Возможны опечатки или ошибки. Перевожу в метро, после целого дня на корейском и английском, поэтому русский временами покидает меня. Прошу понять и простить😅 редактора нет🥲

***

— Как легко открылись ворота. Когда ты успел подкупить его?

— Когда впервые пришёл. Он подлизывался с самого начала. Поэтому я выразил благодарность и пообещал награду.

Виконт Серрано, провожавший Луциано, быстро исчез, оставив их одних. Он мог так сделать, потому что это не дворцовая темница. К настоящему моменту Алисия Валенса, вероятно, считает, что нанесла Инес большое унижение.

Тихий вздох раздался вместе со звуком входа в тюрьму.

— Включи свет, Инес. Я ничего не вижу.

— Мой новый дом неопрятный, поэтому мне не особо хочется его выставлять напоказ.

— Включи. Я хочу увидеть твою неопрятную сторону.

— А что насчет репутации сестры?

— Так тебя она все же волнует?

— Я в порядке. Можешь не проверять. Не волнуйся. Как ты сюда так быстро попал?

— Когда я вернулся, тебя там не было. Как ты думаешь, что бы мы сделали?

— Прости, Луциано.

Инес тут же извинилась тоном, не соответствующим ситуации. Будто одно это упростило бы всё.

Луциано ответил, удивленно смеясь:

— За что ты извиняешься? Будто сделала что-то не так.

— Просто за всё. За всё...

— Ты в порядке?

— Прости. Мне очень жаль.

Все, что кажется простым на первый взгляд, но на самом деле не так. Вся их история. Хорошо, что он ничего не помнил. Она была рада, что он не похож ни на нее, ни на ее несчастного мужа.

Инес уставилась на силуэт своего брата в темноте, и проглотила рыдание, похожее на тошноту.

— … Прости...

— Почему ты...

— Прости, что беспокоила и не играла с тобой, когда были детьми...

Абсолютно без какого-либо контекста. Луциано посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос сестры, с выражением полного недоумения:

— Ты плачешь?

— Прости, Луциано.

Он глубоко вздохнул и нахмурился. Перед глазами предстали большой стол и кровать, с едва различимыми очертаниями в темноте. Луциано увидел силуэт своей сестры, которая свернулась калачиком на кровати, затем подошел к столу и включил свет.

И как только обернулся, он прибежал к кровати с искаженным лицом:

— Инес!

— Я же говорила не включать свет.

— Черт возьми, Инес, Инес… Почему ты в таком состоянии? Почему твоя одежда вся в крови?..

— Все не так серьезно, как кажется. Я лишь слегка ранена.

Луциано рассеянно коснулся ее бедра, наиболее пропитанного кровью, и в растерянности посмотрел на свою руку. Тонкая ткань была насквозь пропитана кровью, и для Луциано сейчас не было ничего хуже этого.

Именно по этой причине она сказала не включать свет. Он яростно посмотрел на сестру и спросил:

— … Слегка? Тебе это кажется “слегка”?

— Правда, всё хорошо. Виконт Серрано давным-давно остановил кровотечение. Сейчас...

— Наследный принц направил на тебя нож? — спросил Лучиано, стиснув зубы, и, будто в ответе не было необходимости, он схватил ее поврежденную руку, притянул к себе и уставился на нее.

Затем, словно почувствовав что-то странное, Луциано оттянул похожее на циновку* одеяло, которое она накинула на плечи.

*(циновка - плетёное полотно, из лыка, соломы, камыша и других материалов.)

Из-за этого ее одежда сдвинулась еще ниже, и нижнее платье, которое уже было разорвано настолько, что обнажило все ее декольте, едва прикрывало ее грудь.

Тем не менее взгляд брата, который всегда был чрезвычайно осторожен с сестрой, без малейшего колебания скользнул по ее обнаженной груди. Точнее, по длинной ножевой ране над ней.

Это была неглубокая рана, но длинный порез, сделанный острым лезвием и с неравномерной силой, сильно ошеломлял. Пока не пришел Луциано, это было очень полезно, но...

Он настолько сильно сжал циновку, что костяшки руки побелели. Но вскоре он ослабил хватку.

И тихо добавил:

— Я убью этого сукиного сына.

— Это не...

— Нет необходимости тратить больше времени, это можно сделать сегодня. Заодно разберусь и с той тварью рядом с ним.

Инес решила объяснить, пока не стало слишком поздно:

— Это я сделала сама, Луциано.

— ...

— Оскар совершенно сошел с ума, и с ним было легко иметь дело. Ты же знаешь. Он не причинит мне вреда. Но мне были нужны веские доказательства.

— ...

— Нас нашли шавки Оскара, поэтому я хотела, что были веские доказательства, которые никто не сможет отрицать...

— Ты с ума сошла, - Луциано стиснул зубы и поднял подбородок Инес:

— Пока я сходил с ума, разыскивая тебя, что ты сотворила с собой?

— Луциано.

— Пока твой брат, отец и семья твоего мужа сходили с ума и искали тебя, как ты могла?.. Как ты могла поступить так с собой?

— ...

— Черт возьми, Инес, ты хоть помнишь, что беременна?

— Я помню. Я не забывала ни на мгновение.

— Как можно сделать что-то подобное если все помнишь?!

Он отругал сестру с лицом, едва сдерживая себя, и едва успел отряхнуть ее бессильную руку. Он отчаянно пытался привести дыхание в норму.

— … И никто не помог тебе? Видя твое состояние?

— Я же сказала, что виконт Серрано помог мне.

— Инес Эскаланте де Перез в порванной одежде, которая едва прикрывает грудь. Один слой ткани, ничем не отличающийся от нижнего белья. У тебя кровь по всему телу...

— ...

— Вот так привезти такую тебя в эту грязную тюрьму на окраине Мендозы...

— ...

— Тебе никто не дал сменную одежду?

— Даже если бы кто-то дал мне, я бы отказалась. Ведь все это доказательства.

— Инес.

— Посмотри на это. Моя левая рука полностью зажила. Хочешь увидеть?

Она продемонстрировала свою ранее парализованную руку, пошевелив остальными пальцами, не показывая сломанный палец. Однако Луциано не упустил из виду слегка искривленный указательный палец и схватил ее руку.

Когда Инес нахмурилась от боли, он попытался поднять ее, поняв, что больше не на что смотреть. Инес покачала головой.

— Извини, но я сейчас никуда не пойду, Луциано.

— ...

— Спасибо, что припугнул капитана стражи.

— … Я устал спрашивать, в своем ли ты уме. Если ты не пойдешь сама, я тебя понесу.

— Нельзя, пока не выйдет приказ Императора.

— Хоть приказ, хоть что! Черт возьми, надо обработать твои раны.

— Виконт Серрано поздно ночью привел женщину-врача. Тогда раны зашили.

Невероятно. Луциано уставился на сестру с таким выражением лица. Он глубоко вздохнул, и посмотрел на нее так, будто собирается прибить ее, затем так, будто умолял ее. Он был так зол, что не мог вынести...

— Идем сейчас же.

— Нет. Я уже зашла так далеко.

— Раз зашла слишком далеко, надо знать, когда поворачивать назад.

— Тогда можешь припрятать врача среди охраны? Я, конечно, знаю, что солдатам нужно как можно быстрее выйти из крепости.

— Независимо от того, кто выйдет, ты должна выйти отсюда первой.

— Нет, - ответила она очень упрямо. Луциано посмотреть на нее с такой яростью, будто в любой момент мог швырнуть что-нибудь на каменный пол.

Это было место, кишащее крысами. Даже здоровый человек через 15 дней будет жаловаться на всевозможные заболевания. А что будет с беременной девушкой, которая несколько месяцев не могла нормально питаться, и даже пролила собственную кровь?

Хотя и говорит, что она в порядке, но лицо у нее бледное. И как ей доверять? Словно прочитав выражение его лица, Инес тихо заговорила:

— Виконт Серрано лично позаботился об этой камере. Сказал, она лучшая в Бельграно. Он даже выгнал богача, который был здесь, чтобы поместить меня сюда.

— Перестань нести чушь. Если ты не выйдешь, я тоже не уйду.

— Не заставляй себя, Луциано.

Когда она холодно заговорила внезапно изменившимся голосом, Луциано уставился на нее с таким выражением, спрашивая кто тут еще заставляет себя.

Конечно, она также знала, насколько неподходящим было сочетание ее статуса и всего происходящего. На месте Луциано, она бы избила своего брата и утащила его.

Но на положить этому конец. Всеми усилиями.

Чтобы жить в мире, где больше нет угроз, где никто не причинит вреда ни детям, ни Карселю...

Она больше не хотела жить под одним небом с Оскаром, даже на мгновение. Даже не хотела понимать его. Больше не хотела видеть никого, кто осмелился бы подумать, что может издеваться над Карселем Эскаланте.

Когда она открыла глаза от обморока, ей хотелось навсегда забыть тот ужас, когда Оскар смотрел на нее с улыбкой. Хотела, чтобы все осталось в прошлом. Чтобы все было иллюзией времени, которое никогда не существовало. Чтобы он исчез навсегда. Без каких-либо побочных продуктов или остатков.

С этой чертовой Алисией Валенса.

Именно так. Это было похоже на возможность, которая выпадает раз в жизни. Чтобы положить конец запутанной истории с Оскаром.

— Теперь я хочу есть что-то другое, кроме яблок.

— … Что?

— Как ты и сказал, я приставила нож к себе, причем собственной рукой. Я не могу допустить, чтобы все это стало напрасным. Это займет максимум три-четыре дня.

— Если ты заболеешь, все будешь напрасно.

— Да, об этом стоит позаботиться.

Инес пробормотала что-то неразборчивое и еще раз оглядела тюрьму. Луциано ничего не сказал и лишь поднял брови. Она улыбнулась и добавила, будто отвечая на немой вопрос:

— К тому времени, как я выйду отсюда, скажем, что я, бедная беременная женщина, заболела в тюрьме.

— ...

— Начиная с завтрашнего дня будем распространять на народ такое. Начиная от «Ежедневника Мендозы» до жёлтой прессы. Даже в самых дешевых газетах.

— … Что ты хочешь?..

— Вот, мое заявление, сделанное ранее. Я украла копию через Серрано.

— ...

— Большинство утверждений ложны, поэтому будь спокоен. Капитан стражи сказал, что это до «неудобности подробно», поэтому должно быть достаточно провокационно.

— … Инес, если все узнают об этом...

— Чем более провокационней история, тем дальше она зайдет. Конечно я знаю. Как рану, которую сейчас невозможно зашить, я беспокоюсь, что, наверное, люди будут говорить о моей репутации.

— ...

— Но только совсем немного. Меня никогда не сметут таким образом, - твердо сказала Инес. Он посмотрел на сестру и неохотно сунул бумагу во внутренний карман. Тот факт, что ответ в итоге не дан, означает, что он возможно не станет этого делать.

Несмотря на это, это будет отложено всего на несколько дней. Инес думала, что не может запретить брату все делать за нее. Пока она улыбалась и желала вернуться домой к комфорту, Луциано мягко спросил:

— … Тебе действительно надо было так поступать?

— Если бы я не причинила себе вреда, сегодня вечером меня бы объявили любовницей наследного принца. В день, когда вся знать Мендозы была во дворце, прямо в центре всего этого.

— ...

— Я бы вернулась благополучно, не пролив ни капли крови, но пришлось бы пойти более трудным путем. Теперь, когда я больше не могу скрывать своих детей, относясь с подозрением буквально ко всему на свете..

— ...

— Времени мало. По крайней мере, когда дети родятся, я надеюсь, что они исчезнут из нашего мира.

— ...

— Поэтому я ни о чем не жалею.

Инес встала и обняла брата, который стоял в оцепенении.

— Луциано, у него много жилищ, и место, где я могла оказаться, было бы местом, которое ты никогда не найдешь.

— ...

— Так что не вини себя.

И сказала ему то, чего никогда не могла сказать раньше.

Будто знала чувство самоуничтожения, которое тихо владело им всю эту ночь.

— Не вини себя ни капли из-за такой глупой и эгоистичной сестренки, как я, Луциано.

— ... Я этого не делаю.

— Пообещай.

Вместо ответа Луциано поцеловал ее в щеку и быстро покинул тюрьму.