Если есть ошибки, укажите их в ответе на мой коммент. Иначе на простые комменты мне не приходят уведомления 🥲

---

Между тем, как ни странно, в Бельграно все шло гладко.

Но даже если все идет гладко, заключенному не может быть хорошо. Однако Инес нужно было убить время, поэтому она очень хорошо спала и хорошо ела, не зная, что происходит снаружи. Поскольку для нее это было совершенно незнакомо, Инес на мгновение задумалась: “это особенность тюрьмы?”

В любом случае, самым большим изменением было то, что впервые за долгое время она могла есть полноценную еду без какого-либо отвращения. Инес даже съела мясо по собственному желанию впервые почти за шесть месяцев. Последний раз, заставляя себя, она съела кусок мяса два-три месяца назад.

Это была внезапная и странная перемена. С тех пор как она узнала про паноте, она не могла доверять еде даже в официальной резиденции Эскаланте.

Могла грызть только вымытое при ней целое яблоко... Конечно, по опыту Изабеллы, это было еще и влиянием раздражающих предпочтений Карселя. Говорят, утреннее недомогание обычно бывает одинаковым с матерью девушки, но ее муж настолько постарался, что позаботился о том, чтобы она прошла через те же трудности, что и свекровь.

Но с другой стороны, сердце Инес было наполнено предвкушением того, что родятся дети, которые будут больше напоминать Карселя, чем ее. До такой степени, что она уже чувствовала себя немного польщенной.

Затем, находясь в тюрьме, она внезапно увлеклась поеданием мяса, к которому у нее не было никакого интереса. Это также напоминает Карселя Эскаланте. Тем временем Инес смогла очень ясно мыслить.

Она смогла отбросить сомнения, преследовавшие ее с каждым укусом еды, будто получила какое-то откровение. До тюрьмы она была настолько измотана, что больше не было сил на подозрения. К тому же, она была здесь одна.

Вместо того, чтобы задаваться вопросом, что кто-то мог что-то добавить сюда, вероятность того, что будет плохо, если не есть, казалась большей. Возможно, это потому что эти придирчивые Эскаланте младшие тоже осознали, что организм матери сейчас действительно на пределе своих возможностей.

Она похудела намного больше, чем до беременности, и потеряла много крови. К тому же пришлось зашивать все порезы сразу. Даже ей показалось бы странным, если бы после всего этого она осталась прежней.

Она лежала так, словно превратилась в живой труп, а когда в последнюю очередь зашивали длинный порез на ее груди, она больше не выдержала боли и потеряла сознание. Волнуясь о детях, она отказалась от всех лекарств, начиная от обезболивающих, которые надо глотать внутрь, до сильнодействующих препаратов местного действия, непосредственно обезболивающих пораженное место. Поэтому раны пришлось зашивать, пока она была сознании и терпела боль, сжимая зубы.  

Когда закрывала глаза, казалось, что она больше никогда не сможет ходить на своих ногах…

Как ни странно, она спала как мертвая, и как только снова открыла глаза, почувствовала невыносимый голод. Затем на ум пришел список очень конкретных вещей, которые хотелось съесть.

В официальной резиденции Эскаланте она отказывалась от всяких деликатесов, а какой выбор есть в тюрьме? Ее требования было невозможно удовлетворить. Но Инес решила предоставить такую возможность виконту Серрано, который всякий раз искал шанс показаться ей в лучшем свете.

Единственным результатом его жизненного успеха было то, что он стал управляющим Бельграно. Он с самого начала пытался польстить главе охраны и главе следственного отдела, и нечаянно ляпнул нужные слова и добился нынешнего места.

Обычно она не пустила бы к себе непроверенного человека. Но в таких местах простое и понятное стремление к успеху вызывало больше доверия, чем честность.

Благодаря этому Инес постоянно получала мясо умеренно хорошего качества, не очень свежие, но хранившиеся в подвале прохладные фрукты и негрязную воду.

Хотя не все из них были очень хороши, по крайней было ясно, что тщательно отбирались только лучшие продукты. Он даже провел неуклюжий, но удивительно точный тест на яд. Никто, даже Грандес де Ортега, не будет делать что-то подобное на каждом приеме пищи.

Поскольку он прикладывал к этому столько усилий, все, что получила Инес, было лучшим, что можно было достать в крепости Бельграно.

И это не всё. Он принес из гостиной своей резиденции самый дорогой и великолепный ковер и постелил под кроватью Инес, а вскоре после этого он принес шторы и плотно закрыл ими решетку. Чтобы стража не видела ее.

Когда на стол стали расставлять украшения, она задумалась, осталось ли что-то в его доме. Он льстил ей всеми возможными способами. 

Конечно, для Инес все вещи были скромными, но искренность льстеца все равно была суетливой. Когда она сказала врачу, которого тайно привели, что беременна двойней, стоявший рядом виконт был поражен и сказал: “Впервые в жизни я удостоился чести обслуживать трех уважаемых гостей Эскаланте…” Эта новость его так тронула, что он стал спешно привозить из дома всякую мебель.

Трое уважаемых гостей Эскаланте.

Забавно, но, услышав эти слова, она почувствовала, будто уже благополучно родила.

Она даже не могла сосчитать всю тревогу, которая исчезла в один момент только от этого чувства.

Иногда сила слов невероятна. Даже неуклюжие слова льстеца способны все облегчить.

「 Он сказал, что нас уже трое, Карсель. 」 Инес написала Карселю письмо, которое не собиралась отправлять. 

Инес ничего об этом не подумала и продолжила писать письмо.

「 Казалось, словно я уже родила детей. 」

Прежде чем она успела написать еще одну строчку, она взяла затвердевшее печенье и тщательно его прожевала. У нее так разыгрался аппетит, что казалось, будто она только забеременела. Несмотря на то, что она страдала от тяжелой анемии и каждая рана, которую зашивали с опозданием, горела, она все равно могла думать о том, что хочет есть.

「 Пока я это не услышала, ни разу не думала, что нас уже трое. Когда думала о том дне, когда дети придут ко мне и о дне, когда ты вернешься ко мне, я была только одной из четырех. Когда думала о людях, которых еще не встретила, казалось, что я даже не половина всех. 」

Может быть, даже не одна из четырех. Все было неопределенно. Однако это не то, что можно было бы написать в письме, которое даже не предназначалось для отправки.

「 Поэтому иногда я чувствую себя одинокой. Когда просыпаюсь ото сна, то, что ты еще не вернулся - кажется сном. Мне очень хотелось бы проснуться и увидеть тебя лежащего рядом со мной, прикоснуться к тебе и порадоваться, что это был всего лишь сон. 」

Инес спокойно посмотрела на свой почерк. Она сама себе казалась растерянной, что захотелось перекусить. Она вычеркнула несколько строк и продолжила. 「 Я воспринимаю детей как нечто само собой разумеющееся, поэтому чувствую себя комфортно даже в Бельграно. Я просто думаю, что через определенное время эти дети, естественно, окажутся рядом со мной. Так же, как я всегда доверяю твоей безопасности и верю, что ты обязательно вернешься. 」

Она подперла голову рукой, и перекусив, написала угловатыми буквами: 「 Хочу, чтобы нас побыстрее стало четыре, Карсель. Мы действительно были бы идеальной четверкой…」

「 Если бы ты знал, в каком месте я сейчас, разве ты был бы счастлив? Но если узнаешь, как мне на самом деле здесь комфортно, будешь смеяться - так это абсурдно. Мне вдруг хочется так много есть, Карсель. Проведя два дня в Бельграно, я уже должна была устать и злиться... Если бы они были похожими на меня, это не было странно, но они явно похожи на тебя, Карсель. 」

— … Сеньора Эскаланте! Сеньора Эскаланте!

Это был настойчивый голос виконта Серрано. Он всегда так суетится, но обычно ничего серьезного. Хоть она и знала это, Инес перестала писать и подняла голову.

— Сеньора, вы, вы не слышите?

— Что именно?

— Шум за стенами.

— Ничего… А.

Она издала небольшое восклицание, прислушавшись.

— Да, кажется, что-то слышу.

Но она сказала это спокойным тоном, будто “И что в этом такого?”. Виконт Серрано вздохнул, передвигая беспокойные ноги взад-вперед, не зная, что делать, а затем порылся во внутреннем кармане... Он некоторое суетился, что-то ища, а затем осторожно протянул ей оторванный кусок газеты.

— Не знаю, как это объяснить...

「 Младшая герцогиня Эскаланте была найдена вся в крови в спальне Его Высочества наследного принца. 」

То, что он представил было первой страницей “Еженедельника Мендозы”. Дата публикации сегодня. Однако обычно газету публикуют не в этот день.

「 Инес Эскаланте, в настоящее время находится в тюрьме в Бельграно по обвинению в покушении на жизнь наследного принца: на плече наследного принца осталась рана. Она же получила серьезные ножевые ранения в грудь, руки и ноги... 」

「 ...показания охраны наследного принца о том, что “у наследного принца и герцогини уже был роман”... 」

「 ...На самом деле, это признаки того, что с нее силой пытались снять одежду... 」

「 ...Свидетельства знатных дам о внезапно исчезнувшей сеньоре во время Вида Нуэва…」

Инес спокойно просмотрела статью, которая ясно отображала ситуацию. Действительно нет нужды в каких-либо дополнениях. Все же Луциано смирился с решением сестры? Вряд ли… Это было именно то, на что она надеялась, но когда она в раздумьях наклонила голову, виконт Серрано посмотрел на нее так, будто у нее еще были дела, которыми нужно заняться.

Задумавшись, Инес вместо того, чтобы спросить “что еще?”, лишь подняла одну бровь. При этом виконт, который, казалось, по привычке напрягся, будто столкнулся с начальником, осторожно указал на окно, закрытое решеткой.

— Просто выгляните наружу, сеньора.

— Да что там?..

— Там, откуда доносится шум...

Она слегка прихрамывала, поэтому виконт быстро помог ей.

Солнце уже село, и был темный вечер. Инес один раз посмотрела в окно с выражением незнания, на что смотреть, затем на виконта Серрано, а затем снова посмотрела в окно, будто ей вдруг стало не по себе.

— Видите?

— … Это... люди?

Инес смотрела на факелы, которые некоторые люди держали над головами. Когда посмотрела далеко за большой дуб, увидела длинную, плотную процессию. Это определенно не то, что можно увидеть на окраине Мендозы, где вокруг было всего несколько частных домов.

— Из Мендозы идет разгневанная толпа. В Бельграно новости запоздали, но говорят, что Мендоза сегодня перевернулась с ног на голову.

— …

— Говорят, что это был бунт с целью спасти ложно обвиненную жену полковника Эскаланте.