---

«Инес. Инес...» Она услышала мимолетное повторение собственного имени, будто погрузилась под воду и прислушивалась к звукам снаружи.

Голос казался очень далеким, но потом оказался близко. В ушах гудело, будто она оглохла. Свет мерцал, как вода, над закрытыми веками. «Кто, меня...» В тот момент, когда пыталась открыть свои губы, почувствовала пугающее давление, будто вода, а не воздух, устремляется в легкие. «Кто меня зовет?..» Не могла произнести хотя бы эти слова. Затем внезапно, как во сне, открыла глаза.

Она увидела, как Карсель тонет вниз. Свет был далеко на поверхности воды, и когда он падал, вода вокруг была темно-синей, почти что угольно-черной. «Карсель. Карсель. Карсель…» Язык, не двигался, будто его отрезали, и она изо всех сил пыталась издать звук. Но ничего не вышло.

Она попыталась приблизиться к нему, не зная, что и сама тоже тонет. Но ничего не произошло так, как хотелось.

«Невозможно. Он тонет. Тонет. Если так будет продолжаться, я не смогу увидеть Карселя. Если не пошевелюсь. Если не смогу спасти его. Если тьма поглотит его...»

Его закрытые глаза в конце концов скрылись в темноте, не имея возможности увидеть ее. «Нет. Невозможно...» Инес плыла, плача сквозь туго сжатое горло. «Пожалуйста. Пожалуйста. Карсель, пожалуйста…» Тьма, охватившая сначала голову, затем плечи, туловище и пальцы ног, растянулась, словно ехидная улыбка монстра.

Крик отчаяния наконец вырвался из открытых губ. Однако он не имел никакого звука, а был лишь унесен течением и затонул.

В конце концов Инес утонула в потоке, охватившем ее легкие.

«Нет, это...

Это не наша судьба, Карсель.

Это никогда не было нашей судьбой.»

Чем больше она думала об этом, тем яснее становилось зрение. Она чувствовала, как он удаляется, поскольку его уже нигде не было видно. Она чувствовала, что падает вдаль, будто никогда не сможет добраться до него.

«Если с тобой должно что-то случится, я бы предпочла, чтобы это случилось со мной. Если ты должен утонуть, я хочу погрузиться на дно вместо тебя, даже если для этого придется привязать к себе кусок железа. Я бы предпочла опуститься на дно и утонуть в одиночестве, если бы я могла заменить тебя, но будь моя воля, я бы хотела, чтобы мы оба были в безопасности...»

Инес прикусила язык. Чтобы ничего не желать. Ничего ей не было неподвластно с самого начала. Это не то, что можно поднять со дна надежды и молитвы. Шанс на жизнь. Это милость и награда, которую обещал тебе Бог.

«Это не может снова повториться. Он не может сделать это со мной снова.

Мы можем вернуться без каких-либо повреждений. Ты, я, наши дети...»

— … Инес.

Она глубоко вздохнула и открыла глаза, словно поднимая голову из воды.

Все ее чувства обострились, но на самом деле она лежала с закрытыми глазами, и еле открыла их. Горло, изо всех сил пытавшееся втянуть кислород извне, задыхалось.

Когда иллюзия бесконечного потока воды исчезла, пересохшее горло начало гореть. Зрение было размытым.

Она резко перевернулась с того места, где лежала. Все тело было горячим. Инес с трудом удалось снова поднять свое рухнувшее тело, несколько раз спотыкаясь.

«Странно. Я чувствую себя странно...» Голова, не имея возможности прояснить сознание, продолжала повторять эти слова. «Странно. Что-то не так. Что-то...»

Прежде чем она осознала это, воспоминания о неприятном сне о потере Карселя покинули ее. Вскоре даже чувство утраты отошли на второй план. Казалось, тело не принадлежит ей. Незнакомое ощущение, когда руки едва следуют командам головы, онемевшие ноги, все внутренности кажутся горячими, а мозг - каким-то парализованным.

Ее инстинкты контролировали ситуацию, и она не могла даже задаться вопросом, где она и как попала сюда. Будто стала животным, у которого остались лишь инстинкты, простое чувство отчаяния постоянно поглощало голову. Холодно. Странно. Страшно. Страшно... Слишком странно.... Она не знала, что делать со своим дрожащим телом, словно замерзла насмерть, а руки, которыми она обнимала себя, были холоднее льда.

Инес едва задумалась. «Вспомни. Последнее воспоминание...» Подобно человеку, которого раздавило камнем и который едва мог пошевелить руками, с трудом приходили в голову несколько мыслей.

Маркиза Ялгава...

Да. Эти женщины... Инес упала на кровать, ее лицо исказилось. Не потому, что она вспомнила виновника. Потому что они никогда не могли стать виновниками того, что происходит сейчас. Левая рука, которая какое-то время была парализована и которой нельзя было пользоваться, неловко шарила по кровати.

Но она упрямо перебирала все аспекты своей памяти. Ее не заботило внезапное восстановление левой руки. Чувство разочарования, которое нарастало по мере того, как лица в памяти появлялись одно за другим, теперь направилось на саму себя.

Герцогиня Хельвес, маркиза Ялгава и младшая герцогиня Осорно, а также графиня Кастаньяр и сестры Вивианы Кастаньяр... Инес явно была окружена «самыми безопасными» людьми.

По крайней мере, пока она себя помнит.

Это полезные люди, которые хвастаются своим ухоженным внешним видом, развеивают слухи и оживляют свое слегка притупленное присутствие. Но Инес выбрала их не потому, что они были для нее красивым украшением.

Это даже не группа людей, которую она лично выбрала. Луциано получил вызов императора и поспешно оставил сестру у них.

Отравление и беременность. Никто лучше ее брата не знает, в каком состоянии находилась его сестра, которой порой трудно просто лежать спокойно. И с начала войны она мастерски угождала императору и направляла его шаги в нужном ей направлении, но хоть она и была во всем хороша, не всегда могла быть счастливой и довольной.

Ей быстро надоело видеть лицо императора даже издалека. Точно так же, как людям не обязательно нравится то, в чем они хороши. Иногда, просто взглянув на счастливое лицо императора, увидевшего ее первым, она могла догадаться, какую ерунду он сегодня скажет, поэтому каждый раз трудно было терпеть его.

Итак, принятие отказа от раздражающей чрезмерной опеки брата, который сказал, что никогда не оставит ее одну, на самом деле было еще одной чрезмерной опекой с его стороны. Он беспокоился, что терпение сестры, которое и без того сократилось из-за того, что она была взаперти во время беременности, закончится перед императором.

Что, если вся эта привязанность и мимолетная мысль вызвали этот гнев? Все, что выходит за рамки воображения и здравого смысла, входило в их ответственность, но раскаяние всегда испытывают те, кто не имеет никакого отношения к преступлению.

Как и в прошлой жизни, Луциано думал, что можно умереть вместе со своей сестрой. Она испытывала боль от его незнания той жизни... Инес подумала о Луциано, который сейчас лихорадочно ищет ее.

Кроме того, она уверена, что он будет винить себя в этом без необходимости.

Она изо всех сил старалась спастись. Смех прозвучал как сдавленный стон. Если он об этом узнает, точно разозлится. Это определенно тардилака, и он уже говорил об этом раньше. Инес холодно повторила это название. Афродизиак, о котором Луциано не хотел даже упоминать.

“По крайней мере в этом вопросе мое суждение более точное, Луциано. Ведь я совсем не волнуюсь.”

“Я не знаю, о чем ты думаешь, но уверен, что это безумие. Черт побери, Инес, я спешил с тех пор, как услышал, что кронпринцесса добыла тардилаку через цепочку поставок. Это уже предел.”

(П.П. 329)

В конце концов, она не сошла с ума, как сказал ее брат, и больше не считала свое тело дровами для разжигания огня. Нерожденные дети уже пережили слишком много зла и едва выживают, цепляясь за слабую жизнь своей матери.

Для этих детей она была всем на свете.

И для мужчины, который называет свою жену своей жизнью на далеком поле битвы.

Так что теперь эта ситуация еще смешнее. Инес рассмеялась над собой, приподняв уголок рта, дрожащий от озноба. Забавно, что, хотя она изо всех сил старалась спастись, в итоге ее вот так втянули. Было бы бесполезно задаваться вопросом, был ли среди этих женщин кто-то, кто мог тайно служить Алисии Валенсе. Возможно, они стали ее помощниками, даже не подозревая об этом.

Независимо от своего политического положения, все женщины были благородными дворянками и чрезвычайно упрямыми, а Алисия была странно беспечной. Вместо того, чтобы идти по хлопотному пути, она бы быстро удовлетворилась вопросами, которые можно решить за несколько золотых монет без необходимости уговоров.

У Алисии Валенсы изначально был план, и нынешняя ситуация - не что иное, как запоздалая реализация ее грязного плана любой ценой. В результате долгого затворничества Инес, она стала еще более нетерпеливой, чем была изначально.

Из-за этого сейчас...

В каком-то смысле повезло. Алисия оказалась девушкой, у которой нет таланта контролировать себя. Так ее муж, которого она так любила, быстро стал умственно отсталым.

Какая комичная неудача. Вместо того, чтобы возбудить мужа всеми способами непристойного поведения, как ожидалось, она в конечном итоге довела мужа в предсмертное состояние.

Все, что Алисия хочет, это чтобы репутация Инес Эскаланте опустилась на самое дно. Инес облизала пересохшие губы.

Если бы не дети, подвергшиеся опасности, она бы очень счастливо рассмеялась. Считая это несчастье удачей.

Если бы она не ела и не пила в праздничный день, то неизбежно вызвала бы подозрения, поэтому, хотя Инес редко ела еду дворца, она иногда ела то, что Луциано настаивал на употреблении в пищу в первую очередь, и то, что рекомендовали благородные дамы. Из того, что эти женщины предложили, она съела только три или четыре куска.

Даже если не было подтверждения тому, что попало ей в рот, невозможно привести человека в такое состояние с помощью всего лишь такой маленькой дозы.

Инес до сих пор не могла вспомнить границу, где ее память была отрезана, и смутно вспомнила боль от чего-то острого, пронзившего ее. Крики знатных женщин раздавались еще дальше. Кто-то схватил ее за плечо. Это была не очень сильная сила, но для тела под действием чего-то той боли было достаточно.

Даже если Инес не была так вульгарно возбуждена, как ожидалось, по крайней мере, она была беспомощна, так что ее было бы легко изнасиловать. Она подметила это так беспечно, будто думала не про себя, и искала выход, чтобы выбраться из этой противной ямы.

«Если не умру, будет другой шанс. Если дети не покинут меня.

Если бы я только могла избежать потери этих жизней.»

— Инес… Пожалуйста, пожалуйста, очнись. Ну же?

В конце концов, владелец голоса, который она слышала во сне, раскрыл свою личность. В отличие от нее, этот голос долгое время был под действием наркотиков.

— … Оскар.

— Очнулась? Ты действительно очнулась? Инес, ах, Инес...

Он сгреб в охапку перевернутое тело и обнимал. Неприятно знакомое ощущение. Осознание того, что этот ужас ей еще знаком, заставило понять, что наконец-то настал момент разорвать все эти цепи. Ее коснулась его эрекция. Но что еще грязнее и страшнее, так это его печальный голос, касающийся ее щеки.

— Я скучал по тебе. Так скучал, Инес. Но поверь мне. Никогда, никогда не хотел таким образом...

— ...

— Это не то, что я хотел, Инес...

«Я знаю это, даже если бы ты этого не сказал. Но это не имеет значения.»

Инес рассмеялась, несмотря на боль, охватившую все ее тело. Возможно, это будет первый замечательный подарок, который подарила ей Алисия.