Вас действительно устраивают слова «император бросил еще не вернувшегося с поля боя Карселя Эскаланте»?

Это, естественно, вызвало недовольство императора.

Поскольку оправдание было ограниченным, а поведение герцога было только полупредательским - никто не мог проинтерпретировать это как государственную измену, и даже единственным наказанием, которое назначит совет, будет максимум один или два года испытательного срока. Так что Хуану Эскаланте фактически было нечего терять. Император открыл рот, глядя на спокойное выражение своего шурина:

— Хуан… Это полное безумие. Я понимаю, что ты злишься на Оскара, но ты ведь хороший человек, и не бросишь своего племянника.

— Я знаю, что моя наивная привязанность всегда была ошейником в ваших руках, Ваше Величество, но Оскар больше не является слабостью Эскаланте.

— …

— Он был буквально единственной слабостью, поэтому у Эскаланте больше таковых нет.

«Итак, теперь ты собираешься бросить свою сестру и взять в свои руки правление Эспосой?» Император недовольно стиснул зубы, а затем на его усталом лице появилась нервная улыбка. Он поднял руку и задумчиво сказал, будто этого было достаточно:

— Хорошо. Я понял твою угрозу, герцог.

— Мне жаль.

— Я гарантирую безопасность Инес. Также обещаю скорейшее освобождение. К сожалению, у меня до сих пор нет причин отказываться от сына. Поэтому, дай немного времени.

— Ваше Величество, для нас это вопрос минут, а не дней. Моя жена заболеет, если будет ждать.

— Хочешь отправить его в Бельграно?

— В резиденции Эскаланте полно достойных его комнат, так что отправьте к нам.

— Это не имеет никакого смысла. Поскольку не ясно, что произойдет, разве не справедливо, если у меня тоже останутся карты в руках?

— Разница между тем, кто совершил преступление, и тем, кому причинен вред, очевидна. Это уже не вопрос справедливости.

— Тем не менее, благородного наследного принца порезали ножом. А как же уважение императорской семьи? Что будет с авторитетом императорской семьи, если она не получит хоть малейшего наказания? Инес должна хотя бы притвориться преступницей, чтобы избежать мести Каэтаны…

— Нет необходимости учитывать это, поэтому, пожалуйста, установите срок.

— Десять дней.

— Это слишком долго.

— Восемь?

— Даже два дня много. Вспомните характер герцога Балестены.

— Ты теперь решил угрожать темпераментом тестя своего сына?

— Как я смею?

— Два дня, это даже не смешно…

— Ваше Величество!

Затем вдруг открылась дверь. Пустое место камергера занял молодой слуга. Слуга, которого не устрашил раздраженный взгляд императора, бросился внутрь и что-то прошептал императору на ухо.

В одно мгновение лицо императора стало красным и свирепым, и он уставился на Хуана так, словно собирался его съесть.

— … Говорят, что младший герцог Балестена давным-давно возглавил своих солдат и вторгся в Бельграно. Ты знал об этом, герцог?

— Как можно не понимать заботу брата о безопасности своей единственной сестры? Но я ничего не знаю об обстоятельствах Балестены.

— Не знаешь значит? Ну да, даже такой осторожный человек как ты, сделал такое, как только появилась причина, так будут ли Перез сидеть спокойно? Не слыхано, чтобы чертовы Перез самовольно открывали тюремные двери, входили и выходили оттуда, забирали преступника. А теперь осмеливаются просить меня выпустить запоздалый приказ?!

— Ваше Величество!

— Что еще?!

Другой слуга выбежал в открытую дверь и закричал, заставив императора закричать в ответ.

Инес, которую знал Хуан, не вышла бы, не добившись  приказа императора, поэтому поспешная попытка Балестены, вероятно, закончилась неудачей, вопреки мыслям императора. Тем не менее, это должно было быть весьма эффективное давление на него.

Его глаза потеряли всякое здравомыслие, и он вел себя так, будто был готов съесть невинного слугу. Конечно, он сходит с ума. Эскаланте и Балестена одновременно подняли большое количество солдат, чтобы проникнуть во дворец и Бельграно.

Теперь он больше не может просто замять это дело, будто ничего не произошло.

— Рыцари пытались его остановить, но герцог Балестена!..

— Прочь с дороги!

Пока они разговаривали, прибыл герцог Балестена и вошел, оттолкнув слугу, стоявшего в дверях. Всего лишь мгновение назад император, который, казалось, убил бы его, если бы увидел, говоря: «Будь проклят этот проклятый Перез», на мгновение замер.

Потому что гнев мужчины из Перез, который привлек его внимание, был сильнее. Герцогу потребовалось всего мгновение, чтобы без колебаний пересечь комнату, которая временно использовалась как тронный зал.

Пока Император откашлялся, пытаясь скрыть непреднамеренную паузу, герцог Балестена быстро опустился под ним на одно колено. Конечно, он тоже спешил, чтобы проявлять должное уважение и быстро встать.

— Ваше Величество.

— … Герцог Балестена.

— Пожалуйста, позвольте презренному Перез позвать на дуэль.

— Какая еще дуэль?..

— Леонель Балестена из Перез желает сегодня вечером сразиться с Оскаром Валенсой.

— … Этот придурок лежит без сознания после того, как его ударила ножом ваша дочь…

— Я знаю.

То есть, он имел в виду, что просто хочет в одностороннем порядке вытащить пистолет и застрелить лежащего принца. (П.П. Ахаххаха Прекрасная дуэль, я считаю)  Если бы это было в другой раз, он бы схватился за свой лоб в досаде от того, что его охватила такая истерика… Хуан хорошо знал, как устает император, когда в одиночку имеет дело с герцогом Балестеной.

Стоило увидеть, как вся энергия в одно мгновение покинула его тело. И хотя это была мечта, которую было бы трудно осуществить, идея застрелить Оскара не казалась такой уж плохой. Пока Хуан спокойно наблюдал за их перепалкой, император посмотрел на него с чувством предательства. Если бы это было в другое время, возможно, было бы немного смешно.

Но все изменилось в тот момент, когда Леонель Балестена бросил в лицо императора показание, привезенное из тюрьмы.

— … С самого начала нож держала не моя дочь, а Оскар Валенса.

— …

— Он угрожал моей дочери ножом и заставил ее лечь, когда она отказалась, и первое, что он сделал, это порезал ей руку ножом. Потом сломал ей палец, а когда она не перестала сопротивляться, решил перейти на ноги…

— …

— Оскар Валенса ударил моего ребенка ножом в бедро.

— …

— Хотел, чтобы она послушно раздвинула ноги.

Герцог Балестена, пробормотавший эти слова, будто это было проклятие, поднял покрасневшие глаза. Со стороны императора больше не было никаких признаков раздражения или усталости, когда он быстро прочитал показание.

— Моя дочь не переставала сопротивляться, хотя ее резали и кололи. В конце концов, пока грудь… пока ей всю грудь не разрезали ножом, она подверглась пошлым оскорблениям… До этого момента Оскар Валенса не пролил ни капли своей крови. Он играл с моей дочерью, как с затравленным зверем. Относился к ней как к животному, который не умрет, даже если порезать и ударить ножом, или как к домашнему скоту, и неважно, умрет ли она или…

— …

— Так кто же должен быть сейчас в Бельграно?

Убийственное намерение по отношению к сыну императора кипело в его беспомощных глазах, ведь он не мог найти способ решить эту проблему прямо сейчас. «Этот никчёмный идиот…» Пробормотав это, будто он не его сын, император деловито мучался над тем, как бы избавиться от этого бесполезного хвоста.

Конечно, когда дело касается иерархии и законов императорской семьи, нет ничего, что не могло бы сокрушить Инес Эскаланте. Даже если его сын пронзил бы все ее тело ножом, никто не имеет права ни разу замахнуться ножом на него. Если он хотел ее тело, она должна была отдаться ему… Одно только решение схватить меч - в конце концов является преступлением.

Это процесс отчаянного призыва мира возненавидеть императорскую семью. В конце концов, управление другими требует больших эмоций, практических выгод и понимания, чем законы, правила или социальный статус.

На дочери Балестены остались следы ожесточенного сопротивления и принуждения, которые никто не мог отрицать, а степень жестокости была чрезвычайной. Ни алкоголь, ни Вида Нуэва, не может оправдать ошибки и недопонимания.

До того, как вмешалось показание Инес Эскаланте, слова Алисии казались правдоподобными, но если Оскар порезал ее ножом, история будет совсем другой. Вопреки твердому убеждению его жены, что ничего не изменится.

Даже насильники, попавшие в тюрьму, не подумали бы порезать женщину ножом, чтобы овладеть ею.

Если изложить очевидные факты по-другому, он только навлечет на себя еще большую ненависть. Надо ли проходить через такое ради бесстыдной попытки подставить бедную женщину? Даже более того…

— Мою дочь тащили до самого Бельграно, едва прикрытую одним нижним платьем, полностью пропитанное кровью, и ей не оказали никакой помощи, поскольку наследная принцесса приказала не лечить ее, поскольку была преступницей, пытавшейся убить члена императорской семьи. В этот самый момент ее открытые раны кровоточат посреди сточной канавы, кишащей крысами.

— …

— Где гарантия, что она не умрет от инфекции завтра утром? Вы можете взять на себя ответственность за заключение моей дочери, которая лежала на земле со всеми ранениями конечностей еще до того, как было проведено расследование? И это было результатом короткого разговора между кронпринцессой, капитаном гвардии и камергера. Все они утверждают, что следуют воле Его Величества. Они оставили мою дочь умирать на грязном каменном полу. То есть, это и есть ваша воля?

— … Твоя дочь не умерла... Во-первых, немедленно отправьте врача в Бельграно.

— Моя упрямая дочь предпочла дождаться императорского указа вместо того, чтобы выйти со своим братом, и все еще заперта в Бельграно, истекая кровью, а Оскар Валенса спит, не подозревая о том, что происходит вокруг. Он под опиумом, поэтому, наверное, не чувствует даже малейшей боли.

Хуан, молча слушавший Леонеля, в конце концов опустил бледное лицо и глубоко вздохнул. В конце концов, шок вызвал нагрузку на сердце. Боль в груди быстро распространилась на левую сторону. Слуги поспешно поймали шатающегося Хуана.

«Если так будет продолжаться, он убьет и своего дядю.» Леонель холодным взглядом смотрел прямо на императора.

— Если все это ошибка, которую совершил Оскар Валенса, то завтра я тоже совершу ошибку и мне придется убить Оскара Валенсу.