Если есть ошибки, укажите их в ответе на мой коммент. Иначе на простые комменты мне не приходят уведомления 🥲

***

Хуан Эскаланте, крайне потрясенный плохим здоровьем невестки, упал в обморок на глазах у императора, жалуясь на боли в сердце, что было хронической болезнью, поэтому императору ничего не оставалось, как согласиться на унизительное обсуждение.

Через два дня. Заберите свою дочь из Бельграно тихой ночью.

Этот ответ действительно рассмешил самого императора. Герцог Балестена, который говорил: “Что, если моя дочь умрет завтра?”, просто кивнул, будто добился столько времени, на сколько он надеялся.

И хотя император понял это, он все равно сделал вид, что не заметил, чтобы защитить свою гордость.

Внутри дворца уже расположились второй сын герцога Эскаланте и рядовые солдаты, а за северными воротами - рядовые герцога Балестены. Вопрос “был ли это идеальный пример переворота”, возник, конечно, не из-за безотлагательности ситуации. Ведь их основная военная сила всегда базируется в Эспосе и Перез.

Это было особенно верно, если целью было не захват императорской власти, а просто разовое действие, например, “смерть императора”.

“Какая разница, если я умру, и ты тоже?” Такова была позиция Леонеля Балестены, который называл наследного принца по имени, а поскольку император не соглашался с тем, что «отец и сын, по сути, одно целое», он продолжал странно и многозначительно смотреть на него. 

Более того, Хуану Эскаланте, который всегда вел себя послушно и преданно, будто боялся причинить малейший вред своему племяннику, теперь, похоже, не о чем было беспокоиться.

И в такой ситуации Хуан Эскаланте потерял сознание. Грандес де Ортега имел право проводить определенные военные действия в чрезвычайных ситуациях даже в пределах столицы, где проживает император. По сути, это неписаный закон, но в любом случае для такого обоснования требуется лишь один-единственный оговоренный пункт и причина.

Если используя состояние своего отца в качестве оправдания, его второй сын, Мигель Эскаланте, появится в Вида Нуэва с вооруженными солдатами и противостоит королевской гвардии…

Император очень заботился о своей безопасности. Из-за праздника императорская гвардия была рассредоточена по всему дворцу, и ужасающая ситуация, в которой клинок ударит прямо в шею императора, была чем-то, что являлось в его снах. Как глупо и страшно было бы допустить что-то подобное.

Итак, поскольку Хуан потерял сознание, схватившись за сердце, в других угрозах не было необходимости.

Однако, пока родственники Инес получали неотложную помощь после новостей о дочери, ее биологический отец, Леонель Балестена, намеревался сместить императора.

“Мало того, что твой сын украл жену самого Карселя Эскаланте, но теперь ты собираешься убить и его отца?”, “Твоей целью было уничтожить семью героя Ортеги, прежде чем он вернется?”, “Причина в твоем комплексе неполноценности? И этот комплекс неполноценности заключен в сравнении твоего сына с моим зятем? Или в сравнении с реальностью, когда ты наслаждаешься честью, паразитируя честь и славу моего зятя?..”

И только после того, как император с усталым видом сбежал, Хуан, вовремя получивший лечение, открыл глаза.

Только тогда Леонель Балестена тихо выложил злодеяния, совершенные его бедной дочерью.

Потому что личность Хуана была такова, что иначе он будет размышлять об этом по дороге в официальную резиденцию, и в конце концов у его слабого сердца случится инсульт.

Леонель щелкнул языком, подумав про свою дочь, будто устал от нее.

— ... Как беременная женщина, находившаяся в опасности в собственной постели, могла ранить себя собственными руками... Она ведь с трудом преодолевала яд. Но несмотря на это...

— Вот именно. Несмотря на это.

— … Понятно, что Инес оказалась в отчаянной и ужасной ситуации, что пришлось совершить такой ужасный поступок.

Леонель молча потер подбородок, пока Хуан говорил.

— В конце концов, даже если это ложь, твоя дочь пролила кровь, и это правда, Балестена.

— Вина по-прежнему лежит на том ублюдке и его сумасшедшей жене.

— … Как может жена затолкать другую женщину в спальню своего мужа?

— Эта крысиная пара прекрасно дополняют друг друга.

Леонель схватил своего сына, вернувшегося с пустыми руками из Бельграно, будто тот привел собаку вместо дочери, и сказал: “Эта сумасшедшая рисковала своей жизнью несколько раз, когда все живут лишь единожды?!” и начал неистовствовать, будто собирался убить Инес как только увидит. Но он ни на секунду не забывал, кто заставил ее дочь взять нож в руки.

Он уже много раз переживал членовредительство своей дочери и чувствовал лишь чувство усталости, похожее на кошмар.

— … Инес хочет обнародовать это.

— Что?

— Большую часть того, что она рассказала главе следственного отдела.

— Ни за что.

— От «Еженедельника Мендозы» до желтой прессы.

— ...

— Она хочет, чтобы буквально каждый в Ортеге знал, через какое унижение ей пришлось пройти.

Хуан уставился на Леонеля, не веря своим ушам, затем нахмурился и сказал:

— ... Что… Все? Нельзя. Даже если рассказать, но не всем же... Что бы с ними ни стало, очевидно, что Инес пострадает больше, чем сейчас.

— Луциано сказал то же самое, что и ты.

— … Клеймо некоторых грехов следует больше за жертвой. Я не говорю, что это позор Инес. Нет, ни за что. Однако кто-то да осмелится воспользоваться этим, и ее больше не будут уважать как “Инес Эскаланте”, что бы она ни делала.

Леонель молча кивнул, хорошо понимая это. Хуан глубоко вздохнул и вытер искаженное лицо:

— … Независимо от того, какую цену мы заставим их заплатить, это не должно причинить вред Инес. Как бы этого ни хотела сама Инес. Ее отравили, так у нее еще и двое детей. Если с детьми что-то пойдет не так... Анжелика ведь не зря говорила, что повезло бы, если бы она потеряла их?

— ...

— Но сейчас, если с детьми что-то случится, то и Инес пострадает. Она уже впала в крайности и выбралась из этого вплоть до причинения себе вреда, и тем самым полностью заблокировала путь к бегству Оскара. То, что сделала Инес, более чем достаточно.

— Да, ты прав.

— Теперь остальное зависит от нас, Балестена, и единственный ответ — поскорее обрести спокойствие для твоей дочери. Я не оставлю Инес там... Остаться в том ужасном месте еще на два дня... Ах, Изабелла не вынесет, когда услышит эту новость.

— На самом деле, два дня короче, чем Инес “заказала”. Наверное, ее и это не устроит. Напротив, скажет, что наша опека чрезмерна.

— ...

— Так она скрывает, как сильно пострадала.

Он прокомментировал это тоном, который казался почти безразличным, будто он хорошо разбирался в расчетах дочери. Хуан в отчаянии коснулся лба:

— … В этом она очень похожа на тебя, Балестена. Решает дела эффектно, но мучительно для себя.

— Она превзошла меня. Это точно. 

— В любом случае, сейчас обстоятельства идеальные. Прошло уже более пяти месяцев с тех пор, как она забеременела детьми Карселя, и было даже ожесточенное сопротивление, вплоть до серьезных травм. Поскольку она таким образом пожертвовала собой, этих можно по праву свергнуть с трона. К тому же нас уже есть замена. Но...

— Тем не менее, мелкая истина всегда непривлекательна для тех, кто родился со свиной головой. Кто-то даже осмелится спросить о “реальном” биологическом отце детей, которых родит моя дочь.

— ...

Лицо Хуана исказилось, будто он подвергся невыносимому оскорблению из-за одного лишь мимолетного предположения. На мгновение на его лице даже появилось убийственное намерение по отношению к Леонелю, который всего лишь высказал одно предположение. На первый взгляд не сказать, кто тут отец Инес.

— … Хотя отрезать кому-то длинные языки не составит никакого труда.

Все же, он - отец Инес. И его единственная проблема - это характер... Когда Леонель пожал плечами, Хуан холодно взглянул на него и пробормотал:

— Но отрезав языки не остановишь слова, уже вышедшие в мир. За ее спиной будут болтать, поползут слухи, и они будут совершенно отличаться от истины.

— Да, согласен.

— Даже самый оскорбительный слух может быть лучше, чем истина, разоблачающая унижение.

— ...

— Насколько ужаснее было бы, если бы мы ее…

Он впал в отчаяние, снова подумав об Инес в Бельграно, и вскоре нервно встал:

— … Да, распространи это, но проведи черту, Балестена. Не надо всем...

— Ты говоришь то же самое, что и Луциано.

— Значит, и он...

— Я доверяю своей дочери, Эскаланте.

— ...

— Было бы лучше, если бы она не пролила ни капли крови. Если бы не она, вместо того, чтобы угрожать, я бы уже убил его.

— ...

— Пошел бы прямо к дворцу принца, как бешеная собака, и живьем отрубил бы этому чертовому ублюдку конечности и швырнул бы их на четыре стороны света... Если он заползет на животе, как таракан, то проявил бы к нему милость и убил бы сразу.

В конце концов он сказал, что разрежет его на куски, а потом убьет.

— … Сегодня конец света?

— Если будем жить вечно в мире, где он не умирает, то для него было бы лучше умереть завтра, а для меня – послезавтра. Это нельзя сравнивать.

Конечно, даже Хуан понимал, что из-за гнева он готов рискнуть безопасностью своей семьи. Этот гнев питается от оскорбления, которое трудно сосчитать. 

— Но моя дочь порезала себя, Хуан.

— ...

— Если моя дочь так этого хочет, все, что она желает, должно сбыться, - Леонель встал с мрачным выражением лица.

— Когда я думаю о гневе, который сейчас пронзает меня изнутри, я готов поставить на кон свою жизнь. Я сделаю что угодно, чтобы убить его. Вопрос в том, как его убить или...

— … Когда?

— Ты же понимаешь. То, чего она хочет сейчас, — это больше, чем просто смерть Оскара Валенсы.

Хуан по привычке оттолкнул его руку и аккуратно встал самостоятельно. Леонель фыркнул.

— … Но как долго продержится сама Инес?

— Кто знает. Моя дочь была под противозачаточным ядом Барки. Но твой сын смог зачать ребенка в утробе моей дочери, и она неожиданно забеременела. Так что и твой сын, и моя дочь явно созданы друг для друга. Не так ли?

— ... Почему ты говоришь так про детей?

— Чего стоят одни малыши. Они приняли яд вместе с матерью, и все, что их мать может есть целый день, - это яблоки, но посмотри, как они растут. Врачи говорят, что они родятся слабыми, но вынести все эти тяготы – не слабость, а сила.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Луциано сказал, что не сможет сделать это своими руками.

— ...

— Поэтому я сам займусь этим.

Всего пару часов спустя они вышли на улицу Эль-Корте, где собраны все большие и маленькие типографии Мендозы.

А по улицам разбежались люди Балестены, одетые как ремесленники, ничем от них не отличавшиеся.

В крупнейшую типографии в Ортеге, которая является символом Эль-Корте, направился лейтенант герцога Балестены. Даже название улицы фактически названо в честь этой типографии. Типография Эль-Корте. Это была крупная типография, выпускавшая три газеты, в том числе «Еженедельник Мендозы», два аристократических журнала и дополняющий их женский журнал в одном месте.

Вскоре после этого на улице Эль-Корте быстро собрались экипажи торговцев газетами. А перед рассветом все типографии на улице Эль-Корте вытащили наборы, напечатанные за ночь.

Чтобы как можно быстрее запечатлеть самый страшный скандал в истории, произошедший накануне Вида Нуэва.