---

「 Карсель.

Не знаю, в каком море ты сейчас находишься, но молюсь, чтобы небо твое было ясным, волны невысокими и ветер попутным. Я быстро пишу письмо, потому что слышала, что завтра из Кальстеры отправляется корабль снабжения...」

— … Нет-нет. Так будет заметно.

— Что?

— Что я до сих пор не написала ни одного письма…

— Так это же правда, - откусывая яблоко, спокойно отметил Луциано, которого заставили ждать, пока сестра напишет письмо. Инес серьезно нахмурилась:

— … Карсель сказал, что он уже написал мне кучу писем в свободные минуты, даже во время опасной войны.

— Полагаю, что так.

Луциано только пожал плечами, словно задаваясь вопросом, не глупо ли это.

— Он собирался послать их всех, но подумал, что может мне надоесть, поэтому не стал. Он такой внимательный, прислушивается ко всем банальным советам…

— Понятно.

— Но я не написала ни одного письма из Мендозы, где ничего особенного не происходит...

Инес взгрустнула, почувствовав себя проигрывающей. Луциано посмотрел на нее и спросил еще раз:

— … Итак, “Мендоза, где ничего особенного не происходит” это место, где тебя отравили и чуть не сорвали беременность?

— Я же не умерла. А он там, где не было бы ничего странного, даже если бы кто-то умер прямо сейчас...

Она говорит, что ничего страшного нет, хотя не может нормально проглотить хотя бы глоток воды. Луциано удивился, но в конце концов жестом сказал ей делать все, что хочет.

Однако Инес была нетерпелива и даже суетилась. Будто появилась другая ее личность, когда она услышала, что может послать письмо мужу,...

— … Даже Карсель Эскаланте может разочароваться во мне, да?

— Он любит тебя. зная какая ты на самом деле. Не волнуйся, Карсель Эскаланте вообще не возлагает на тебя никаких ожиданий.

Это было странно резкое, но доброе утешение. Инес взглянула на него и спросила:

— Может мне тоже сказать, что и я много писала? Как думаешь?

— Помни, что все это должно оказаться правдой, когда твой муж вернется.

— А.

— Думаю, это будет как домашнее задание во время беременности.

— Тогда я буду честна и скажу, что не писала ни строчки.

— Скажи правду о том, что случилось. Помимо плохого, например, то, что наконец к вам пришел ваш ребенок.

— … Не покажется ли, что я говорю только об основных вещах?

Что это значит? Луциано подпер подбородок. Любой, кто ее увидит, подумает, что она пишет письмо не мужу, а скорее любовнику. Та самая Инес Балестена.

— Как только он узнает, что ты забеременела от него, он не заметит, даже если напишешь безумную нелепость. Он так удивится, что не сможет прочитать следущие строки. Тем более, что детей у вас двое.

Инес кивнула, согласившись, и продолжила писать письмо.

「 Ты не ранен? Конечно, ты мне уже писал, что ты в безопасности, но, как ты знаешь, я уже не очень доверяю твоим словам... Я надеюсь, что сейчас ты действительно в безопасности и не испытываешь никакой боли или дискомфорта.

Но если что-то подобное произойдет, не дай мне узнать об этом позже по шрамам на твоем теле. Потому что это гораздо больнее.

Хорошо, что потерянное имущество герцога доставило тебе столько радости. Я также рада твоей безудержной привязанности, ведь ты уже без колебаний скурил эти дорогие сигары, думая обо мне. Но из уважения к отцу, пожалуйста, оставь один и привези с собой. Я уверена, он будет рад получить что-то, что было с тобой в экспедиции. 」

Украденные сигары превратились в потерянное имущество. Инес, которая бесстыдно отдала сигары своему мужу после того, как украла их у свекра собственными руками, смотрела на бумагу, всматриваясь в слова.

“Было бы легче, если бы он был прямо передо мной? Или, если бы это было что-то, что можно было бы принять с радостью…”

「 Насчет радости, Карсель, у нас будет ребенок. 」

“Может быть, Карсель, ты этому не обрадуешься. Возможно, ты никогда не увидишь ребенка или моего увеличившегося живота.”

「 У тебя есть еще одна причина благополучно вернуться в Ортегу. Надеюсь, ты сможешь вернуться до родов. На самом деле, можешь возвращаться в любое время. Главное, чтобы ты был в безопасности. Я просто немного волнуюсь… 」

Если ты не вернешься даже после этого. Что если ты вернешься, но обнаружишь, что все исчезло.

Без меня. И снова, как и в тот раз, мы...

「 Я не думаю, что буду о чем-то беспокоиться, если ты будешь со мной, Карсель. Конечно, сейчас все хорошо. Хотя я некоторое время испытываю давление со стороны отца. Он говорит, что пора позаботиться о том, как я выгляжу, чтобы я и мои дети были здоровы. У меня нет ни малейшего утреннего недомогания, аппетит отличный, поэтому в последнее время мне весь день хочется есть.

Хуан и Изабелла начали относиться ко мне как к восьмилетней дочери, а Мигель теперь ведет себя как старший брат. Хуана похожа на тюремщика. Из-за меня Рауль постарел как минимум на десять лет. Мой отец, как тюремный охранник, каждый день посещает поместье Эскаланте, без всякой причины доставляя Хуану дискомфорт. Луциано оправдывается тем, что это из-за того, что рядом со мной нет мужа, но я не знаю, как долго это оправдание будет действовать. 」

Одна только мысль о той жизни заставляет Инес чувствовать тревогу во всем теле. Каждый раз, когда она проглатывает смутный страх тех дней, когда думала, что он никогда не вернется, отчаяние от того, что она уже будет мертва, когда он вернется, и печаль от того, что она думала, что они никогда больше не встретятся, кажется, что она снова проглотила яд. Бесчисленные неудачи, ошибки, потери, умершие дети...

“Рикардо Эскаланте де Эспоса.”

“Рикардо, это имя нашего старшего сына?”

“Что я могу решать один? Это не окончательное решение. Я просто спросил... Скоро именины. Конечно, Карсель, если тебе не нравится, ты можешь...”

“Мне нравится. Правда, Инес. Смотри. Он похож на Рикардо.”

“Что значит “похож на Рикардо”. Что…”

“Давай позовем и проверим, узнает ли он свое имя. Рикардо?”

“Он впервые слышит это. Как он узнает?”

“Рикардо!”

“Не зови сына как собаку, Карсель.”

“Он улыбнулся. Он услышал и улыбнулся. Он ведь все понимает?”

“… Он просто много улыбается. Прямо как ты.

“Ты тоже позови Рикардо. Хм, Инес?”

Инес уставилась на чернила, растекающиеся по письму. Неуклюжие голоса тех, кто стал родителями, когда им было всего восемнадцать. Их призраки...

— Инес?

“Инес, как тебе пришло в голову имя Рикардо?”

“… Просто раньше я думала, что это красивое имя. Я надеялась, что если когда-нибудь у меня родится сын, у него будет такое имя.”

“Хотел бы я знать это раньше. Тогда бы я называл его этим именем с самого рождения.”

“Все в порядке. С этого момента он будет слышать его до тех пор, пока не надоест до конца жизни.”

Молодой Карсель рассмеялся.

“А ты думала о дочери?”

“А ты?”

“Я так много думал с тех пор, как ты забеременела, что даже не могу сосчитать. Скажи первой.”

“Ивана. Это имя всегда казалось красивым.”

“Ивана. Ивана... Красиво. Самое красивое имя после твоего, Инес.”

Инес вспомнила неловкий взгляд, которым ответила на эти слова, и то, как не могла встретиться с ним взглядом. Будто чувствовать себя комфортно для них - это что-то крайне неловкое. Ей было стыдно за то, что ее голос становился жестким каждый раз, когда замечала, что тон становится слабее. Каждый раз, когда понимала, что говорит слишком много, ей становилось неловко. Однако всякий раз, когда он был по-настоящему счастлив или когда раскрывал ей свои чувства и не мог их скрыть, ее пульс не был вызван дискомфортом.

Он широко улыбался, когда ждал, что она посмотрит на него. Его глаза, которые всегда следили за ней, когда она шла вперед. Глаза, которые всегда смотрели на нее, когда она отставала или отворачивалась. Цветы, которые он ей дарил, чтобы порадовать.

Всякий раз это означало лишь долгую безответную любовь, на которую она не отвечала даже на малую толику...

Она всегда смотрела на его любовь с недоумением, будто смотрела на что-то, что ей доверили случайно. Всегда с неким чувством долга. И вот в какой-то момент… Да, именно так. В лучшем случае такие вещи можно было назвать только “моментами”.

Раз в 10 дней, раз в 20 дней, в те моменты, когда он дико гнал свою лошадь из Кальстеры, и смотрел на свою беременную жену, как на мистическое чудо. В те моменты, когда он смотрел на ее живот, словно все чудеса и экстаз мира предстали перед глазами. В те моменты, когда он плакал по ней и его большие плечи содрогались. В те моменты, когда они поклялись их старшему сыну, что будут защищать его до конца жизни...

После всех этих моментов смущение стало не более чем привычкой. Она тоже иногда ждала его. Когда думала, что уже пора ему возвращаться, она весь день смотрела на дорогу, ведущую к воротам замка. Наверное, было немного стыдно это признать. Когда она встретилась с 18-летним Карселем Эскаланте, то почувствовала, что ей пришлось столкнуться с позором. Было ощущение, что все в ней обнаружено им. Хотя на самом деле он ни для чего не использовал ее “слабости”.

Тем не менее, она знала, что все было бы хорошо и что у нее не было бы другого выбора, кроме как в конце концов полюбить его. Она не могла этого скрыть и знала, что ее чувства к нему раскроются через всю ее мимику и жесты. Знала, что это был всего лишь вопрос времени, которое шло медленно. Всегда все будет лучше, чем прежде, и однажды она совсем забудет о своей громоздкой репутации и позоре.

Если бы все пошло по плану.

— Инес.

Если бы только они не потеряли Рикардо.

— … Может просто не отправлять письмо?

— Почему вдруг?

— Что, если я осчастливлю его за морем, а когда он вернется, он обнаружит, что я встречаю его с пустым животом?

— Этого не будет. Поторопись и закончи письмо. Твой брат занят.

Луциано решительно оборвал разговор, отсекая ее пессимизм на корню. Воспоминания за гранью забвения исчезли и стали далекими.

— ... Чернила закапали. Придется переписать.

— Я тебе гарантирую, ему бы это определенно понравилось больше. Он бы подумал: “Как Инес торопилась, что пришлось отправить так?”. Лучше, чем письмо, которое ты перепишешь.

— Карсель, естественно, ценит все подряд. Но так не чувствуется ни привязанности, ни искренности.

— Ты не можешь выпить глоток воды так, как хочешь, все, что можешь съесть, это пару кусочков фруктов за весь день, твои дети в опасности, а одна из твоих рук внезапно перестала двигаться.

— ...

— Ты напишешь мужу что-нибудь из этого?

— … Почему читаешь чужое любовное письмо?

— Сама же спрашиваешь что написать.

Когда Инес отвела взгляд, словно не находя слов, Луциано усмехнулся.

— Я не хочу заставлять его переживать обо мне. Вот и все.

— Это твоя любовь, Инес.

— ...

— Ты настолько упряма, что нет необходимости больше это доказывать.

Она спокойно посмотрела на конец письма, которое написала.

「 У меня все хорошо. В Мендозе мирно, поэтому единственное, что мне всегда интересно - это новости про тебя. Советы майора Эльбы бесполезны. В следующий раз, пожалуйста, отправь мне все, что написал. Я очень по тебе скучаю.

Из Мендозы, резиденции герцога Эскаланте.

Твоя Инес. 」

Казалось бы, доказывать ее любовь действительно не нужно. Луциано, который аккуратно складывал письмо за нее, потому что она не могла пользоваться левой рукой, сказал: “Инес Карселя Эскаланте, значит” Он процитировал последнее предложение, словно пробуя на вкус. С тоном насмешки и с любовью. Инес здоровой рукой ударила брата, как она делала в детстве.

---

В тот вечер паноте было обнаружено под полом спальни служанки из кухни.