---

— Если закончил плакать, вытри слезы этим.

— Что? Нет!

— Почему?

— Я не хочу его испачкать.

Инес рассмеялась.

— На нем уже моя кровь, какая разница?

— Черт возьми, как получилось, что тут твоя кровь?

— Разве не видишь?

“Вышивка такая неряшливая, как я могла не проткнуть свои руки? Я наверное уколола себя тысячу раз?” Инес указала подбородком на пяльцы и на мгновение опешила от лица Карселя, который опустил руку. Несмотря на то, что он улыбался, все лицо все еще было мокрым и грустным.

Казалось, он был немного более тронут, чем она ожидала.

— Зачем ты это сделала?...

Такой большой парень с такими дрожащими глазами.

— Зачем ты это сделала? Могла и не делать.

— Карсель.

— Ты даже не веришь в такие вещи... В этом не было необходимости. Даже если ты этого не сделала бы... Я…

Говорит, что в нем не было необходимости, хотя сейчас не может даже нормально коснуться его, настолько он драгоценен.

Результатом ее труда можно похвастаться, но это не значит, что это что-то великолепное.

— … Должно быть, тебе было больно.

Как только Инес подумала, что он говорит слишком много, вместо простого “спасибо”, Карсель пробормотал это, нежно лаская красные пятна на краю ткани. Это снова заставило ее почувствовать раздражение.

— ... У меня просто нет таланта. И времени не было. И вышивала в спешке, в карете...

— Ты вышивала в карете пока ехала сюда?

— Поэтому он такой. До этого было не так уж и плохо. Посмотри тут. До “Эскалан” все хорошо.

Она с опозданием начала оправдываться. Карсель озадаченно наклонил голову.

— Это не хорошо.

— Это...

— Это идеально.

— … Ну, все воспринимают искусство со своей точки зрения.

— Да, это искусство, - сказал Карсель, глядя на платок, как на святую реликвию, и покачивая головой. Тут Инес поняла, что он даже не взглянул на нее с тех пор, как получил подарок.

— Мне следовало начать раньше… Я начала беспокоиться, только когда уже почти пришло время уходить. Поэтому...

Она не думала о том, что эта вещь отняла у нее всю концентрацию. Следовало начать раньше. Больше неторопливости, больше молитвы... Хотя она бесстыдно говорила, что это искусство, ей стало еще больше стыдно отдавать его ему, когда увидела, как он плачет, будто получил в подарок алмазный рудник.

— Как это, должно быть, было трудно.

— … Ну… Было нелегко...

— И поэтому ты ускользала из постели по ночам?

— Да.

Карсель улыбнулся со слезами в глазах.

“Ах. Как бы мне хотелось, чтобы все было так идеально, как ты говоришь. Если бы дала тебе идеальный платок. Не такой... Потому что это моя молитва за тебя. Потому что это мои чувства.” Инес глубоко вздохнула.

— … Мне жаль, что твоя жена не очень талантлива.

Глядя на так растроганного мужа, она подумала, что он всегда заслуживал лучшего.

И тогда. И сейчас.

— … Я просто спешила и хотела сделать хотя бы это. Даже если я сама не верю в такие вещи. Но иногда можно побыть суеверной...

— ...

— Потому что я не делала для тебя даже такие бессмысленные вещи... Я переживала, что в те бесконечные дни без тебя буду сожалеть, что не сшила хотя бы такую мелочь.

Инес поняла, что начала оправдываться, сама того не осознавая. Карсель издал тихий смешок, прозвучавший как вздох:

— Инес, я буду думать о тебе каждый раз, смотря на это.

— Конечно, будешь.

— Если буду думать о тебе, даже если умираю, я не захочу умирать.

— ...

— Так что это не суеверие, Инес.

Кончики пальцев, которые, как Инес думала, никогда не смогут коснуться вышивки из-за своей осторожности, медленно провели по своему вышитому имени.

— … Это похоже на сон. “Карсель Эскаланте де Инес.”

— Нормально, что я изменила твое имя по своему усмотрению?

— Ты гораздо лучше, чем чертова Эспоса.

Ему не стоит знать, что это был способ уменьшить количество букв. Инес без колебаний заглушила голос своей совести и снова обняла его:

(п.п. переводчик под столом ахахаха)

— Не показывай это никому. Все будут смеяться над тобой.

И все же оставшаяся совесть добавила эти слова. “Я хочу похвастаться перед другими, но не могу?” “Да, нельзя…” После обмена несколькими бессмысленными словами последовал нежный поцелуй. Она толкнула его на диван, на котором недавно сидела, и села на него сверху.

---

— … Как и ожидалось, руки в беспорядке.

Раньше он не мог оторвать глаз от платка, а теперь - от ее рук. “Когда ты посмотришь в глаза своей жены?..” Инес разочарованно вздохнула. Влага в его голубых глазах уже давно исчезла, но взгляд, когда он поглаживал каждый из ее пальцев, все еще был чрезвычайно жалостным.

— Даже не болит.

— Наверное, больно... - сказал он, будто не слышал ее. Его взгляд сосредоточился на каждом пятне на кончиках пальцев. Карсель снова и снова касался их, пока вода в ванне не остыла. Как будто его пенис, с которым она играла, сидя в воде, был чем-то отдельным от него самого.

Пока они занимались сексом вне ванны, он сосал и облизывал все ее пальцы, будто его мучили сожаления. Руки, поглаживающие ее руки были чрезвычайно ласковыми. Таким образом, единственной извращенкой была Инес, которая приставала к своему мужу.

Инес сама того не осознавая, медленно надавила на эрекцию пятками, а затем отдернула ногу.

Карсель коротко застонал, затем странно улыбнулся, схватил ее за лодыжку из-под воды и потянул обратно. Как и ожидалось, атмосфера сразу изменилась. Инес не сопротивлялась, и она села на колени Карселю, куда он ее посадил.

— Уверен, что хочешь еще?

Вместо ответа рука, которая всего несколько минут назад ласкала ее, опустилась в воду. Инес в ответ подвигала рукой по его пенису, а его большие руки раздвинули ее ягодицы.

— Я же сдерживаюсь изо всех сил.

Он потянул ее на себя и ее грудь прижалась к твердой грудной клетке Карселя. Инес томно застонала и пососала его ключицу и шею. Намеренно сильнее потерла его соски о свою мягкую грудь.

Карсель пробормотал ругательство гортанным голосом. Одна из его рук прошлась по нижней части живота и направилась к ее интимным местам. Инес нахмурилась, одновременно приподняв ягодицы, думая, что он собирается вставить, из-за силы, которую она почувствовала в его руке прямо перед этим.

— Просто сделай это. Нет времени.

— … Подожди. Тебе будет больно.

— М-м, не помнишь, что ты влил в меня ранее? Больно не будет.

— Конечно, помню. Но все вытекло...

— М-м, а...

— Все вытекло, и внутри совсем сухо.

Слегка приподнявшись, она почувствовала возбуждение, когда твердые кончики пальцев нежно потерли чувствительную плоть, и затем раздвинули половые губы. Она почувствовала, как сперма и любовный сок, которые еще не вытекли, стали скользкими даже в воде и пропитывали кожу. Стимуляция внезапно стала сильнее.

Вскоре длинный средний палец вошел внутрь.

— Х-м, ым-м...

— Только погляди, Инес. Ты едва принимаешь один палец.

— Там уже... влажно. И хм-м… Скользко...

Она схватила запястье Карселя в воде и села, будто принимала его пенис. Его глаза стали еще более свирепыми, и он прижал палец к внутренней стене. Инес изогнувшись в спине, слегка задрожала.

— Там уже влажно от твоей...

— Неужели все, что вытекает, принадлежит мне?

— И раньше, хм!

— А сейчас? М?

— Даже сейчас... М-м, ах...

— Что ты вытворяла с этими маленькими ножками?..

— Ха-а, м-м!..

— Ты тёрла мой член пальцами ног, будто тебе все равно, так почему ты такая мокрая?

Инес кивнула без малейшего стыда и прикусила его щеку и кончик подбородка. Карсель погнался за ее губой и грубо прикусил ее.

— Твой ответ?

— Дразня тебя, хм-м, я возбудилась...

Тем не менее, она наконец призналась вслух в ответ на его неоднократную просьбу, приподняв бедра и отдернув его руку. Почти в то же время он вставил. Тела стали горячими в уже остывшей воде. Накатывающиеся волны неоднократно ударяли по их телам и выталкивали из ванны. Чем больше трясла сила удара, тем яснее становились ее зеленые глаза, затуманенные желанием.

Инес в конце концов закрыла глаза и обняла его за шею, скрывая мокрое от тайно лившихся слез лицо.

---

Перед ее отъездом Изабелла попросила Инес не сообщать Карселю никаких новостей из Мендозы.

“В любом случае, на море он бессилен, когда дело касается дел на суше. Ему незачем знать.”

Даже зная все, он ничего не сможет сделать. Он не может уйти... Отец, возможно, уже умер. Был ли у него припадок, отравление или столкновение с убийцей. Думая об этом все время на корабле, он может совершить ошибку...

Даже если Хуан умрет или выживет, он все равно находится в море, и что толку, если он узнает? Невозможно информировать Карселя обо всех новостях, которые время от времени меняются в Мендозе.

В отличие от Изабеллы, Инес, которая считала, что Карсель должен знать хотя бы часть этого, в конце концов согласилась с жестокостью этой предпосылки. Поэтому она просто придумала похожие слова. Хуан немного приболел и рано вернулся в особняк, и зато, хотя это странно, Мигель повел себя вполне хорошо, увидев отца. Ей пришлось снова поговорить с Изабеллой, и она сама посоветовала ей поехать в Кальстеру.

Карсель на мгновение забеспокоился за своего отца, но был рад услышать, что ничего серьезного не случилось. “Это Мигель послал тебя? Мне следует вознаградить его, отправив обратно в Эль-Ледекию…” Это звучало как месть, но Мигеля отчислили из военной академии, так что все же - подарок.

Это была такая приятная ночь. Несмотря на то, что веки закрывались из-за усталости, Инес уснула только после того, как несколько раз пригрозила мужу, что он должен разбудить ее утром, и что если она проснется, а его не будет рядом, то она сядет на лодку и погонится за военным кораблем.

“В детстве Луциано так оставил меня в Перез… Мне было грустно не видеть его всю весну…” Теперь она могла случайно упомянуть о вещах, которые даже не являются историей этой жизни. Потому что это Карсель. Он несколько раз обещал ей, что не сделает как ее брат, и, как и обещал, разбудил ее на рассвете и в последний раз позавтракал с ней.

— Я вернусь, Инес.

Утро было темное, солнце полностью скрылось за тучами. Изначально она планировала поехать в военный порт, чтобы проводить его, но все ее отговаривали, говоря, что скоро пойдет дождь. Поэтому обнимая его у входа, она не чувствовала и кончика пальцев. Губы не открывались. Некоторое время он смотрел на нее с улыбкой, затем повернулся, надев на голову белую фуражку.

Она, оставшись одна у входа, смотрела ему в спину, пока он спускался по лестнице, а сотрудники резиденции прошли весь путь до улицы, чтобы проводить его. Она представляла, как он постепенно удаляется от взора сотрудников резиденции, смотрящих вниз по холму. Она моргнула и, запоздало придя в себя, побежала на второй этаж. Единственная комната с видом на дорогу с холма Рогорно. Она вошла в старое помещение, похожее на склад, быстро открыла окно и окликнула того, кто уже спускался с холма:

— Карсель!

Он резко остановился, удивленно оглянулся, а затем ярко улыбнулся. Это было видно даже издалека. Даже после того, как она окликнула его, из-за комка в горле Инес не могла ничего сказать, поэтому просто помахала рукой, чувствуя себя идиоткой, как никто другой в мире. Он помахал в ответ. Затем остановившаяся лошадь развернулась и снова побежала вперед.

Вскоре он полностью исчез с дороги.