---

Впервые за долгое время в поместье Эскаланте состоялся масштабный банкет.

Внешне это было мероприятие, посвященное предыдущей победе над Лабокией и поддержке Имперского флота, который вот-вот наконец высадится на островах Лас-Сантьяго. Однако, учитывая, что двор императора использовал известие о победе как предлог для празднования каждый раз, банкет в поместье Эскаланте было чем-то новым.

На самом деле было немало людей, которые приходили во дворец в надежде напиться и вступить в беспорядочные, короткие отношения с кем-то. Потому что император проводил свои дни именно так, используя в качестве оправдания новости о победе, приходящие каждый день.

Но тут была совершенно иная позиция. Инес с удовлетворением наблюдала, как герцог Эскаланте спускается в зал. Как обычно, приглашение было отправлено с подписью Хуана Эскаланте, а не Изабеллы Эскаланте, и она думала, что ему будет достаточно ненадолго появиться здесь.

Однако его состояние было достаточно хорошим, чтобы он мог даже выступить в роли оратора. Хуан уже несколько месяцев был прикован к постели, поэтому был несколько худощавым и бледным, но с его естественным телосложением Эскаланте он выглядел здоровее императора, стоявшего рядом с ним.

Слухи о смерти герцога Эскаланте, распространявшиеся в Мендозе с начала войны, были опровергнуты. Все уже знали, что после месяцев затворничества с его здоровьем что-то не так, но отрицать это не приходилось.

На самом деле это в их интересах.

— Было бы хорошо, если бы Изабелла это увидела... Да?

— Да. Отец давно не выглядел так...

Императрица следила глазами за братом, как щенок, в панике бегая вокруг людей, не зная, что делать, а Оскар стоял и смотрел на Инес тусклым, безжизненным взглядом.

Причина, по которой проблемы со здоровьем Хуана Эскаланте игнорировались, заключалась не в том, чтобы мир однажды узнал, что Оскар был неблагодарным племянником, который хотел отравить своего дядю, который был ему как собственный отец.

Скорее, даже если кто-то знает, ему следует держать язык за зубами. Как Оскар положит конец своему падению, их не должно волновать. В сознании людей не должно было быть никакой вражды между Эскаланте и наследным принцем.

“Из-за этого происшествия у герцога Эскаланте возникла неприязнь к наследному принцу, и в конце концов…” Это опасное предложение не должно прозвучать. Когда мужчину находили зарезанным на улице, первым, на кого указывали, был человек, не вернувший взятые в долг деньги.

Раскрытие и источника, и истины не всегда является ответом. Так что это все было для их цели. Конечно, состояние Оскара ухудшилось быстрее, чем ожидали Инес с Луциано, и вместо того, чтобы думать о совершенном им преступлении и испытывать тревогу по поводу ходивших слухов, он, казалось, просто сходил с ума.

Но, по крайней мере, его мать...

Инес вспомнила, как пришла в ярость императрица, услышав известие о смерти герцога Эскаланте, и как она весь вечер плакала.

“Инес, с Хуаном все в порядке? Он же не болен? Он ведь просто злится на меня... Но как Хуан мог сделать такое со мной? Хуан Эскаланте и я - мы единственные дети Кальдерона Эскаланте. Мы единственные семья друг другу... Как он может быть таким бессердечным по отношению ко мне? Хм?”

Она жаловалась, ругалась и в конечном итоге говорила не самые приятные вещи. “Пожалуйста, скажи мне, что он не болен. Что он просто злится на меня... Только не смертельная болезнь…” Инес вспомнила туманные ответы, которые дала ей. Она представила момент, когда императрица, казалось, умирающая от тревоги и беспокойства, осознала, что ее сын пытался убить ее брата, которого она так любила.

Даже если мир не знает, она должна знать. Хотя Каэтана и ведет себя так, будто может принять сына безоговорочно, Инес знала, что когда наступит момент, она больше не сможет этого терпеть и отвернется от сына. Точно так же, как было в той жизни. В конце концов Каэтана не смогла скрыть, что ей стыдно за сына.

И теперь надо сделать так, что она не сможет убежать или отвести взгляд.

Инес проигнорировала тот факт, что глаза Оскара постоянно были прикованы к ней, и улыбнулась Мигелю, стоявшему рядом с ней.

Он, который сопровождал ее в качестве партнера вместо Карселя, был немного напряжен, так как давно не был в такой ситуации. Он напрягся еще больше, когда отец исчез в толпе народа из Совета.

Хотя на данный момент он уже значительно поправился, стоять в такой большой толпе все еще казалось трудным. Инес взяла под руку Мигеля и повела его к месту, где стояла длинная очередь с едой.

— Отец...

— Я уверена, он будет в порядке, если ты отведешь взгляд от него на секунду. К тому же, Луциано рядом с ним.

Мигель легонько кивнул и время от времени протягивал руку, чтобы закрыть или придержать ее, чтобы она не наткнулась на людей. Несмотря на его тревожное состояние, большинство привычек, которые он развил, остались от общения с матерью и невестой, которая была младше его.

Инес на мгновение посмотрела на нервное лицо Мигеля растерянными глазами, а затем похлопала его по руке, когда он скрестил руки. Мигель посмотрел на нее с легкой улыбкой на губах, не зная, что сказать.

— … Вы даже в этом похожи...

— Что?

— С твоим братом.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо.

Мигель неохотно держал тарелку с несколькими кусками мяса, нарезанными слугой, поэтому Инес сказала: “Я собираюсь съесть это, а не ты, так что держи спокойно.” Но съела только один кусок, а остальное затолкала ему в рот.

Серьезное лицо Мигеля мгновенно покраснело, когда она подняла вилку, будто он был ребенком. Ему стало еще стыднее, когда увидел только сеньоров, осмотревшись по сторонам. Даже когда он посмотрел на Инес, задаваясь вопросом, не понимает ли она, насколько это неуместно, он не мог найти слов, поскольку ее глаза, казалось, говорили: “Я делаю это потому, что знаю”. Поэтому Мигель подумал, что она пользуется его стыдом.

Для Инес, конечно, это не имело большого значения. Иногда, когда он лежал безучастно, она приходила и запихивала что-то в его рот. В отличие от старшего брата, которого он мог отталкивать и бить сколько душе угодно, его невестка слишком легко могла пострадать. И с такими же уверенными глазами, как и сейчас, она шептала угрожающие слова вроде: “Я знаю, что ты не можешь причинить мне вреда, и я не уйду, пока ты не проглотишь всю эту еду, так что, если не хочешь устать, веди себя хорошо.”

— … Я не понимаю...

— В чем дело?

— Ты сказала, что голодна, но почему кормишь меня?

— Если неловко, съешь быстрее.

После этих слов Мигель съел мясо залпом. Инес цокнула языком, когда увидела, как он поторопится, что проглотил все, даже не прожевав. Затем она снова протянула вилку. Мигель снова быстро съел мясо на ней и закрыл покрасневшее лицо.

— … Мне неловко... Я сам буду есть, так что дай мне.

Инес без колебаний отпустила вилку. Мигель взял вилку и проглотил остальное, словно за ним гонялись.

— Довольна? Теперь остановись.

— Ты ничего не ел с завтрака. Ты так растерян, потому что ничего не ел.

— Я даже не был голоден.

— Возможно, головой ты это не осознал, но тело требует еды.

Мигель уставился на новую тарелку, которую принесла служанка, пришедшая из-за жеста Инес глазами, а затем издал смешок, похожий на вздох.

— Если ты планируешь вернуться в Эль-Ледекию, последуй примеру своего брата. Он никогда не пропускает трапезу.

— Мой брат может и такой. Но я...

— Решил взять на себя роль герцога.

— Поэтому, Инес, я всегда делаю то, что ты мне говоришь…

— Твой первый долг - убедиться, что ты здоров.

Инес небрежно выхватила из его тарелки апельсин, бросив суровый взгляд. Мигель вздохнул и оглянулся на звук артиллерийского залпа.

В главном зале представляли новое огнестрельное оружие от военной компании, спонсируемой императором. Очевидно, что целью было собрать сеньоров и провести краткий инструктаж. Чтобы все заказали. Инес представила мероприятие, которое император не мог позволить открыто провести во дворце из соображений уважения, как искреннюю форму лести.

В другом зале, расположенном как близнецы с толстой дверью между ними, кипел базар сеньор и сеньорит. Это была часть благотворительной акции по отправке припасов на поле боя.

В данном случае местом, куда на самом деле движутся деньги, являются места, где собираются женщины. Сеньоры постоянно восхищаются новыми ружьями, делая вид, что им все равно, сколько денег вынимается из казны, и каждая сеньора, должно быть, в сильнейшей агонии, когда и как потратить заранее установленный с мужьями бюджет, чтобы раскрутить имя своей семьи.

Изабелла, которая отвечала за этот зал, выдвинула Инес в зал, полный сеньор, сославшись на то, что и ее муж, и сын ненадежны. Инес тоже согласилась с недоверием, но не могла отрицать, что привлекает к себе слишком много внимания, поскольку была единственной женщиной тут.

Кто-то может заметить грязный взгляд Оскара. Это может быть полезно для запланированного. Хоть и иногда Мигель намеренно защищал ее от взгляда Оскара.

Инес улыбнулась и спросила, поняв, что Мигель снова стоит, блокируя его взгляд:

— Как мило.

— … Инес, сколько бы ни думал об этом, думаю, тебе лучше пойти к маме. Он чертовски настойчив.

— Спасибо. Хочешь куплю тебе вон то ружье?

— Не надо. В арсенале брата много оружия, так что просто укради несколько.

— Но это не будет считаться подарком специально для тебя.

Инес улыбнулась, вспомнив четырнадцатилетнего Карселя и ружье Кальдерона, который она когда-то получила в подарок. Ей понравилась идея подарить что-нибудь Мигелю, потому что было такое ощущение, будто она возвращает ему его доброту. Хотя сердцем понимала, что не может это компенсировать...

— Ты снова можешь быть счастлив, Мигель.

— … Так вдруг?

— Да. А теперь надо расплатиться.