бесстыдно попрощался с ней, когда увидел ее.

Карсель ответил, что может забыть об этом. Если это для мамы.

Той ночью возле комнаты Карселя, послышался спор Хуана и Изабеллы. С этого дня они отдалились. Карсель, неоднократно отвечавший Хуану или Изабелле, что он ничего не помнит, поверил, что он и вправду все забыл.

— Больше всего, я сожалею, что не убил тебя тогда.

Когда следы удушения начали исчезать, Оскар с обеспокоенным выражением лица пришел в резиденцию герцога Эскаланте, чтобы встретиться с ним. “Я допустил ошибку. Это была шутка.” Грустное, извиняющееся лицо все еще выглядело так, будто там сидел кто-то другой, покрытый той же кожей, что и Оскар.

Как сейчас.

Словно убегая от неизвестности, юный Карсель постепенно забыл страх того дня.

Забыл страх, что может вот так умереть. Забыл боль и просто думал, что произошла какая-то ошибка, которую стоит забыть. “Это было крайне жестоко, и хотя в какой-то степени было больно, но не очень страшно. Это было что-то терпимое.” И с тех пор Оскар не пытался его убить. Однако, словно пытаясь напомнить о его положении, что он будет служить ему всю оставшуюся жизнь, он лишь изредка оскорблял его высокомерным взглядом.

“Карсель. Интересно, сколько боли ты можешь вынести? Если закричишь, будут проблемы. Если я окажусь в сложной ситуации с Эскаланте, мои дядя и тетя окажутся в сложной ситуации…” Так устроен мир. Для старшего сына Эскаланте это было понятно. Было легко не звать на помощь, и он быстро стал безразличен к боли. Поскольку она действительно стала незначительной, он не хотел, чтобы мама плакала из-за чего-то незначительного, поэтому он намеренно скрывал раны. Это было недолго. В какой-то момент стало нечего скрывать от мамы или забывать...

Именно так. Оскар вдруг начал полностью скрывать свою натуру. Никакой угрозы Карселю не было. Будто он наконец пришел в себя.

По крайней мере, с тех пор и до сих пор.

— Я сожалел об этом каждый раз, когда тебе удавалось выжить.

— ...

— Я сожалел об этом каждый раз, когда ты не умирал.

— ...

— И сейчас.

Карсель дернул красивыми губами и сделал шаг ближе. По мере того как расстояние сокращалось, их разница в росте становилась все виднее. Это явно пугало Оскара.

Его лицо исказилось, но Карсель спокойно опустил глаза и посмотрел на него.

— Сейчас…

— ...

— Боитесь, что не выдержите и “случайно” убьете меня?

“Если я закричишь, будут проблемы, Карсель. И если у меня возникнут проблемы с Эскаланте, у моих дяди и тети возникнут проблемы с императорской семьей…”

— Если я внезапно умру, больше всего проблем будут у вас.

“Единственная слабость Инес Эскаланте.” Слова, которые на мгновение показались до смешного сладкими и приятными, оказались отвратительными, когда они сорвались из собственных уст. Он не мог простить себе, что был готов признать это даже на мгновение.

Он своими устами пригрозил слабостью, которая может ее погубить. Он пытался повлиять на него, используя себя, а не кого-либо еще.

Слабость Инес.

— … Тебя не беспокоит, что Инес останется одна? Теперь, раз ты все помнишь, что если она снова окажется в спальне своего старого хозяина?

Бравада призывов людей принять участие в войне была смехотворной. Старый хозяин. Старый хозяин?

— Кто будет дрожать от собаки, которая виляет хвостом за забором, пытаясь привлечь внимание людей, чтобы те думали, что она волк?

— ...

— Если такая собака беспокоит, можно просто застрелить и убить ее.

Карсель вылил содержимое бокала в большой цветочный горшок, затем изящно указал на проходившего мимо слугу и подал пустой бокал. Затем он широко улыбнулся и сказал:

— Моя жена хорошо стреляет, поэтому я не волнуюсь.