— Да. Когда я встретил твоего дедушку, он был простым капитаном. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было хорошее время и для него, и для меня.

— Конечно. Тогда у тебя, наверное, было две руки.

На этот раз по салону раздался довольно искренний смех. Карсель продолжал говорить с равнодушным выражением лица, поворачивая запястье, держащее абордаж, готовый прыгнуть вперед в любой момент.

— Прости мою грубость. Я никогда не слышал слухов о том, что Орландо стал инвалидом.

— Какие неприятные вещи ты говоришь. Разве не видишь как старик прячется в таком жалком виде? Нужно хранить тайну.

Это был отвратительно преувеличенный тон.

— Не мое дело, так что мне придется рассказать об этом твоим капитанам, когда выйду. Хотя бы просто для того, чтобы побудить к более разумному выбору… А-а, а ведь кто-то уже сделал мудрый выбор, даже не заходя так далеко?

Другими словами, на борту мог произойти мятеж. Если бы один капитан напал на Орландо, другие уже были бы заняты началом войны.

Однако даже осведомитель Хайме понятия не имел, что Орландо стал одноруким. Наверное, и Фелипе (Прим.Пер.: Капитан, кораблей с оранжевым флагом. Прибыл сюда вместе с Орландо) Среди оставшихся капитанов не было особого движения, связанного с внутренними распрями. Поскольку необходимо срочно разгромить флот Ортеги, находящийся прямо перед ними, есть ли смысл атаковать «здорового» верховного капитана, даже если к нему нет ни малейшей преданности?

Однако, если верховный капитан не только не здоров, но у него осталась только одна рука...

Капитаны напали бы на Орландо даже до Ортеги. Потому что изначально они такое общество. Причина, по которой им нравится замешательство, заключается в том, что замешательство — это возможность. Статус верховного капитана. Шанс захватить всю его землю и систему.

— Понятно, почему верховный капитан прячется, как крыса.

Лицо Орландо исказилось от легкой насмешки Карселя. Значит он прав. Поскольку капитаны были по сути врагами друг другу, никто не стал бы смеяться над предательством, даже если капитан был бы предан капитаном и в конечном итоге превратился в простую добычу.

Однако для капитана Ламанчи по большей части считалось позором подвергнуться насилию со стороны простого моряка. Это было не чем иным, как доказательством того, что ему не удалось вызвать ни уважения, ни страха у своей команды.

Тем более, если он король капитанов. Орландо полагался на своих верных собак, чтобы сохранить свое имя, скрывая свое присутствие здесь, но, в конце концов, это было все, что он мог сделать. Раненое тело может со временем исцелиться, но отрубленная конечность не отрастет снова.

Моряки разочарованно отвернутся от него, а капитаны сбегутся, как стая гиен, как только узнают... В конце концов, это всего лишь вопрос времени.

В тот момент, когда Орландо потерял эту руку, ему было суждено потерять все, что он накопил за свою жизнь.

Значит, он, должно быть, сидит, как король, в корабле, который скоро будет похоронен, и делает вид, что терять ему больше нечего. Но это не касается Карселя. Нет ничего глупее, чем оставить что-то в покое только потому, что ему суждено умереть.

Даже если верховный капитан умрет, в конечном итоге восстанет другой. Новый молодой король пиратов, вновь сбежавший от Ортеги. Родится королевство более сильных и неприятных пиратов. Нет ничего более печального для флота Ортеги, чем гибель верховного капитана от рук капитанов.

Целью флота Ортеги является не просто падение великого капитана, но и подчинение всего Лас-Сантьяго. И самый эффективный способ — лишить Орландо имени и сдать весь остров флоту Ортеги, когда он является великим правителем островов Лас-Сантьяго. Когда никто из жителей Ламанчи не знает, что в конце концов он так или иначе потерял бы все.

Сейчас.

Этими руками.

— … Ну, даже в таком возрасте, если у тебя плохая репутация, может быть и так.

— Ах! Будто Кальдерон вернулся живым.

— Так хочешь увидеть моего дедушку? Лишиться двух пальцев в те хорошие времена было недостаточно?

— Ох, я всегда хочу его увидеть. Я хочу убить его снова, даже если для этого придется выкопать меня из могилы.

— Попробуй убить хотя бы один раз, чтобы говорить что-нибудь в этом роде. Иначе это выглядит жалко... А, у тебя же нет выбора, ведь он уже мертв?

— Поэтому вместо него я убью тебя. Как думаешь, не правда ли, это хорошая замена?

— Иметь желание — это свобода, поэтому ты можешь желать столько, сколько захочешь.

Карсель крепко сжимал саблю, глядя на большую фигуру, медленно поднимающуюся со стула. Орландо был ростом 2 метра, настолько величественным, что даже Карсель, рост которого составлял 192 сантиметра, напрягся. Орландо потянулся к стене за спиной и взял рапиру с тонким лезвием. В основном такими используются морские офицеры.

Слегка ударив мозолистой ладонью по лезвию возле рукояти рапиры, старик пробормотал:

— Я думал, что, будучи сеньором, ты будешь демонстрировать все виды грации, владея рапирой, как вертелом. Кто бы мог подумать, что “тот самый” внук Эскаланте придет, размахивая абордажной саблей, как простой пират. Ты же просто нарушитель спокойствия.

— Думаю, ты тот, кто хочет притвориться дворянином.

— Нет. Мне просто нравятся все клинки.

— Аха.

— Все, что может поранить кожу.

Лицо Орландо в одно мгновение полностью изменилось, когда он поправил хват рапиры левой рукой. Поднявшаяся со своего места нога быстро оказалась прямо перед Карселем. Помимо того факта, что Орландо от природы был амбидекстром (Прим.Пер.: Одинаково хорошо владеть и правой, и левой руками), сила и скорость старика были невероятными.

Карсель стиснул зубы, блокируя быстро летящий меч.

— Эскаланте, ты повредил левую руку. Я прав?

Клинок быстро летел из стороны в сторону, не останавливаясь. Карсель повернулся и провел по широкой стороне абордажной сабли. Рапиры предназначались для нанесения колющих ударов, но рапира Орландо имела очень узкое и немного скривленное лезвие, что позволяло ей легко прорезать что угодно.

Уголки рта старика поднялись в улыбке.

— Вот почему ты дерешься как инвалид.

Мощным ударом ноги он отшвырнул Карселя в стену. Предметы на консоли, о которое он сильно ударился, упали на пол и создали шум. Карсель замахнулся своей абордажной саблей на Орландо, стремясь обнаружить брешь, будто намеренно подставился под удар.

Любой, кто думает, что имеет преимущество, ослабит бдительность, поэтому на этот раз Орландо едва сумел отразить абордаж Карселя, стиснув зубы. Карсель ухмыльнулся:

— Ну как? Все еще инвалид?

— … Шкет Эскаланте.

— Почему избегаешь? Ты же сказал, что любишь все виды клинков.

Словно для того, чтобы ослабить одностороннюю атаку, Орландо выбил дверь каюты и вышел. Карсель щелкнул языком и погнался за ним, как за ребенком, доставляющим неприятности.

Из коридора снова полетели искры клинков. Теперь нужно было избегать того, чтобы тонкий конец рапиры просовывался в маленькие бреши. Орландо владел рапирой лучше, чем Норьега - первый учитель фехтования Карселя.

Его техника не имеет никакой фундаментальной основы. Карсель проглотил проклятие и повернулся, чтобы избежать быстро приближающегося острия меча. Одновременно он прошелся лезвием о руку Орландо, а Орландо, сумевший вырвать руку, вышел из тупикового коридора и тихонько выругался. Он пытался увернуться, но в итоге лезвие попало ниже локтя, так что рукава его белой рубашки мгновенно окрасились кровью.

Но это был всего лишь порез на коже. Карсель с сожалением цокнул. Орландо, который быстро увеличил дистанцию, повернулся лицом к Карселю и сделал шаг назад, смеясь, будто ошеломленный.

— Хочешь лишить единственной руки умирающего старика? А где военно-морская справедливость, о которой говорил твой дедушка?

— Ты прекрасно жил с одной рукой, поэтому хорошо бы жил и с одними ногами. У тебя все еще две ноги, верно?

— Да. Их у меня два.

— Просто притворись стариком, который нуждается в помощи.

Когда Орландо достиг лестницы, ведущей на верхнюю палубу, Карсель быстро сократил расстояние и ударил его абордажной саблей по плечу. В тот же момент рапира Орландо задела бок Карселя.

И только когда абордаж последовательно задел его шею, Орландо понял, что Карсель намеренно резал по бокам. Орландо посчастливилось едва избежать критической точки и прыгнуть на верхнюю палубу. Гоняясь за ним, Карсель думал: “Он выживет, даже если останутся только ноги.”

— Это Верховный Капитан!

— Господин Орландо на борту нашего корабля!

— Верховный Капитан лично накажет собак императора Ортеги!

Орландо полез в центр хаоса, вызванного схваткой между флотом Ортеги и пиратами. Карсель жестом приказал стрелкам смотровой вышки следовать за ним. Пьянство, крики, аплодисменты, всякая ругань, жалкие вопли, звуки режуемой и пронзенной плоти... Запутанный слух внезапно прояснился. Пираты, обнаружившие залитого кровью Орландо, увидели преследовавшего его Карселя и побежали к нему, но головы троим в одно мгновение оторвало пулями стрелков, а Маурисио и еще один матрос пронзили мечами оставшихся двоих.

Карсель побежал дальше, не обращая на происходящее вокруг никакого внимания, будто знал, что так будет. А Орландо не обратил внимания на рапиру Маурисио и, глядя на Карселя, забрал топор у одного из валяющихся вокруг него трупов пиратов.

— Участие солдата в войне всегда требует достойной награды. Не согласен?

— Не беспокойся об этом.

— Например, как твой дедушка на склоне лет потерял ногу.

— Говоришь так, будто это ты приложил к этому руку.

Когда ему прямо сказали, что он отрежет одну из конечностей, как и его дедушке, Карсель поднял абордаж и бился с ним без особых эмоций. Дистанция, на которой нет времени перезарядить пистолет. Оба знают, что и противник думает об этом. В разгар этого напряжения Орландо ловко увернулся от выстрелов закончивших перезарядку стрелков и рванул вперед.

В то же время, когда Карсель отбил рукоятку его топора, большой кулак Орландо, державший рукоятку, полетел в стороны головы Карселя. Он повернул голову, чтобы избежать удара, и порезал правый бок Орландо, у которого не было правой руки, а был только завязанный рукав. Несмотря на то, что его порезали клинком, сумасшедшие глаза, даже не знавшие, что он ранен, метнули в сторону Карселя злобный взгляд.

Как безрассудно он пил алкоголь и обезболивающие, из-за которых он в таком состоянии? Он — пример того, что иногда не стоит так жить. Карсель отнесся к этому так, будто это было чужое дело, и как только ударил по правой руке и не попал в нужное место, он вытащил жезл из-за пояса и ударил Орландо клинком в грудь. В тот же момент тяжелая нога Орландо сильно ударила Карселя в живот.

От этого удара у него затряслись все внутренности, но это того стоило. Весь тонкий клинок, составлявший половину длины рапиры, был полностью пропитан красной кровью. Карсель криво улыбнулся, и погнался за Орландо, который останавливая кровотечение в груди, прыгнул в сторону.

Как бы ни старались стрелки, перезаряжая каждый выстрел один за другим, в конечном итоге они почувствовали себя беспомощными, прицеливаясь в такого сумасшедшего. Хитрость Орландо заключается в том, чтобы свободно перемещаться между людьми, рассчитывая время, необходимое для перезарядки, а затем атаковать под углом, чтобы использовать Карселя в качестве живого щита, когда чувствует опасность.

Морякам на борту пиратского корабля некогда было терять время, так как их беспокоили враги, которые появлялись снова, сколько бы раз их ни убивали, и, несмотря на это, было несколько попыток защитить своего главного босса. Было неприглядно видеть, как он использовал своих солдат в качестве пушечного мяса от орудий Карселя во время побега. И только когда он, наконец, спрыгивает в слепую зону стрелка Ортеги, он улыбается, хватает абордажную саблю и бежит к нему.

— Ты умрешь в любом случае, так есть ли смысл так стараться?

— В море важно то, как ты умрешь, шкет.

Карсель неоднократно уклонялся от клинка и нанес удар Орландо по запястью жезлом. Тонкий клинок пронзил его запястье. И, будто это была естественное явление, Карсель выхватил абордаж и ударил его в живот. Несколько пиратов, забывших битву и тупо взиравших на происходящее, упали на землю с перерезанными горлами матросскими мечами.

Возможно, если бы руки Орландо были целы, он оказался бы в аналогичной ситуации. Орландо, отступивший от Карселя, выплюнул кровь, которая текла в горло, как слюна, и усмехнулся:

— Это стоит того. Определенно стоит… В конце концов, снова Эскаланте.

Было неимоверно надоедливо, что он извивался и никак не умирал, сколько его не руби мечом. Казалось, обрушить гору будет легче. Карсель снова безжалостно направил меч на старика, который истекал кровью. Именно в этот момент.

Все было мгновением. Орландо сократил расстояние и замахнулся лезвием, которое пронзило его запястье. Он упрямо влил в руку весь свой вес, прижав Карселя к планширю.

Клинок жезла, прошедший сквозь запястье Орландо, пронзило плечо Карселя. У Орландо не было свободной руки, поэтому он надавил на ручку жезла безруким плечом. Он открыл окровавленный рот и засмеялся:

— Ты — гордость Кальдерона… Он рад такому внуку... Не так ли?

Карсель спокойно посмотрел в глаза старику, предчувствовавшему смерть. Но Орландо смотрел на него так, будто собирался сожрать.

— Если вот так держаться за жизнь... Даже если умру...

Попытка толкнуть груз, который уже наклонен, приведет только к тому, что он упадет быстрее.

— В этом море имя Верховного Капитана Орландо никогда не умрет.

Карселя не интересовало, опьянен ли старик славой или нет. Затем, в тот момент, когда его силы уже иссякли, Карсель, схвативш рукоятку абордажной сабли, пронзил живот Орландо, и силой оттолкнул его. Другой рукой он начал душить Орландо, собираясь сбросить его на палубу.

Бам! Кто-то, не стерпев, выстрелил и пронзил голову Орландо, и он всей тяжестью тела упал на Карселя. Он, едва державший равновесие, упал в одно мгновение.

— Полковник!

В итоге они оба упали в море. Волны, вызванные внезапно сильным ветром, поглотили их. Карсель, который мгновенно погрузился в глубокую воду, словно засасывало течением, стряхнул схватившую его руку трупа, и вытащил клинок, пронзивший ему плечо.

Было бы лучше, если бы клинок оставался на месте, чтобы спасти плечо, но тело Орландо, висевшее на нем вместе с клинком, было тяжелым и тянуло его на дно моря. Боль от того, что большое тело, висевшее на одном запястье, вместе с потоком давила на плечо, вызвала головокружение. Тело Орландо шло прочь с широко открытыми глазами, и кровь между ними напоминала дымку. «Это моя кровь? Или Орландо?» В глазах потемнело. Руки, пытавшиеся вытащить его наверх, постепенно замедлились.

“Инес.”

Он едва смог выдавить ее имя из воздуха в горле. Как ни странно, показалось, что он увидел вдалеке русалку. Карсель стиснул зубы, но вскоре глаза закрылись.